Чтение онлайн

Дыхание мужчины стало прерывистым и тяжелым. Ощутила, как сильная рука запуталась в моих волосах, оттягивая до боли и заставляя еще сильнее нанизываться ртом на член. Я едва подавала рвотный позыв, чувствуя, как по щекам покатились слезы, что я была больше не в состоянии сдержать. Меня оттолкнули с такой силой, что я отлетела к кровати и, ударившись о нее, сползла на пол. Красс был в бешенстве, и я снова съежилась. Слезы во время физической близости с ним — он ненавидел их и всегда наказывал за это. И я прекрасно об этом знала, научившись мастерски притворяться. Так почему же сейчас не смогла довести представление до конца? В тот момент, когда от этого зависит жизнь?!

Неужели несколько минут, в течение которых рядом с Аденом Ларесом я успела почувствовать себя не жалким ничтожеством, а женщиной, заслуживающей гораздо большего, настолько меня изменили? Наверное, сейчас я ненавидела Кровавого Ангела не меньше, чем Красса. Зачем он растравил мне душу? Зачем показал, что все может быть иначе? Зачем смотрел с таким неподдельным интересом, разговаривал со мной, как с равной, был так внимателен? Осознание, что это делал тот, о ком мечтали самые влиятельные женщины и мужчины, настолько вскружило мне голову, что я забылась. Непростительно забылась. Как же больно теперь падать обратно в грязь, из которой меня так неосмотрительно выдернули и швырнули в совершенно другую жизнь. Поманившую радужным крылом и тут же скрывшуюся в поднебесье вместе с тем, кого я вряд ли когда-нибудь смогу забыть. И после внимания которого особенно мучительно снова позволять кому-либо втаптывать меня в грязь.

Красс уже приводил в порядок одежду — неудовлетворенный и злой, и его взгляд не предвещал ничего хорошего. Нажав на кнопку для вызова служанки, которая материализовалась почти мгновенно, словно только и ждала этого, велел привести меня в надлежащий вид и через пятнадцать минут доставить в его покои на тайной половине. После этого развернулся и, больше не глядя на меня, вышел из комнаты. Я же покорно позволяла служанке снимать с меня платье и наспех омывать тело, почти не замечая продолжающих струиться по щекам слез.

Времени было слишком мало, чтобы служанка могла уделить моему внешнему виду больше внимания. Агрессивный макияж смыли. Хозяин предпочитал видеть своих рабынь как можно более естественными. Обычно служанка наносила на лицо легкий макияж, но сейчас на это не было времени. И мое лицо оставили без какой-либо маски — голое и беззащитное, с покрасневшими от слез глазами и носом. Служанка что-то недовольно бормотала, плеская на меня холодной водой, но это мало помогало убрать покраснение. Но по крайней мере, плакать я перестала, собрав волю в кулак и решив, что смогу вытерпеть то, через что проходила не один раз. Правда, понятия не имела, к чему готовиться сейчас. Но в том, что боль будет неотъемлемой частью наказания, не сомневалась.

На меня надели унизительный костюм, один из тех, которые Крассу нравилось видеть на рабынях в постели. Это больше напоминало переплетение кожаных полосочек на груди и бедрах, соединяющихся в причудливый вариант нижнего белья. С отвращением глядя на себя в зеркало, я снова видела отчетливые следы предыдущих игрищ моего господина — жуткие синяки и кровоподтеки, испещряющие грудь и живот. Было подобное и на ягодицах, но по крайней мере, этого я сейчас не видела.

Служанка, с тревогой поглядывающая на часы, поспешно потащила из комнаты. Если хозяин велел управиться за пятнадцать минут, она не имела права медлить ни секундой больше. Иначе ее саму накажут. Я не мешала ей исполнять свой долг, покорно плетясь следом и безучастно глядя прямо перед собой. Проходя мимо дверей комнат других своих сестер по несчастью, не улавливала ни звука. Все затаились, словно мелкие зверьки, чувствующие присутствие опасного хищника. Наверняка каждая из них благословляет Небеса за то, что сейчас не оказалась на моем месте.

В комнату, которую Красс использовал для сексуальных утех, я заходила уже одна. Служанка втолкнула меня в дверь и тут же ушла. Большое помещение в красных и черных тонах, где стояла громадная кровать, где легко могло поместиться пять человек, занимала почти половину комнаты. Различные приспособления, которые Красс иногда использовал в сексе, больше напоминали пыточные. Сама я не так часто ощущала их действие на себе — ко мне господин по непонятной причине относился более щадяще. Но все же иной раз, когда он был в мрачном расположении духа или я чем-то вызывала его недовольство, перепадало и мне. Думаю, сегодня как раз тот случай. Я постаралась унять внутреннюю дрожь, охватившую тело, чтобы без жалоб принять свою участь.

Красс лениво лежал на постели, его губы кривились в недоброй усмешке.

— Я даю тебе последний шанс заслужить мое прощение, — голос звучал достаточно спокойно, но я уловила в нем такие нотки, что липкий страх сковал по рукам и ногам. Отчетливо поняла — он не преувеличивает. Если не сумею выдержать все безропотно и делать вид, что мне все нравится, это станет последним, что сделаю в жизни.

Опуская голову в знак покорности, запретила себе даже думать о том, что все в моей судьбе могло бы сложиться иначе. Забыть о глупых наивных мечтах о лучшей жизни. Принять то, что суждено. Упрямо сцепила зубы, зная, что ни за что не позволю Крассу решить, что я должна умереть. Я не умру! Сделаю все, что будет в моих силах. Но не умру. Постараюсь снова заслужить его расположение. Кто знает, может, меня снова выпустят за пределы тайной половины, и тогда уже я не упущу своего шанса. Попробую сбежать. Пусть даже поймают, но по крайней мере тогда я умру свободной. Эти мысли придали недостающих сил, и дрожь в теле утихла. Никогда еще, находясь в этой комнате, я не была столь собранной и спокойной.

— Все будет так, как пожелает господин, — произнесла, опускаясь на колени.

— Так-то лучше! Ты должна четко запомнить, где именно твое место, — чуть насмешливо проговорил Красс, поднимаясь с постели одним плавным рывком.

Он приблизился к полкам, где стояло множество различных приспособлений, и взял в руки ошейник с шипами. В моем лице ничего не дрогнуло — это мне уже не раз приходилось носить и я знала, чего ожидать. Пусть и правда считает меня покорной рабой. Я точно знала, что сегодня что-то во мне изменилось безвозвратно, и внутренне уже никогда себя так не смогу ощущать. Пленница, но не раба. Раб — это тот, кто смирился с тем, что весь без остатка принадлежит господину. Я же не смирюсь! Он может владеть моим телом, делать с ним, что угодно, но душу мою ему не сломить!

Подняв голову, позволила надеть на себя ошейник и по знаку господина поднялась на ноги. Он слегка нажал едва заметную кнопочку на ошейнике, и шипы полезли внутрь, пронзая кожу. Не слишком глубоко, но достаточно, чтобы выступила кровь. Красс с загоревшимися глазами наблюдал за тем, как по моей почти что обнаженной груди заструились алые струйки. А затем медленно провел руками по моим предплечьям и притянул к себе. Его язык стал жадно слизывать мою кровь. Когда он оторвался от меня и снова вернул ошейник в привычное положение, его глаза довольно блестели.

— Не представляешь, какая ты вкусная, и как трудно мне всегда удержаться, чтобы не осушить тебя до дна.

— Господин слишком добр ко мне, — сказала я то, что он и желал услышать. — Вся я без остатка принадлежу вам. Моя кровь и мое тело.

— А твое сердце? — неожиданный вопрос, заданный странным тоном, каким Красс еще ни разу со мной не говорил, вывел из равновесия, достигнутого с таким трудом.

Почему он спросил об этом? Почему это вообще его интересует? Мелькнула жуткая догадка, от которой в мороз бросило. Насколько бы это все объяснило! И то, что я все еще живу, несмотря на то, что уже давно вышла из возраста, который он предпочитал, и его сегодняшняя реакция на внимание ко мне Адена Лареса. Может ли такое быть, что Красс испытывает ко мне нечто большее, чем просто похоть? Наверное, что-то такое отразилось на моем лице, что он отпрянул от меня, а его глаза снова запылали гневом. — Иди за мной, — процедил он, хватая за руку и таща к одному из сооружений около стены.

Оно представляло собой несколько перекладин с веревками, и сам их вид не на шутку встревожил.

— На колени! — рявкнул Красс и нажал на мою спину, вынуждая подчиниться.

Повинуясь новому приказу, я вытянула руки перед собой, опираясь на локти и оставаясь в согнутом положении. Мои запястья привязали к передней нижней перекладине, а ноги развели в стороны и тоже привязали к двум перекладинам позади. Так что теперь я оказалась полностью открыта жадному мужскому взгляду. Особенно когда Красс потянул за кожаные веревочки, полностью снимая с меня одежду.