Чтение онлайн

— Марго беременна? — округлил глаза Роман.

— Как вам сказать, скорее всего ключевое слово здесь «была», — уточнил врач.

— А сейчас что? — не сразу понял Молотов.

— Как что? Все. У нее выкидыш. От этого и кровотечение и болевой шок.

— А отчего? — зачем-то решил спросить Роман, хотя ответ оставался очевидным.

— Сильное нервное истощение плюс травма, вот и, пожалуйста, — пожал плечами доктор, — Ну, я пойду, а вы можете зайти. Правда, домой ей лучше всего поехать завтра. И исключительно в том случае, если вы сможете обеспечить ей постельный режим, — посоветовал врач.

— Конечно, спасибо, — поблагодарил врача Роман и положил тому в карман несколько зеленых купюр.

— Не за что. Только можно я все же скажу вам свое мнение? — задержавшись, спросил врач.

— Да.

— Если хотите, чтобы ваша невеста смогла родить вам ребенка, ну, или вообще родить, впредь не распускайте руки, тем более, когда она будет в положении, хорошо? — спросил врач и, не дожидаясь ответа, пошел дальше.

— Ах, ты — поганец! — зло прошипела Эмма Васильевна, — Я поверить не могу в то, что мой сын на такое способен. Убить своего ребенка! Бить женщину?! Как мне стыдно за тебя, — с горечью в голосе, говорила мама.

— Мам, мне самому стыдно. Я виноват. Я не имел права. Я же обещал ей больше никогда не подымать на нее руку, а сам…

— Так это не в первый раз?! — еще больше возмутилась Эмма Васильевна.

— Ну, она бывает, так выводит меня из себя…

— Хороший ответ, достойный настоящего мужчины! Правда? — с насмешкой сказала мама, — Я сейчас зайду к Рите, поговорю, и только потом пойдешь ты. Ясно?

— Как скажешь, — беспрекословно согласился Роман.

Эмма Васильевна вошла в палату к Рите.

— Ну, что Ритуль, тебе получше? — кротко поинтересовалась Эмма Васильевна, словно никогда не называла эту девушку «продажной девкой».

— Да. Мне поставили укол и уже ничего не болит, — тихо, но внятно отвечала Рита, и сама себе добавила: «только душа, но это от уколов не проходит».

— Мне очень стыдно за своего сына. Не думай, я не воспитывала его так, чтобы он мог поднять руку на девушку, я сама не могу понять, как так получилось, что с ним стало? Он не был таким. Но, я в первую очередь, хотела сама перед тобой извиниться. Я не имела права делать в твой адрес подобные заявления. Я просто переживала за сына, думала, ты просто им пользуешься…, а оказалось…

— А что он вам говорил, почему я с ним?

— Ну, он как-то тебя заставил.

— А больше ничего? — уточняла Рита, имея в виду их контракт.

— В каком смысле? Он что-то тебе сделал, как он заставил тебя?

— Никак. Я просто дура. Вы правы, я сама продалась. Я позавидовала, и сделала самый опрометчивый и самый ужасный поступок в своей жизни, от которого мне уже не отмыться. Я согласилась быть рядом с вашим сыном ради квартиры и определенной суммы денег. Я понимаю, вам как матери неприятно это слышать, ведь вы искренне считаете, что ваш сын достоин той, которая будет честно и верно его любить, и наверное, вы правы… Но я же его не обманываю. Мы оба знаем, что любви нет.

— Вы оба не правы. Но если уж вы там как-то между собой договорились, то оба должны соблюдать какие-то правила приличия. А бить девушку, это просто неприемлемо.

— Не переживайте за сына, с ним не случится ничего плохого, он счастлив, по крайней мере я делаю все, что он хочет…

— Это-то меня и пугает… Ладно, я пожалуй поеду домой, в Эстонию. Я пока не хочу находиться с ним в одном доме. Мне нужно многое обдумать. Не держи на меня зла, — попросила Риту Эмма Васильевна.

— Что вы, я и не думала. Я сама загнала себя в такие условия, когда в мой адрес можно высказываться подобным образом, я это прекрасно понимаю. Только не ссорьтесь из-за меня с сыном. Вас он любит. Только вас он любит больше, чем себя.

— Надеюсь… Ну, что Ритуль, выздоравливай. Надеюсь, когда я приеду в следующий раз, мы уже будем общаться на дружеской волне.

— Что касается меня, то я обещаю. Всего доброго, — улыбнулась Рита и Эмма Васильева вышла из палаты.

Эмма Васильевна прямо сказала сыну, что сейчас же едет в аэропорт и летит домой, и очень надеется на то, что ей больше никогда не испытает из-за него такого стыда, как сегодня. Проводив мать до машины, Роман вернулся к палате Риты. Немного помешкав, он все же постучал в дверь.

— Марго, можно?

— Странно, что ты спрашиваешь, обычно ты просто делаешь то, что хочешь.

— Да. Я сорвался. Я виноват. Я очень виноват, — спокойно, но отрывисто проговорил слова Роман, — Прости меня. Если, это возможно.

— Я не знаю, что возможно, что невозможно. Я очень устала. И я хочу побыть одна.

— Да, да, конечно, я сейчас уйду. Просто можно я объясню свои слова о тебе, что говорил маме?

— А это имеет какое-то значение?

— Для меня имеет. Я был очень груб, я наговорил очень много некрасивых вещей, за которые мне стыдно перед тобой. Правда. Я так не думаю. Ты не вещь. Просто… Просто мне хотелось как-то донести до матери, что «минус» в нашей паре я, а не ты.

— А я на самом деле, ни «минус» и не «плюс», я пустое место, — сухо констатировала Рита.

— Нет. Марго, это не так!

— Молотов, ты кого сейчас хочешь обмануть, меня или себя? А вообще думай что хочешь, говори обо мне что хочешь и кому хочешь. Мне просто без разницы. Я устала.

— Да, извини. Я пойду.

— Стой, — вдруг окликнула его Рита и Роман на секунду улыбнулся, словно, ожидая услышать что-то приятное, — Не знаешь, когда меня выпишут?

— А, да, завтра. Завтра я за тобой заеду.

— Не стоит. Ты завтра собирался в офис, вот и поезжай, там я думаю тебе есть чем заняться. А я сама. Правда, я сама приеду.

— Если ты так хочешь…, - без энтузиазма согласился Роман.

— Да. Я так хочу.

— Я в таком случае отправлю за тобой Дениса, если ты не против?

— А не боишься, что я изнасилую его?

— Нет, я думаю, он отобьется, — произнес Роман и Рита слегка улыбнулась.

— Хорошо, пусть приедет Денис.

— Договорились. До завтра, — попрощался Роман и вышел из палаты.

Рита укуталась в свое одеяло, словно в кокон, и заплакала. Хотела ли она когда-нибудь ребенка от Молотова — нет. Никогда. Но она просто хотела ребенка.

«Прости, малыш, я тебя не сберегла. Такая никчемная мать. Да что там мать, я в принципе — никчемная. Ты выбрал меня, мой малыш, а я даже не поняла, что ты живешь во мне, и вот тебя больше нет… нет больше моего малыша. Прости меня, крошка…» — Рита еще долго не могла успокоиться, и если бы не укол снотворного наверняка рыдала бы не один час.