Чтение онлайн

Нанэль мягко переставила бокал по правую руку, поправила вилки и с ласковой укоризной посмотрела на Алдо, жестом указав на выставленную возле стола инструкцию по сервировке. Алдо немедленно почувствовал себя бесконечным идиотом и непроходимым тупицей, который смеет утруждать такую славную госпожу.

– Во время трапезы вы должны находиться по правую руку от своего господина, стоя на коленях в полутора локтях от него. Вы должны хорошо изучить привычки и вкусы своего господина и опережать его желания. Вы не должны вставать с колен и подавать голос без его разрешения и ни в коем случае не должны поднимать глаза на своего господина и его гостей во время еды. Нельзя чихать, нельзя кашлять, нельзя совершать лишние движения. При подаче вторых блюд или напитков вы не должны вставать со своего места – на это есть слуги. Хозяин может кинуть вам еду в специальную миску, если же её нет, я вам не советую поднимать еду с пола, даже если вы дошли до крайней степени голода, – это снизит статус хозяина в глазах гостей. Лишь в случае прямого приказа своего господина вам дозволено приступить к трапезе и есть лишь то, что он сам передаст вам, и лишь тем способом, что он вам укажет. Статус личного раба является привилегией. Вы не обязаны подчиняться и прислуживать никому, кроме своего господина, даже если приказавший стоит рангом выше него.

Будущие личные рабы оторопело внимали словам наставницы, некоторые в отчаянии бросали друг на друга взгляды. Нанэль успокоила их, сказав, что они не раз еще вернутся к правилам – сегодня только первый день, и у них полно времени на то, чтобы все запомнить.

Все немного выдохнули, Алдо уж точно.

Но чего она не сказала, так это того, что на период обучения в еду им будут подсыпать особый магический порошок, помогающий лучше запоминать новую информацию и быстрее адаптироваться к физическим нагрузкам. Порошок этот впервые были изготовлен в незапамятные времена одним из основателей Дома Аделвайс, и рецепт его хранился в строгости, как и многие другие тайны, и передавался из поколения в поколение. Порой любознательные энтузиасты вроде Арекейса, допущенные к фамильным секретам, брались за исследования, намереваясь усовершенствовать старые методы. Благодаря им побочные эффекты вылезали все реже и реже, и теперь остаточное действие порошка и вовсе невозможно было выявить, если кому-либо взбрело бы в голову проверить своего личного раба.

Массивные старинные часы в обеденном зале пробили серию мелодичных ударов, возвестивших о начале трапезы. Едва умолкли последние отзвуки последнего удара, как дверь в столовую распахнулась. Ученики мгновенно подобрались и поклонились, как научила их Нанэль.

Андриас величественной походкой прошествовал к своему месту Главы Дома. Высокий, черноволосый, со светлой кожей, он был тщательно ухожен, накрашен и одет с броские цвета, как богатый юнец на своей первой ярмарке, оттого на мимолётный взгляд выглядел молодо, а на более внимательный – вызывал отвращение, как молодящаяся старуха, не знающая меры.

Все ученики, кроме тех, что были закреплены Нанэль в услужение к временным хозяевам, опустились на колени. Высокий длинноволосый парень Катчбер последовал за Андриасом, сел на колени по правую руку от него практически в идеальных полутора локтях, и опустил как положено глаза.

«Ну и как тут за ним следить, как предугадывать желания? – раздражённо думал он, искоса поглядывая на остальных господ и своих товарищей. – Если всё время смотреть, вниз… Минуточку. Получается, наставница Нанэль имела в виду не смотреть в лицо господина? Если следить за движением рук и слушать его речь, то можно понять, чего он хочет. Так, нужно следить, чтобы тарелка не опустела, чтобы кубок всегда был полон… подавать блюда в порядке очередности… да, это облегчает задачу. Он отодвинет после тарелку – и это будет знаком – или мне самому её убрать?..»

Андриас величественно взмахнул широкой салфеткой, расправляя, и Катчбер едва не подпрыгнул от ужаса. Заметив это, Вивьен фыркнула и изящно опустилась на свой стул по правую руку от дяди.

К завтраку она успела принять душ и переодеться в чистую, идеально выглаженную блузу и строгую тёмную юбку. Глядя на неё нельзя было заподозрить, что она не выспалась ночью, сурово гоняла себя и учеников полтора часа кряду, а после ещё и досадливо выгнала Алдо, чтобы не портил зеркала и настроение, и сама, вздыхая, привела зал в надлежащий вид. Даже с этим, казалось бы, простым делом Алдо умудрился не справиться, как можно быть таким неумехой?..

Вивьен удивлённо приподняла левую бровь, заметив, что обслуживать её выдвинулся хмурый Алдо собственной персоной. На его выразительном лице отчетливо читались невыносимые страдания. Бедняга. Вивьен едва не расхохоталась от столь нелепого совпадения. Ну что ж, Алдо, не миновать тебе расправы!

Он неохотно устроился по правую руку от неё и смиренно сел на колени не меньше чем в двух локтях.

«Первое нарушение», – подумала Вивьен и, не скрывая усмешки, посмотрела на него. Разумеется, он тоже уставился на неё, угрюмо набычившись.

«Второе».

Она щёлкнула пальцами, подавая сигнал, и Алдо неожиданно ловко отмерил нужное количество каши, довольно красиво разложил на специальной маленькой подставке ломтики овощей, хлебцы с положенным аккуратным кружком масла посередине, кусочки сыра, и расставил перед Вивьен.

«Ах да, ты же помогал на кухне, – подумала она. – Значит, отправлять тебя туда отрабатывать наказание бессмысленно – это будет привычной работой, в которой нет ничего сложного. Ну ничего, я найду тебе иное применение. Одно могу сказать с уверенностью – к концу обучения ты у меня с закрытыми глазами научишься вытирать зеркала до блеска».

Во время завтрака Вивьен вошла во вкус и мстительно уронила три вилки, четыре ложки, два ножа, заставила Алдо ловить ртом крошки хлеба и несколько виноградин, который так забавно отскакивали от его лица, а одна даже застряла в ноздре. Выходя из-за стола, Вивьен наступила каблуком на руку Алдо, которой тот опирался о пол. Промахнуться было сложно, тем более такой опытной наставнице, как Вивьен. Алдо взвизгнул, отдёргивая ушибленную руку так резко, что девушка, не ожидав такого эффекта, едва удержалась на ногах.

«И этими грязными руками он подавал мне новые столовые приборы, – ужаснулась она. – Надеюсь, я надолго отучила его от этой скверной привычки касаться пола во время трапезы».

Алдо шумно стёр выступившие от боли слёзы и сопли здоровой рукой, вызывая у Вивьен спазмы отвращения. Сидевший напротив Ротдэл недовольно хмурился, но в то же время едва сдерживал смех – уж больно комично выглядел Алдо. Обслуживающая его Микиа прикусила губу, тоже скрывая расползающуюся улыбку. Катчбер не обращал ни на что внимания, сосредоточенно собирая с пола рассыпанные зернышки риса, пока Андриас наслаждался вкусом дорогого красного вина.

– Благодарю за еду. – Вивьен кивнула Нанэль, наблюдавшей за этим балаганом с завидным спокойствием, и бросила на стол скомканную салфетку. – Назначаю наказания моему рабу за многочисленные нарушения правил.

Она лаконично перечислила его промахи и записала сведения в специально выделенную для этого кожаную папку. У каждого наставника был подобный документ, и вечером Вивьен собирала отчёты за день и назначала ученикам отработку наказаний. В прошлом году этим занимался Ротдэл, но Вивьен полагала, что справится с этим лучше – у неё был отличный план, как с помощью учеников компенсировать нехватку рабочих рук в мэноре. Из-за долгов Андриаса бюджет школы трещал по швам и приходилось тщательно рассчитывать, чему отдавать предпочтение, а без чего можно обойтись.

Веснушчатое лицо Алдо вытянулось в обиде. Вивьен с насмешкой кивнула этому неотёсанному болвану и с достоинством удалилась.

Едва она ушла Алдо, как полагается, освободился от своих обязанностей и, чуть не подпрыгивая от ярости и боли, заторопился на кухню, чтобы подставить горящую саднённую руку под лёд.

***

То, что прозвучало из уст Андриаса во время первого урока, казалось Алдо белибердой, не вызывающими ничего, кроме ужаса, паники и головной боли. Непонятные цифры, страшные формулировки обычных будничных слов превращали тему ведения хозяйства в сбывшийся наяву кошмарный сон.