Чтение онлайн

— Передайте это Виктории. Только ей. Лично в руки. И чтобы это было сделано через вас. От меня — больше ни единого слова.

Вика сидела на кухне у Сергея и пила чай. На этот раз ее руки не дрожали. Заявление было подано, тяжелый, но необходимый механизм запущен. Сергей сидел напротив, его телефон лежал на столе экраном вниз. Они оба молча ждали, прислушиваясь к тишине, которая на этот раз была не тревожной, а полной суровой решимости.

Зазвонил телефон Сергея. Не громко, но оба вздрогнули, встретившись взглядами. Он посмотрел на экран.

— Адвокат, — сказал он и взял трубку, включив громкую связь. — Да, Макс.

Он слушал несколько минут, его лицо оставалось невозмутимым маской, но Вика увидела, как мельчайше дрогнула мышца в его скуле.

— Понятно. Хорошо. Присылайте. — Он положил трубку и посмотрел на Вику, его взгляд был странным — облегченным и усталым одновременно. — Все кончено. Он капитулировал. Подписал все бумаги. Без единой поправки. И… передал тебе это.

Сергей протянул ей свой телефон. На экране было фото одного-единственного листа, исписанного знакомым, выверенным почерком Дмитрия.

Вика читала и перечитывала строки, и по ее щекам беззвучно текли слезы. Но это были не слезы горя по прошлому или жалости к нему. Это были слезы очищения. Скорби по тому, что могло бы быть, но так и не случилось, потому что один из двоих не захотел или не сумел. И странной, щемящей благодарности за это последнее, горькое, но честное признание. Оно ставило точку. Большую, жирную, окончательную точку.

Она подняла глаза на Сергея. Он смотрел на нее, не спрашивая ни о чем, давая ей время и пространство. Молча, она протянула ему телефон. Он прочитал, его лицо оставалось серьезным, непроницаемым. Потом он вернул ей телефон, встал, подошел и просто обнял ее, прижав ее голову к своей груди.

— Все, Искра, — прошептал он ей в волосы. — Все позади. По-настоящему. Он сам это понял.

Она кивнула, уткнувшись лицом в его плечо, и позволила слезам течь свободно. Она плакала не по Дмитрию. Она плакала по той Вике, что годами томилась в красивой, золотой клетке. И эти слезы были последними, что связывали ее с той старой, ненастоящей жизнью. Они омывали душу, смывая последние осколки страха, вины и сомнений.

Они стояли так, в их простой, но такой теплой кухне, залитой утренним солнцем. Война закончилась. Не громом сражения и не триумфом одной из сторон, а тихим, горьким шепотом признания на листе бумаги. И в этой новой, чистой тишине, пахнущей чаем и его близостью, начиналась их общая, настоящая жизнь.

Рев сирены за окном был не просто звуком. Он был вспоротым нервом мира, тревожным пульсом, к которому Вика уже научилась прислушиваться всем своим существом. Сергей, только что мирно дремавший на диване с книгой на груди, в одно мгновение оказался на ногах. Его тело, секунду назад расслабленное, напряглось, как тетива лука; сон как рукой сняло, а глаза стали ясными, острыми и бездонными, как ночное небо перед грозой.

Он не бежал, не суетился. Он двигался с выверенной, почти пугающей стремительностью. Куртка, наброшенная на плечи. Сапоги, шнурки которых он затягивал на ходу, не глядя. Рация, пристегнутая к ремню. Вика уже стояла в прихожей, став частью этого ритуала. В ее руках — его телефон, ключи от машины и бутылка с водой. Она не цеплялась за него, не плакала, не произносила истеричных «будь осторожен». Ее лицо было серьезным и сосредоточенным, а взгляд — твердым и ясным.

— На промзоне, — коротко, отрывисто бросил он, проверяя застежки на своем снаряжении. Голос был низким и собранным. — Горят цистерны с растворителем. Сложный объект.

— Иди, — сказала она просто, вкладывая ему в руку холодный металл ключей. Ее пальцы на мгновение сомкнулись вокруг его ладони. — Я здесь.

Их взгляды встретились на долю секунды — глубокий, тонущий взгляд в бездонный. В его — стремительная, как вспышка, благодарность за ее выдержку и спокойствие. В ее — безмолвное, но железное обещание ждать. Всегда.

Он резко, почти по-военному кивнул, развернулся и выбежал за дверь, не оглядываясь. Вика подошла к окну и прижалась лбом к холодному стеклу, провожая глазами огромную красную машину, которая с воем сирены и вспышками проблесковых маячков растворялась в ночи, увозя с собой частицу ее души.

Старый, знакомый до тошноты страх сжал горло в ледяные тиски. Но сегодня он был другим. Он не парализовал, не заставлял метаться по квартире. Он заставлял думать. Действовать. Быть полезной.

Она налила себе стакан ледяной воды, сделала несколько глубоких, медленных глотков, чувствуя, как холод растекается по телу, проясняя сознание. Затем взяла телефон. Не для того, чтобы лихорадочно обновлять ленту новостей в поисках пугающих заголовков. Она нашла в памяти номер дежурной части его подразделения.

— Здравствуйте, это Виктория Орлова, жена Сергея Орлова, — сказала она, и ее голос прозвучал на удивление ровно. — Его экипаж выехал на пожар на промзоне. Будет ли какая-то связь с дежурным по части для родственников? Можно ли передать что-то?

Голос на том конце провода был уставшим, но доброжелательным.

— Виктория, здравствуйте. Пока информации нет, объект сложный, связь прерывистая. Как только что-то прояснится и машины начнут возвращаться, мы вас оповестим.

— Спасибо, — сказала она и положила трубку.

Она пыталась занять себя делами — помыла посуду, протерла пыль, но руки сами собой тянулись к его вещам. Тогда она перестала бороться с собой и начала действовать. Собрала ему сменную форму — чистую, мягкую футболку, штаны, носки. Аккуратно свернула и уложила в спортивную сумку. Поставила на плиту греться воду, зная, что он вернется промерзшим до костей и изможденным. Налила в большой термос крепкого, сладкого чая — именно такой он любил после вызовов, чтобы взбодриться и согреться.

И тогда телефон снова зазвонил. Незнакомый номер. Сердце на секунду замерло, пропустив удар, но рука была твердой.

— Алло? — ее голос дрогнул, как бы она ни старалась этого избежать.

— Виктория? Это Игорь, напарник Сереги, — голос в трубке был хриплым, сдавленным от усталости и напряжения. — Не пугайся, с ним все в порядке, цел и невредим. Но… на пожаре обрушилась часть кровли. Двоих ребят задело, одного серьезно. Сергей в порядке, он прямо сейчас помогает их вытаскивать из-под завала. Просто… чтоб ты знала. Чтобы не волновалась зря.

«Есть пострадавшие».

Эти слова прозвучали для нее как выстрел в упор. Но паника, которая обычно накрывала ее с головой, затмевая разум, на этот раз ударила о новый, стальной стержень, что вырос внутри нее за последние месяцы. Он цел. Он помогает. Ему нужен тыл, а не истерика.

— Спасибо, Игорь, — сказала она, и ее собственный голос показался ей удивительно ровным и сильным. Большое спасибо, что позвонил. В какую больницу будут везти пострадавших?

— Скорее всего, в Городскую клиническую на набережной. Нашу бригаду обычно туда.

— Я буду там, — просто сказала Вика.

Она не стала ждать. Не стала звонить еще десять раз, пытаясь что-то выведать. Она накинула куртку, схватила сумку с вещами и тяжелый термос и выбежала из дома, хлопнув дверью.

В приемном отделении больницы царило привычное, тревожное оживление. Санитары катили каталку с окровавленной простыней, врачи переговаривались на своем сжатом, профессиональном жаргоне, пахло антисептиком и чужим страхом. Вика встала у холодной кафельной стены, не в силах заставить себя сесть на пластиковый стул, и не сводила глаз с дверей, ведущих в «красную» зону.