Серафима прекрасная
Шрифт:
– Хорошо ты говоришь, Сима, – вздохнула Мария Ивановна, – красиво и правильно…
Она обняла Симу.
– Ой, Виктор, вон идет! – вздрогнула Сима.
Зашкварчали в тишине овощи в кастрюле, что поджаривала для борща хозяйка. Витя зашел, шапку снял. Сима и учительница уставились на него.
– Дочка! – произнес Витя не то радостно, не то растерянно.
Сима заплакала, кинулась к нему.
– Дочка у нас, Сима!
Они обнялись. Мария Ивановна отвернулась.
– А она, как она? Ира-то как? – не выдержала Серафима.
– Жива. Кесарево сделали, но жива. Морозов говорит, ничего страшного.
– Ну и слава богу! Ваня! Ванечка! – закричала Сима в окно. – Иди скорей, сынок, иди, у тебя сестричка родилась! Ну, беги же быстрее!
Ваня побежал к дому.
Сима обняла мужа.
– Валечкой назовем. Верно ведь? В честь мамы твоей.
Витя благодарно прижал к себе Симу. Ванька во дворе остановился и увидел в окне счастливых обнявшихся родителей.
– Эй! А чего это вы плачете?
– От радости, сынок, от радости!
Ира открыла дверь своим ключом. Вошла в квартиру, точно в чужой дом. Медленно, осторожно прошла в комнату, озираясь по сторонам. Бросила сумку, провела рукой по поверхности стола – вся рука в пыли. Ира стряхнула пыль с руки, подошла к зеркалу. Она сильно похудела и осунулась, под глазами залегли круги. Усмехнувшись своему отражению, она сказала печально:
– А все равно красивая! Красивая!
Ира достала из шкафа бутылку коньяку и запыленный бокал. Бокал протерла платочком, до краев коньяку налила. Снова подошла к зеркалу. Чокнулась со своим изображением.
– Ну за тебя, красивая!
Выпила залпом. А потом села на стул и заплакала навзрыд.
Сима только что с фермы в галошах и ватнике забежала в дом и сразу же на второй этаж в детскую.
Детская – настоящий мир маленькой принцессы: кроватка вся в розовых оборочках, куклы, куклы, мягкие игрушки… На диване нянечка возилась с ребенком.
– Анюта, покормила?
– А как же! Ела за троих!
– Ты моя умница, ты мое счастье! Сейчас мама руки вымоет и тебя возьмет. А ты, Анюта, иди, иди отдыхай!
– Да это вы бы прилегли хоть на полчаса, Серафима Ивановна! А я могу еще с Валечкой посидеть!
– Нет, дорогая. Ты иди домой. А с ребенком я сама! Солнце ты мое ненаглядное. – Сима вглядывалась в лицо малышки. – Ну Витька вылитый! Ой, как на папу похожа! Папина дочка. Но и мамина тоже! Все, я руки мыть, а ты, Анечка, собирайся!
– Серафима Ивановна! У вас платье сзади порвалось, вон, на спине! – закричала ей вслед Анюта.
– О, точно. Сейчас зашью! – только заметила Сима непорядок в своем туалете.
– Да не по шву порвалось! Как вы зашивать-то будете? – не унималась нянечка. – Это все, выкидывать надо!
– Значит, залатаю, – улыбнулась Сима, – а выкидывать его не стану!
– Вы меня извините, конечно, но я вас в этом платье уже полгода вижу, – набралась смелости Анюта. – Вы ж не бедная женщина, могли бы себе позволить…
– Ну а чего позволять да не позволять, я так привыкла: постираю да надену, постираю да надену. Какой там полгода, платью этому, наверное, лет семь. Или восемь, не помню уж… А может, и все десять! – захохотала Сима.
К вещам она относилась просто – то есть никак. Про них она просто не думала. Нет, если это были Витины рубашки, или Ванькины, или Валечкины ползуночки – для них она покупала все лучшее. А для себя… Ну просто как-то времени не оставалось!
– Удивляюсь я на вас, – качала головой молодая нянечка. – Такое хозяйство, а гардероб пустой! Зимой в ватнике да в валенках, летом – также, одним цветом, что называется…
– Потому и пустой, что времени нет, да и денег тоже. Жалко мне на тряпки денег, Анюта! Новых лошадок купили, конюшню строим… Ты чего, шутишь, Ань? До платьев ли?
– Но вы же женщина!
– В каком смысле женщина, – удивилась Сима, которая ни разу не задавала себе подобных вопросов. – А, женщина, – спохватилась она, – ну да… Но мне же не под венец! У меня и сын есть, и муж, и доченька вон. Чего наряжаться?
Красавица Ирочка гордо шагала по улице мимо дорогих и прекрасных магазинчиков. (Пусть город и провинциальный, а улица такая есть везде!) Мужчины восхищенно смотрели Ире вслед. Вон один обернулся… Второй… Третий… Одета Ирочка была с «иголочки», в руках – много пакетов с покупками. Только не было радости в глазах, да и шла она пошатываясь – выпила Ирочка изрядно.
Вот и меховой бутик. Ира примерила норковую шубу, дорогую. В пол, что называется. Вокруг суетился молодой продавец.
– Ну, посмотрите, какая вы! Чудо! А?
– Да, чудо! – отвечала Ира, глядя в зеркало.
Она не очень хорошо держалась на ногах, но глазки ее еще были прекрасны, и денежки у ней водились. Сима-то много дала! А потому чего себя хоронить раньше времени?
– Советую брать! Вещь – ваша! – ласково ворковал продавец, указывая на шубку.
– Я возьму. Обязательно возьму! И еще к вам приду. Мне у вас понравилось. И ты понравился! – улыбнулась Ирка.
– Муж дарит, наверное, такую дорогую шубу? – поинтересовался парень, оформляя покупку.
– Нет у меня мужа. Зачем мне муж! – зло засмеялась Ира.
– А, ну сами, наверное, хорошо зарабатываете?
– Да не работаю я. На фиг мне надо работать!
Продавец недоумевающе посмотрел на нее:
– Так шубу брать будете? Платить вам есть чем?
– Буду! Я давно о такой шубке мечтала. Мне заплатили по-крупному. Хочу с этого память иметь. Имею право?
– Да, конечно!
– Имею! Вон платьев себе набрала. И шубку куплю. И еще одну могу… И туфельки, и колечки – все новое. А знаешь, за что мне заплатили, знаешь? – вдруг закричала она на весь магазин. – А за то, что я дочку родную продала, ты понимаешь? Дочку!
Продавец испуганно зашептал:
– Тише, тише, пожалуйста, тише! У нас тут приличные клиенты!
– Шубу давай, сразу надену! Видала я твоих приличных… Хочешь сказать, что я неприличная, да? Да мне плевать, что обо мне думают! – бесновалась она…
В шубе и с дорогими покупками пьяная Ирочка ввалилась в зал ресторана. Села за столик, как привыкла – нога на ногу. Подбежавшему официанту скомандовала:
– Шампанского принеси самого хорошего. И икры… И ананасов… Ну чего смотришь, пошел!