Чтение онлайн

— Давай это оставим Рябову. Если он за что-то берётся, то обязательно доводит до конца.

Дмитрий хмыкнул и после нескольких минут размышлений сообщил:

— Он угрожал Пашке. Прямым текстом сказал, что его сын сегодня не придёт домой.

— Значит, мы на верном пути, — хохотнул Бубнов. — Задёргался Манипулятор, почувствовал жаренное. Угрожать стал не только тебе.

Жаба набрал номер Рябова и рассказал ему об угрозе Манипулятора и то, что тот уже натворил.

— Принято, — коротко ответил Павел и сбросил вызов.

До больницы напарники добрались за десять минут. Они поднялись на второй этаж в кардиологию и, проскочив пост медсестры, двинули по коридору к Дашкиной палате. Картина, которую они увидели, была ужасающей. Стул разнесло на несколько частей. Чёрный от взрыва ноутбук, до сих пор дымил, заволакивая коридор токсичным дымом. Стена возле того места, где стоял стул, была тоже чёрной. Кровь на полу прямо резала глаза, на неё невозможно было без содрогания смотреть.

— Сука он! — заорал во всю глотку Жаба. — Я убью его!

— Самопальная, — произнёс Бубнов. — На дистационном управлении. В качестве поражающих элементов мелкие гвоздики, железные шарики и кусочки нарезанной жести. Короче, лепил из всего, что было под рукой.

Медсестра — блондинка с двумя косичками и круглыми очками — подошла к ним не сразу. Она несмело выглянула из процедурного кабинета. Закрыла резко дверь, и только спустя несколько минут решилась выйти.

— Больше ничего не взорвётся? — спросила она.

У неё было что-то с губами. Они выглядели неестественными и воспалёнными. Вероятно, она пыталась их увеличить, но что-то пошло не так.

— Не боись, — успокоил её Жаба. — Всё, что могло, уже взорвалось. Что с Олегом? Где Дашка?

— Если вы про парня, что здесь дежурил, то его увезли в операционную. У него черепно-мозговая травма и различные телесные повреждения. Шея вся в крови была, но сонную артерию не задело.

— Жить будет?! — заорал Жаба.

— Я не знаю, — чуть ли не плача, ответила медсестра. — Он в операционной. Идите в экстренную хирургию, и ждите там. Вам сообщат о результатах операции.

— Его очень сильно зацепило?

— Очень…

— А девочка, а Дашка? Ты не видела человека, который её увёл?

Медсестра неопределённо пожала плечами.

— Молодой мужчина с гитарой тут ошивался. Длинные волосы. Тёмные круги под глазами. Похож на наркомана. Очень худой. Скорее всего, он её и увёл. Но этого я сама не видела. Когда прогремел взрыв, я в двенадцатой палате была.

— К кому приходил этот мужчина? — тут же начал допытываться Дмитрий. — Что он здесь делал?

— Я не знаю, мне про него больная из девятой палаты рассказала. Он ей сразу не понравился.

— Эта больная сейчас в палате?

— Не стоит её беспокоить. Ей совсем-совсем нельзя волноваться. Я думаю, что не одна она его видела. Поспрашивайте других больных.

— Хорошо, дойдём до этого, — повысил голос Жаба. — А в отделении есть камеры, которые могли бы его заснять?

— На посту есть камера. Она как раз всех входящих в отделение фиксирует.

— Хорошо, я хотел бы просмотреть записи с неё, пока их у вас не изъяли.

— Пойдёмте, я, что, против? По моему компьютеру всё можно посмотреть.

— И давно у вас камеры наблюдения? — поинтересовался Бубнов.

— С тех самых пор, как один больной с ножом накинулся на врача из нейрохирургии. С прошлой осени.

На посту медсестра настроила Дмитрию просмотр записей с видиокамеры. Достаточно была выбрать любой временной отрезок. Жаба сел за её стол. Его интересовало, кто точно увёл Дашу из отделения. Этим человеком действительно оказался парень с гитарой в чехле на плече. Парень реально был очень худым и походил на наркомана. Когда он только зашёл в отделении, то сразу натянул капюшон байки на голову, и выглядел, как торчок, собирающийся стащить что-нибудь ценное в магазине, чтоб потом перепродать. Он заметно нервничал и оглядывался по сторонам.

— Это явно не Манипулятор, это очередная его марионетка, — произнёс с досадой Жаба. — Но всё равно надо понять, куда они пошли дальше. Покинули ли они вообще больницу? Спускаемся вниз, там, в справочной, у девчат спросим, не выходил ли парень с гитарой из больницы.

Внизу две дежурившие женщины вспомнили про парня с гитарой. И обе заявили, что видели, как он выходил. По их словам был один, без девочки. В холле больнице тоже велось видеонаблюдение. Просмотрев записи, Жаба понял, что парень покинул больницу уже после того, как они с Бубновым поднялись на второй этаж. Даши с ним не было.

— Получается, что она где-то тут в больнице, — сделал вывод Бубнов.

— Гоша, оставайся здесь, — сказал Дмитрий. — Возможно, её попытается вывести кто-то другой.

— Дебилы какие-то! — негодовал Георгий. — Нахрена им всё это?!

— Пытаются таким образом показать, что мы лезем не в свое дело. Конкуренты мы. Ты сам же про это говорил.

— Не я. Рябов так считает.

— Мы залезли не на свою территорию. Нам настойчиво намекают, чем больше мы будем заниматься их делами, тем серьёзнее у нас будут проблемы.

— А что нельзя напрямую оставить какое-нибудь конкретное предупреждение? Чтоб было сто процентов понятно, что они от нас хотят.

— Можно, но видимо они боятся запалиться. Одно я скажу, действуют они довольно неаккуратно. Слишком нагло и рискованно. Похоже, что это дело молодых. Надо поручить Рябову, чтоб он вычислил, где сейчас находится Мажор.

Как только Жаба произнёс слово Мажор, его сразу одолели сомнения по поводу того, что Славка — сын подполковника Крамольского — и есть тот самый Манипулятор. По сути вещей у них только домыслы, а доказательств то никаких нет. Не сделали ли они поспешных выводов?

Мозг Дмитрия тут же извлёк из памяти фразу, произнесённую Манипулятором: «Но мне совсем не страшно. Я как высококлассный вирус. Я в системе, но ты хрен меня обнаружишь. Я реформатор этой грёбанной системы». Эта фраза ничего не доказывала, но внутренний голос Жабы шептал: «Ты на верном пути, дружище, не сомневайся».

Бубнов набрал Рябова, тот сообщил, что с сыном его всё в порядке. И он давно уже попросил Крамольского, чтоб тот узнал, где сейчас Мажор. Крамольский никак не может до него дозвониться. Славка же в отделе майора Кротова работает. Так вот Кротов сам не знает, где он. Говорит, что тот утром пришёл, покрутился минут десять у него на глазах, и след его простыл. Но это в порядке вещей. К нему там никто серьёзно не относится. Есть он на работе, нет его, особо это никого не волнует.