Чтение онлайн

— Как ты не понимаешь… Война — это не просто опасная игра для азартных юношей. Страдают десятки тысяч… Сотни тысяч людей, не желающих воевать и умирать.

Какое мне дело до копошащихся в земле червей, бросил бы Алекс всего полгода назад. Сейчас что-то удержало его.

Среди экипажа «Молнии» есть вполне неплохие парни, пусть туповатые и невежественные. Нельзя не отметить — военные моряки вытащили пару из шлюпки, тем спасая жизнь, и не выкинули за борт, узнав о подданстве враждебного государства.

Каким-то чудом не обесчестили Иану. Кому рассказать — не поверят. Обычно о матросах другое мнение.

Но по приказу своего адмирала они поплывут топить икарийские каботажные суда. Соответственно, Алекс в числе тейской гвардии встретит бывших спасителей дождём зажигательных гранат, «Молния» рано или поздно ляжет килем на океанское дно, похоронив и экипаж.

Тот же Марк, с его простецкими мечтами о тейском титуле. Он так и не понял, что не титула нужно вожделеть — стремиться в небо всей душой, сделать полёт самоцелью, и тогда высота откроет объятья.

Вдруг дом его семьи разнесёт в щепки шальным ламбрийским снарядом? По дворянским меркам — презренный червь, только язык не повернётся так его обозвать, разве что в шутку в ответ на «ветроголового».

Алекс обмахнул свежевыбритое лицо, отгоняя наваждение. К дьяволу сомнения! Он — на правильной стороне. Икарийская империя не имеет флота, способного десантировать войска в Ламбрию. Любая война начинается с вражеской агрессии. Конечно, раздаются голоса: будь у императора сильный флот, он не пощадил бы ламбрийцев… То самое «если», о котором бессмысленно гадать, ибо нет крупных боевых кораблей и в ближайшие годы никто их не построит.

Тей осторожно высказал свои соображения Иане.

— Я слышала эти резоны, отнюдь не рвусь в адвокаты местного короля и ламбрийских пэров. Пойми, для простых жителей Аделфии и Кампеста всё равно, начата война по вине хищников из Атены или из-за политических ошибок в Леонидии. Ни наши, ни здешние подданные не избирают правителей. Людям командуют — идти в бой и умереть. Они идут…

— Иана!

— Что?

— У тебя это личное. Кто-то погиб на войне, которой могло не быть?

— Не буду обсуждать, — закрылась она. — Прости. И правда — слишком личное.

Отец? Брат? Возлюбленный? Или даже жених. Во время последней компании ей было шестнадцать, с наречённым могла обменяться кольцами. Войны или, по крайней мере, небольшие вооружённые конфликты случаются каждые два-три года, предоставляя неограниченные возможности сложить голову. За Родину, за императора или ни за что.

— Прости, что испортила вечер этими разговорами. Для тебя всё ясно: правда на стороне императора и его партии, внутренняя оппозиция группы Мейкдона — враг, заокеанский агрессор является заклятым врагом тем более.

— А у тебя — иначе?

Иана надолго замолчала, сделав паузу почти неприличной.

— Всё так. И не так. Сложнее. Признаю: если бы император вёл политику немедленного развязывания бойни, я бы…

— Перешла к ламбрийцам?

— Осталась в стороне. Знаешь, заслать пятидесятитысячное войско с пушками ради захвата нескольких шахт в чужой стране — не слишком благородное занятие, чтобы хотелось принять в нём участие. Или как-то способствовать. Вообще, когда женщины лезут в политику, это плохой знак. Выходит, что не осталось достойных политиков-мужчин.

— Я тоже не политик.

— Знаю. И предлагаю закончить ужин. Поезд рано утром.

Они вышли под руку, сопровождаемые взглядом десятков пар глаз. Очень молодой мужчина со шрамами на лице и в неброской одежде увёл стройную яркую девушку, вызывающую неподдельный интерес арадейских кавалеров вкупе с ядовитым раздражением их дам.

Мне завидуют, думал Алекс. Не знают, что в отношениях с Ианой больше вопросов, чем ответов. Она откровенно дразнит. По женскому обыкновению ничего не обещает. А на мужчине ответственность — вернуть её домой живой и невредимой. Вернуть, чтобы, очевидно, отпустить на все четыре стороны.

Тей множество раз встречал роскошные пары и ловил себя на мысли, что был бы совсем не против оказаться на месте синьора с рукой прелестной дамы на локте. Но кто знает, сколько проблем скрывается за молчанием благополучного с виду дуэта!

И долго не мог уснуть, хотя ночевал с Ианой бок о бок множество раз, давно привыкнув укрощать нескромные порывы. Но там была другая Иана…

Прежняя не вернулась.

Наутро спутница переоделась в дорожный костюм, не столь бескомпромиссный как вчерашнее платье, но ни чем не напоминавший лётно-боевую форму. Впервые за время путешествия у неё появился багаж.

Что-то привычное мелькнуло лишь раз, когда «супруги» неловко устроились в двухместном купе.

— Жаль, у нас совсем нет оружия. Мне бы пару метательных ножей и маленький пистолет.

Алекс с улыбкой глянул на неё, столько рассуждавшую вчера про миротворческие идеалы.

— Куда же ты наденешь перевязь с железом?

— Как все нормальные женщины — положу в сумочку. Зато никто не ожидает дротика от респектабельной госпожи.

Снаружи донёсся протяжный гудок, и состав двинулся к Атене, принеся новым пассажирам непривычные ощущения. Качка совсем не такая, как в конном экипаже или на море: частая, но мелкая, сопровождаемая перестуком железных колёс.

— Производит впечатление, — признался Алекс, вообще-то склонный воспринимать ламбрийское скептически, считая такой подход проявлением патриотизма. — Поздно вечером будем уже в их столице. Два дневных перелёта!

— Минимум два. А верхом да по снегу — добрые пять суток.

Он усмехнулся.

— Не надо так говорить, супруга. Не накликайте. А то и вправду придётся тащиться в седле, скрываясь от всех.

Иана постучала пальцем о палец, что по давней языческой примете означает изгнание злого духа.

— Ты же обронил вчера, что у нас давно не было приключений, ты никого не убивал…

Алекс откинулся на сиденье несколько лениво. Плотная еда, не рассчитанная на привычных к постному теев, отсутствие каких-либо происшествий с момента, когда незадачливый кучер с кнутом кувыркнулся в снег, расслабили, убаюкали бдительность. Появилась иллюзия, что миссия завершится благостно. Что, если смотреть на вещи здраво, они делают? Передают ламбрийскому пэру письмо от соотечественника. Почему местные власти должны препятствовать этому, а также спокойному возвращению назад?