Чтение онлайн

– Почему бы парню и не помочь нам по хозяйству.

– Небось, мы ему не чужие.

– Терять нам было нечего, помолясь Богу, мы ему написали.

– Аня с Костей – родители Сережи – нас знать не хотели, после нашего ухода из мира к отцу Феодору почти все наши прежние знакомые порвали с нами. Но все-таки мы надеялись, что Сережа окажется другим.

И племянник не подвел. Он не только ответил тетке с дядей на их письма, но также и пообещал к ним приехать в Хворостинку. На радостях Катя с Ваней послали с оказией племяннику гостинец – мед с собственной пасеки, копченый свиной окорок, чем не хамон, и два десятка живых кур с петухом, пусть Аня с Костей развлекаются летом у себя на даче.

– Да вон они, наши куры, по грядкам гуляют.

– Чего-то страшные больно. Ноги огромные, шеи длинные и голые, словно у страуса.

– Много вы понимаете! – обиделась Катя за своих кур. – Это очень хорошая порода, голошейка называется. Это я родственникам еще не самых породистых прислала. У нас отец Феодор перед тем, как его слуги тьмы скрутили и в острог кинули, увлекся выведением новой породы. Так курицы у него вообще почти целиком голые бегали.

– Могу себе представить.

– Зрелище, конечно, так себе, очень сильно на любителя те курочки выглядели, но зато какая экономия времени. Ведь этих куриц ощипывать не надо, хватай и сразу в бульон клади.

– И не холодно им зимой было?

– Представьте себе, нет. У них слой жира такой толстый, что они наши морозы прекрасно переносили. У меня и фотографии есть, я альбомчик с собой захватила.

И, не дожидаясь согласия, Катерина начала показывать фотографии, запечатлевшие их сельские радости. Чистенькие и опрятные рубленые домики, крыши кое-где были серыми, а где-то обильно зеленели. А вот окна удивляли, они были совсем маленькие и затянуты тусклым стеклом.

– Так это и не стекло вовсе никакое, а бычий пузырь.

– Что, простите?

– Стекло у нас в Хворостинке варить еще не научились, так что обходимся подручными средствами. Мочевой пузырь крупного рогатого скота моется и сушится в расправленном виде. Так и получается тонкая сухая пленка, свет через нее идет не ахти, но лучше, чем впотьмах сидеть.

Серые крыши оказались покрыты дранкой – тонкими и ровными дощечками, наколотыми из осиновых поленьев. А зеленые оказались такими из-за травы и дерна, обильно покрывавших их вместе с приличным слоем земли. Выросшая на крыше трава образовывала покрытие, сквозь которое не в силах был пролиться даже самый сильный дождь. В общем, это было типичное экопоселение с приличным креном в сектантство.

Курицы тоже оказались запечатленными на фотографиях. По зимнему времени они бродили по снежному покрову, кожа у них была синюшно-красная, а вид печальный и удрученный. Огромные алые гребни топорщились на их маленьких головах, глазки злобно сверкали красным огнем, а лишенные оперения тушки выглядели до того страшно, что все поежились.

– Ох, жуть какая! Никогда бы не подумал, что живая голая курица – это такое кошмарное зрелище. Нет, я слышал, что в Израиле такую породу вывели, но у них-то жара круглый год, там курице в самый раз без перьев щеголять. А у нас-то бедняжкам холодно. Изверг этот ваш отец Феодор, зачем птичек мучает?

Но Катерина с Иоанном восприняли критику в адрес своего кумира в штыки.

– Никого он не терзает! Отец Феодор всех на свете любит! Каждая Божья тварь у него в почете. Он даже на муравья не наступит. Один раз комара прихлопнул, так мы всем миром неделю поклоны за упокой его душеньки били. И на заутрене, и на вечерне, и среди ночи отец Феодор в колокол бил, мы все сразу же на полуночную молитву вставали.

После того как новость была озвучена, всем стало ясно, что дела в Хворостинке творились страшные. И очень правильно, что самодура отца Феодора, а также всю его паству, арестовали.

А Грибков заинтересовался другим:

– Говорите, письмо с приглашением приехать на похороны ваших родственников вам прислали? – спросил он.

Супруги подтвердили, что прислали.

– И когда случилось это печальное событие?

– Вчера днем Сережа нам письмо написал. Сразу, как сам узнал. Заботливый у нас племянник, понимал, что нам надо время, чтобы в путь-дорогу собраться. Но мы его доверие оправдали. Бедному собраться – разве что подпоясаться. На другой день мы пожитки в котомки покидали и поехали.

– И как же в вашей глуши письма приходят? Почтальон их приносит?

– Скажете тоже, почтальон! Не каменный век у нас. По электронке послание получили.

– То есть электричество у вас в Хворостинке все же есть?

– И свет есть, и газ имеется, и кабель для интернета проведен. А как же иначе?

– Ну, глядя на ваши крыши из дранки и окна из слюды, мы думали, что вы там полностью натуральным хозяйством живете.

– Живем. Но интернет у нас есть. Раньше он только в доме отца Феодора был, больше никому пользоваться искушением мирским было нельзя. Но теперь мы в тереме живем, отец Феодор нам больше не указ, так что компьютером свободно пользуемся.

– И полиция у вас его не изъяла?

– Забрали слуги темные во время обыска учиненного, да то беда невеликая. Мы вскоре новый комп себе прикупили! Скота-то у нас теперь много, а скотинка нынче дорого ценится. Бычка продали, компьютер купили.

– Может, у вас и машина есть?

– Есть. Отец Феодор для общины приобрел, на нас с мужем доверенность оформил.

– Как же он ее оформил, если ни у кого из вас документов не имелось?

Вот тут-то и выяснилась одна интересная деталь. Все документы хранились у отца Феодора в доме в тайнике.

– Это он от нас, от неразумных, прятал, чтобы мы темным искушениям не поддались, посулам мирским не отдались и из общины бы не утекли.

Также выяснилось, что сам отец Феодор избегал чрезмерного умерщвления плоти, а потому жил со всеми удобствами в каменном доме под железной крышей и со стеклопакетами. И также мылся он вовсе не в парной, топившейся по-черному, а во вполне себе нормальной и отделанной кафелем ванной комнате, где у него стояло джакузи, а кроме того имелся теплый унитаз и биде.

– И как же это понимать? Выходит, ваш проповедник вас заставлял поститься да молиться за комариные души, а сам в это время сибаритствовал в своих роскошных покоях?

Но супруги и тут предпочли встать на защиту своего героя.

– Отец Феодор был выше всех этих искушений.

– Он их искушающий зов уже давно в себе преодолел, в любой момент мог от них отказаться, а потому позволял себе иногда наслаждаться ими.

Грибков махнул рукой, показывая, что больше не хочет ничего слушать про молитвенника и подвижника отца Феодора.