Чтение онлайн

Гебель громко кашлянул.

Матвей открыл глаза и сразу вскочил на ноги. От его резкого движения проснулся и Сергей.

— По высочайшему повелению вы арестованы, господа офицеры, — объявил Гебель.

Сергей закинул руки за голову и протяжно зевнул.

— Ну, и что же дальше, господин полковник? — спокойно спросил он.

— Утром вы вместе с братом будете отправлены при фельдъегере в Санкт-Петербург.

— Так до утра можно еще изрядно поспать, — улыбнулся Сергей, — с вашего разрешения, господин полковник? — Он повернулся лицом к стене и затих.

Гебель снова переглянулся с Лангом, и оба как-то неопределенно хмыкнули.

— Вам больше ничего не остается делать, как приказать подать чаю, — посоветовал Матвей

Всю ночь он не сомкнул глаз. Сергей же, спал или, делая вид, что спит, лежал в той же неподвижной позе, отвернувшись лицом к стене. Матвей подходил к столу, пил чай и беспрестанно набивал трубку крепким табаком.

Жандарм сначала следил за каждым его движением. Потом веки у него набрякли и перестали подниматься.

Гебель пробовал завязать разговор и с Лангом и с Матвеем, но Ланг отвечал все более и более невпопад, а Матвей сказал лишь одну фразу:

— Брат очень устал. Не будем мешать, ему спать.

И больше не проронил ни слова.

Гебель сердито прихлебывал чай, потом так же сердито тыкал вилкой в плохо зажаренную курицу. А часа через два сердито храпел, уронив седую голову на вытянутые по столу руки. Закинув голову к стене, храпел и Ланг.

Серо-голубой туманный свет пополз от окна и отогнал темноту в углы избы. Прокричал петух, ему ответил другой. По обледенелому срубу колодца звякнули ведра.

Матвей хотел подойти к Сергею, но в эту минуту явственно услышал скрип примерзших к снегу ворот, лошадиный топот и громкие голоса. Он приник к окну.

Два верховых офицера о чем-то говорили с караульными, оживленно жестикулируя.

Сгрудившиеся было солдаты расступились, и офицеры взбежали по шатким ступеням крыльца.

Через минуту в избе зазвучали взволнованные и гневные фразы:

— Сергей Иваныч где?

— Я сию минуту, — раздался голос из-за перегородки.

А вслед за ним начальнический окрик Гебеля:

— Поручик Кузьмин, объявляю вам строгий выговор за самовольную отлучку из роты. Поручик Сухинов, объявляю строгий выговор за неявку к новому вашему назначению.

— Ладно, ладно, — сквозь стиснутые зубы бросил Кузьмин. — После поговорим.

Дверь снова распахнулась.

— Здесь, голубчики, — быстро входя, заговорил Щепила. — Я тебе говорил, — обернулся он к следовавшему за ним Соловьеву.

— Убрать их следует немедля…

— Что это значит, господа офицеры? — задрожал от злости и страха Гебель.

Ланг тоже испуганно мигал глазами.

— Я требую повиновения. Немедленно отправляйтесь каждый по своим местам, — приказал Гебель.

— Помолчите, полковник, — холодно проговорил Сергей Муравьев.

И поманил к себе офицеров.

Несколько минут они шепотом о чем-то совещались. Затем Щепила и Соловьев выбежали к солдатам. Сергей, прильнув к стеклу, видел, как оживились и заулыбались лица солдат в ответ на слова офицеров.

— Ланг, распорядитесь, чтобы закладывали лошадей, — приказал Гебель.

Ланг вышел и столкнулся в сенях с Щепилой.

— А, подлая тварь! Подслушиваешь нашу беседу с людьми…

Щепила схватил солдатское ружье, стоящее в углу сеней.

— Не жаль тебе пули на эдакую дрянь, — отвел его руку подошедший Соловьев.

Ланг бросился бежать. На шум выскочил из избы Сухинов.

— Беги за ним! — велел Щепила. — Иначе он известит дивизионного командира о начале возмущения и тем пресечет наш успех.

Стреляя вверх, Сухинов бросился за жандармом.

— Что за шум? — раздался с порога обозленный окрик Гебеля. — Долго ли будут продолжаться подобные безобразия?!

В упор глядя исподлобья на Гебеля, Щепила пошел на него.

— Нет, господин полковник, — отчеканил он, — это не безобразие, а революция… — И, сжав приклад ружья, ткнул Гебеля штыком.

Тот завопил неожиданно визгливым голосом и схватился за штык. За окнами послышался шум, крики. Зазвенели разбитые стекла. Соловьев ринулся в избу. Она была пуста. Сквозь выломанное окно он увидел обоих Муравьевых-Апостолов без шапок и шинелей. Братья о чем-то возбужденно разговаривали с солдатами. Потом метнулась окровавленная фигура Гебеля, за ним ринулись Щепила, Кузьмин и Сергей Муравьев, Сергей первый догнал Гебеля и стал бить его прикладом.

— Сережа! Сережа! — оттягивал брата подбежавший Матвей.

Сергей был в исступлении.

— Так ему так! — кричали солдаты. — Всю ночь караула не сменял, немчура проклятый! Наскрозь, до самой души, на морозе простыли. Теперь и в избы погреться пойти можно бы…

И один за другим стали расходиться, не обращая внимания на вопли Гебеля.

Соловьев ударом штыка свалил его на землю. Подбежал Щепила, схватил Сергея за плечи, с усилием отнял у него ружье и вдвоем с Матвеем отвел в избу. Скоро вернулся Кузьмин.

— У меня есть ром, — сказал он. — Сейчас налью Сергею Ивановичу, — и, разбираясь в шкафу, говорил с одышкой: — Эдакий живучий этот Гебель. Лишь только вы отошли, он приподнялся и на карачках пополз к воротам. Я за ним. А тут ехал какой-то сердобольный монах. Подбежал к Гебелю, схватил в охапку его тушу, кинул в сани и хлестнул по лошадям.

— Это ужасно, — вырвалось из посиневших губ Сергея.

Кузьмин поднес ему стакан рому.

— Что ужасно, Сережа? — спросил Матвей.

— Упустили Ланга, покалечили и все же упустили Гебеля. Драка, а не революция.

Он залпом выпил ром и с усилием встал на ноги:

— Однако si le vin est tire, il faut le boir note 38 . Поручик Кузьмин, соберите роту и следуйте с ней в Ковалевку. Я поеду ко второй гренадерской роте. Поручик Щепила и Соловьев отправятся через Васильков к своим ротам.

— Слушаем, господин подполковник, — с радостью встретили офицеры первое революционное распоряжение своего командира.

Генерал-майор Тихановский 1-й писал:

«Секретно. Командиру Кременчугского пехотного полка.