Чтение онлайн

Бесцельно блуждаю взглядом по подъезду. Натыкаюсь на Романа, который забился в угол и, закрыв уши окровавленными руками, раскачивался. Я вижу его искажённое лицо, вероятно, он издаёт какие-то звуки. Но я уже не слышу их. Звон в ушах поглощает меня, а зрение подводит. Свет вокруг начинает меркнуть, а затем и вовсе гаснет…

МАКСИМ

Совсем немного не доехав до офиса компании, я развернул машину. Жас сначала не брала трубку, а затем и вовсе выключила телефон. Это встревожило меня. Разрядился?

Наплевав на всё, развернул машину. Смутная, неясная тревога, появившаяся с самого утра, не давала мне покоя.

Поэтому я и звонил ей, всего спустя полчаса после того, как уехал из дома. Хотел убедиться, что всё хорошо.

Я не сразу понял, что произошло, когда увидел их в подъезде. Только когда Жас начала оседать на пол, а Рома уронил нож, до меня дошло.

Всё, что было дальше, помню смутно и какими-то урывками.

….Несколько ножевых в брюшную полость, - констатировал врач полицейскому, - состояние крайне тяжёлое. Она потеряла много крови…

….Это я! Это я! Зачем я это сделал!!..

Плуплач, полурёв брата.

И вот его уже уводят, надев на запястья наручники. А Жас на носилках погружают в недра машины скорой.

Мчусь за ней. Но всё, что могу, лишь беспомощно наблюдать за действиями врачей в приёмном покое. Затем Жас увозят в операционную.

Несколько часов ада, звонок отцу.

И вот он приехал. Он знает, что сделал его старший сын. Он уже был в полиции.

– Я не знаю, как буду расплачиваться за свои грехи, сын, - сказал он устало, усаживаясь рядом со мной в комнате ожидания, - но я не думал, что болезнь Романа так проявит себя.

– Болезнь?

– Та ситуация на дороге… Она сильно ударила по его психике. Он слишком сильно… Он заместил свои воспоминания, как сказал психиатр. Ему легче было смириться с тем, что это сделал ты, а не он. И нам с матерью тоже было сделать это проще… Чтобы спасти одного ребёнка, пришлось оболгать другого…

– Вы лечили его?

– Долгие годы.

– Почему я об этом ничего не знаю, не помню?

– Помнишь, он два года учился в Лондоне? Девятый и десятый класс. На самом деле, он был на лечении в психиатрической больнице.

– Какой у него диагноз?

– Там много чего намешано…

– Тогда почему он всегда был…

– Нормальным? Он был в терапии. Долгие годы. Принимал препараты. И только сегодня я узнал, что он недавно вышел из терапии. Сам. Без ведома лечащего врача.

– Алиса знает? О том, что он сделал?

– Нет… Она вот-вот родит. Мать поехала к ней в больницу.

– Что же он натворил!

Я как раненый зверь, не нахожу себе места. Больше не могу сидеть и просто ждать. Но и сделать ничего не могу. Просто меряю шагами комнату ожидания.

Выживет ли Жас? Что делать с Ромой? Эти мысли метались, как птицы в клетке. Сердце то сжимала стальная рука, то немного отпускало. Было паршиво.

И время тянулось медленно. Невыносимо медленно.

– У неё обширная кровопотеря, серьёзно повреждена селезёнка. Шкала оценки повреждений самая сложная. Она в коме. Очнётся или нет, это вопрос времени. Пока мы её стабилизировали. Мы сделаем всё возможное, но случай сложный… Сейчас она в реанимации.

Эти слова врача с трудом проникали в моё сознание, когда спустя несколько часов он вышел из операционной.

Жас в коме… Шкала оценки повреждений самая сложная… Случай сложный…

– Сынок, тебе нужно съездить домой и отдохнуть.

Я и забыл, что отец тоже здесь, рядом.

Его голос, рука на плече немного прояснили сознание.

– Нет. Я останусь здесь и буду ждать.

– Я тогда съезжу в больницу к Алисе, будь на связи.

Я автоматически кивнул.

Оставался в больнице до тех пор, пока было возможно. Медперсонал не прогонял нас. Меня и ещё одну женщину, чей сын так же был в коме. Только настойчиво попросили хотя бы на ночь съездить домой и вернуться к рассвету.

Я так и поступил.

Несколько часов назад от отца узнал, что Алиса родила. Мальчик. Первый ребёнок в семье.

А уже на рассвете, когда я возвращался в больницу, она мне позвонила.

Слабым голосом спросила, правда ли это.

– Кто тебе сказал?

– Не важно. Только ответь мне - Рома сделал это? Он виноват? Это правда, что твоя невеста - его любовница??..

– Нет. Жас не его любовница, - отвечаю твёрдо, - что касается всего остального - это правда.

Какой бы не была жестокой правда, её часть Алисе уже кто-то рассказал, и я не видел смысла лгать и дальше.

– Что теперь с ним будет?

– Я не знаю…

– А она… - голос Алисы дрогнул, - она выживет?

– Да, - ответил твёрдо, хотя и не знал этого наверняка.

– Хорошо… Спасибо…За правду…

Алиса первая отключила связь. А я остановил машину на парковке больницы. Пять утра. Уехал я в двенадцать. Принял душ и переоделся. Остальное время просто курил. Есть не хотелось вовсе. Спать тем более. Мысли о Жас и о Роме ни на секунду не оставляли меня.

Следующие три дня как в тумане. Жас без изменений. Стабильно в тяжёлом состоянии. У Ромы нервный срыв и его увозят в клинику. В ту, в которой он лечился и наблюдался.

Я встретился с его лечащим врачом. Как близкий родственник я имел на это право.

Тот эпизод. Когда он выбежал на дорогу и стал причиной гибели людей, не прошёл для него без последствий. У Романа на фоне постоянной скрытой депрессии периодически возникала гиперфиксация. Сначала на Алисе, затем на Жасмин. Именно поэтому ему было так сложно выбрать между ними или оставить кого-то из них. Сейчас же у него кризис. Думаю, после экспертизы ему назначат принудительное лечение.

Эти слова врача вызвали горький осадок. Я ненавидел брата, за то, что он сделал, но и не знать, что с ним, тоже не мог.

А ещё, меня, вместе с её родственницей, тётей, пустили ненадолго в реанимационный блок к Жас.

Она лежала, укрытая тонкой простынёй и окутанная десятками трубок и проводов. Её обычно смуглая кожа была бледной. Слишком бледной. Вероятно, от большой кровопотери.

– Она звонила мне, вероятно перед тем, как всё это случилось, - сказала женщина, когда мы уже вышли, - сказала, что улетает с тобой на море. Сказала, что очень любит тебя…