Чтение онлайн

Колхозный шофер Джалил даже не повернул головы к дояркам, выбежавшим на шум подъехавшей машины. Он с грохотом сбросил пустые бидоны на землю, нырнул в кабину, и машина, заурчав, укатила. Женщины, привыкшие видеть Джалила всегда веселым и разговорчивым, глядя друг на друга, недоуменно пожимали плечами: «Что это он, с левой ноги встал, что ли?»

Нет, с утра у Джалила было превосходное настроение, потому что он собирался ехать на свадьбу своего друга Суванджана. Но когда он пришел к механику отпроситься на пару дней, тот не разрешил: нет замены.

И сейчас, по дороге, вспомнив разговор с механиком, Джалил еще больше насупился. «Сел бы вместо меня за баранку, ничего бы не случилось!» — подумал он.

Однако, несмотря на плохое настроение, Джалил все же не забыл о своей машине: разве можно на такой грязной развалине появиться в кишлаке! И он повернул к речке.

После вчерашнего ливня погода прояснилась, но Аксай все еще был разбухший. Обливая машину из помятого ведра, Джалил вдруг заметил, что невдалеке, в низине, где вода залила берег, неподвижно стоит оседланный белый жеребец. Сердце Джалила екнуло, будто что-то предчувствуя. Он сел за руль и направился прямо к жеребцу. Несмотря на приближение машины, тот стоял как вкопанный, угрюмо опустив голову. Не шевельнулся, даже когда Джалил медленно подошел и ухватил поводья. Ему показалось, что их кто-то держит. Глянул вниз — в зарослях мяты по пояс в воде лежит человек. Джалил, никогда не видевший покойников, от испуга заорал во все горло. Старик, возвращавшийся с базара, заслышав крик, подъехал к Джалилу на своем ослике.

Старик сразу узнал белого жеребца.

— Да это же конь Ходжабекова!

Теперь и Джалил вспомнил, что не раз видел Ходжабекова на этом коне.

Старик сполз с ослика, подошел к покойнику и перевернул его лицом кверху. «Да, это Ходжабеков», — подтвердил он, хотя лицо покойника было разбитое и распухшее до неузнаваемости.

Вдвоем они оттащили Ходжабекова подальше от воды.

Старик три раза кряду прочел молитву, а потом сказал:

— Хороший был человек покойник.

— Э, дедушка, а что в нем хорошего? Правильно говорят, если сделаешь плохое другому — оно к тебе же и возвратится!

— Ой-ей-ей, нельзя говорить так об усопших, сынок, грех! У человека, живой ли он, мертвый ли, на плечах обязательно сидят два ангела. Они все заносят в книгу записей его поступков. И вот, когда пробьет его час и человек умрет, то пришедшие прочесть молитву за упокой души всегда говорят: «Хороший был человек покойник», чтобы душа его попала в рай, — наставительно разъяснил старик.

— Ну, а если он плохой, все равно нужно говорить: «Был хороший»?

— Все равно.

— Тогда выходит, что бог любит липовых свидетелей.

— Ой-ей-ей, сынок, не забудь, что ты мусульманин.

Джалил подрулил машину. Нарвал травы и расстелил в кузове. Вместе они положили Ходжабекова в машину и, захватив коня и ослика, двинулись в Аксай.

Как только странная процессия появилась на улице кишлака, мгновенно разнесся слух, что нашли труп Ходжабекова. У больницы собралась толпа, откуда-то появился Саидгази. Выбежал Акрам и здесь же, в кузове, стал делать Ходжабекову искусственное дыхание.

Толпа замерла в молчании. Через несколько минут послышался голос Акрама:

— Ходжабеков жив.

Вернувшись из больницы, Саидгази печально скользнул взглядом по табличке на двери кабинета с надписью «Председатель» и направился в бухгалтерию. Переворошил бумаги на столе, но работать не мог.

Когда Ходжабеков исчез из Аксая, это его обрадовало. И во сне и наяву он просил всевышнего, чтобы Ходжабеков так и не возвратился, пропади он пропадом. Давно он так не верил в бога, как в эти дни. И вот Ходжабеков появился снова. Что же теперь будет?

Стемнело, а Саидгази все сидел за столом, подперев голову ладонями, уставясь в одну точку. Вдруг ему показалось, что кто-то назвал его по имени. Он испуганно обернулся. Из темноты вынырнул парнишка с торчащими во все стороны, как колючки, волосами. Саидгази узнал Тухтасина, которого недавно устроил работать на свиноферму.

У Тухтасина шея тоненькая, видимо, поэтому его голова, когда он говорит, раскачиваясь из стороны в сторону, валится то на один, то на другой бок.

— Свинарь... этого самого... нет человека... — пробормотал Тухтасин.

— Так что ты от меня хочешь? — оборвал его

Саидгази и тут же испуганно подумал: «Сейчас я не должен так разговаривать».

— Вы видите, какое сейчас время. Неспокойное. Ноту послали США. Читали? — сказал он неожиданно. Саидгази любил вставить в разговор что-либо из политики и оглушить человека, как неожиданно сорвавшаяся с крыши черепица.

Тухтасин впал в смятение, не зная, что ответить. Уставившись на Саидгази, он помотал головой.

А Саидгази только этого и ждал. Он ткнул пальцем в комсомольский значок на груди парня:

— Йе?! И это будучи комсомольцем, в авангарде молодежи?!

Тухтасин, щеки которого пылали от стыда, не поднимал глаз.

А Саидгази, молодцевато расставив ноги в брезентовых сапогах, заложив руки за спину и вперив победоносный взгляд в Тухтасина, поучительно продолжал:

— Неспокойно в мире, друг! Недавно чанкайшистские разбойники захватили наш танкер «Туапсе». Кто знает, что будет завтра. Поэтому нужна бдительность и еще раз бдительность!

После этих слов Саидгази хотел отпустить парня, но вдруг вспомнил, зачем тот пришел.

— Вы знаете, что бывшему председателю, утвержденному народом, плохо?

Тухтасин закивал головой, будто говоря: «Знаю».

— А новый, еще не утвержденный наш председатель прохлаждается в горах. И это, наверное, известно вам?

Тухтасин в этот момент вырос в собственных глазах. Еще бы! Такой человек, как главный бухгалтер, глаза и уши, совесть колхоза, делится с ним, как с равным. Хотя он и не понимал толком, куда клонит Саидгази, но утвердительно кивал головой.

— Вот вы говорите, что исчез свинарь. А что я могу сделать? Я, как и вы, простой колхозник. У меня нет прав председателя, чтобы принять действенные меры. У нас не один, а целых два председателя. Вполне достаточно. Два председателя — двоевластие! Хе-хе-хе! Не правда ли?

После смеха Саидгази и Тухтасину то, что сказал бухгалтер, показалось забавным. Ведь были же в истории такие случаи!

Увидев, что Тухтасин собирается уходить, Саидгази деловито спросил:

— Надеюсь, свиньи не остались без присмотра?

— Там мой младший брат...

— Как дополнительная нагрузка?

Тухтасин снова мотнул головой.

— Эх, и молодцы! Комсомольцы такими и должны быть! Хорошо. Пока присматривайте, а как появится один из двух председателей, я доложу...

А через несколько дней в кишлаке Аксай произошло событие, которое заставило Саидгази задуматься больше, чем воскрешение Ходжабекова.

Шербек проснулся от холода. Он был накрыт черным ватным халатом, поверх халата еще и одеялом, но все равно почему-то промерз.