Чтение онлайн

Позавтракать как следует так и не удалось, поэтому я веду Катрин в ресторан, предаваться гастрономическим наслаждениям. Пока мы смеемся над одной из ее историй, к нам подсаживаются двое парней с желанием познакомиться. Оба смазливые, увешанные с ног до головы брендами, пресыщенные жизнью. Пока соседка строит им глазки, я лениво листаю меню и жду пока кто то из двух возьмет ее номер и они уйдут за свой столик.

Нам уже принесли еду, а они все не уходят.

— А ты что какая молчаливая? Не заинтересовали? — ехидно спрашивает один из них.

— Не заинтересовали. — раздается угрожающе за спиной и мне на плечо до изумления мягко ложится ручища Шахманова.

— Ты кто такой? — сразу напрягается тот, который сидит рядом со мной.

— Муж. — отрезает мой «благонервный» и практически выдергивает меня из за стола, заботливо прихватывая сумку. — Сколько раз я тебе говорил, что надо брать с собой охрану? Это не моя блажь, это вынужденная сейчас мера безопасности! И телефон тебе для чего? Палец отсохнет трубку взять или это ты принципиально свое «фи» мне показываешь?!

Шахманов кипит как чайник, только что пар не идет из ушей. Я устаю за ним бежать, вырываю руку из его захвата и останавливаюсь посередине тц. Вокруг нас много народу, но кого это остановит?

— Не ори на меня. Я орать тоже умею. Пропал неизвестно куда, а теперь будешь читать мне нотации? Последние дни тебя особо не волновало где я, с кем и как. Продолжай в том же духе.

— Я был занят делами!

У меня вырывается нервный смех, при воспоминании о фотографии в интернете:

— Да, делами, в этом я не сомневаюсь.

Хочется плеваться ядом, сочиться сарказмом, но как на зло ничего не приходит в голову. Слишком неожиданно он появился передо мной.

— Ведешь себя как избалованный ребенок. Мне еще и с тобой возиться?! — орет мне в лицо, вгоняя каждое слово словно иголку под кожу. Такая обида меня захлестывает, что на мгновение я перестаю слышать и видеть что вокруг происходит.

Когда взгляд проясняется, я замечаю за спиной Шахманова радостно идущую к нам Алину.

Снова она. С ней, видимо, возиться не надо. Она не как ребенок себя ведет.

Не знаю что это за порыв, но я, на глазах этой раздражающей блондинки, притягиваю к себе за галстук Дениса и целую. Все внутри полыхает от злости, по крайней мере мне хочется думать что он нее. Поцелуй вышел скомканный, но этого хватает чтобы выбить Шахманова из колеи. Как и Алину. Она замирает с чуть приоткрытым от удивления ртом, а я беру шахмановскую руку в обе ладошки и наблюдаю за девушкой.

Денис следит за моим взглядом, видит свою ненаглядную и, по мере того, как к нему приходит осознание ситуации, его кулаки сжимаются сильнее. Он вообще весь так напрягся, словно закаменел.

Алина разворачивается и убегает, даже это она делает женственно и драматично, как в кино. Шахманов же за ней не бежит, что становится для меня неожиданностью, а тащит меня в примерочную ближайшего магазина, прижимается близко, подавляя, не давая вздохнуть полной грудью и рычит в самое ухо:

— Была бы мужиком, клянусь, ударил бы.

Пожалуй, в этот раз я действительно перешла черту. Но правила для того и существуют, чтобы их нарушать. А он меня настолько вывел, что я себя не совсем контролировала.

— Я вся в ужасе, колени дрожат, сердце в пяточках. — мой издевательский тон заставляет его сжимать челюсть крепче, так, что мышцы дёргаются от перенапряжения. — Достаточно убедительно?

Поворачиваюсь к нему лицом и смотрю с вызовом. Кончики наших носов почти соприкасаются, мы фактически дышим друг другом. Думаю, что напряжение можно резать ножом. Шахманов от моих последних слов резко вдыхает и обрушивает всю злость ладонью о стену, рядом с моей головой. Я даже не вздрагиваю, не разрываю зрительный контакт. Знаю как прописную истину — он меня не тронет. Может быть поэтому меня иногда так и заносит.

— Ты сумасшедшая?

— Да. Сошла с ума от радости в тот день, когда стала твоей женой.

— По той же причине ты меня ревнуешь?

Я задыхаюсь от возмущения:

— Я тебя что? Да ты фантазер, Шахманов.

Отталкиваю его, переходя в наступление, вонзая палец в его твердую грудь, словно клинок, при каждом слове:

— В тот день, когда я почувствую к тебе что то, кроме ненависти и отвращения, небо рухнет на землю!

Вылетаю из примерочной словно гонимая стаей бешеных псов, не видя, как Шахманов смотрит мне вслед, чуть наклонив голову в бок и ухмыляется.

Да что он о себе возомнил?! Я и ревность! Да ещё и к его блаженной воспитательнице? Бред какой. Подумаешь, напакостила им немного. Так это только чтобы досадить ему. А он уже свои выводы сделал. Как только с такой логикой делами управляет.

«Папа всегда говорил, что купить можно все, включая людей. Тогда я пришла к Шахманову и протянула ему свою копилку, в виде розовой хрюшки, чтобы он взял деньги и стал моим. Отец долго со смехом вспоминал эту историю и растерянное лицо Дениса, каким он его никогда не видел.

Наверное, в тот момент, стоя в обнимку с копилкой и не понимая что именно вызвало всеобщее веселье, я впервые, осознанно или не очень, его захотела.»

(с) Карина Шахманова.

Через несколько дней в клуб с ребятами я иду прямо после универа, ехать домой переодеваться откровенно лень. Черное обтягивающее платье-лапша, массивные ботинки и кожанка, сойдет. Нервозность по прежнему не отпустила, даже волосы не распускаю, как была с высоким хвостом, так и остаюсь.

Мы забронировали отдельную комнату, чтобы при желании можно было спокойно поговорить, без грохочущей в ушах музыки.

Я скучаю по Шахманову, мы не виделись несколько дней. Это так иррационально. Но, находясь в одной из этих комнат с прозрачным столом, невольно всплывает перед глазами картина из прошлого, где он развлекался с той женщиной. По большому счету, его личная жизнь меня не касается, но что то внутри продолжает зудеть, не давая покоя.

Нам приносят еду, но нет желания даже смотреть на нее. Когда я ела в последний раз? Не помню. Единственное чего сейчас хочется- напиться. И будь что будет. Поэтому я сажусь в самом углу, заказываю себе сет из настоек и планомерно их пью. Болтовня ребят воспринимается неким фоном, в их беседе я участия не принимаю, а они меня не трогают, понимая что мое состояние не очень радужное.