Чтение онлайн

Воинская обученность присланных войск была крайне низкой. И если адмирал решился на приступ, то только потому, что целиком полагался на своих моряков и морских пехотинцев.

В полдень 17 февраля 1799 года на флагманский корабль «Св. Павел» были вызваны контр-адмирал П. В. Пустошкин и командиры русских линейных кораблей и фрегатов. Прибыл и Кадыр-бей со своими флагманами. Командующий объединенной эскадрой вице-адмирал Ф. Ф. Ушаков собрал их всех на военный совет. Обсуждался его план предстоящего штурма Корфу. Решение адмирала атаковать Видо с моря и крепостные укрепления на Корфу с суши русские офицеры восприняли одобрительно. Турки же проявили настороженность. «Камень деревом не прошибешь», — приводили они турецкую пословицу.

— Да, штурм кораблями крепости, подобной Корфу, в истории войн есть дело небывалое, — ответил на эта Ушаков. — Но я полагаюсь на храбрость и отвагу служителей и офицеров эскадры, мне вверенной.

Услышав, что атаковать будут российские корабли, союзники оживились и поддержали дерзкий план [47] . Изложив детали своего замысла, адмирал приказал огласить подготовленный им приказ и раздать планы с диспозицией судов во время боя, с условными сигналами, которые должны были поступать с флагманского корабля.

В приказе говорилось, что флот атакует Видо: подавив все пять имевшихся на острове батарей, высаживает на него десант. А чтобы неприятель не смог перебросить сюда подкрепление, артиллерия ведет сильный огонь по крепостям и внешним укреплениям. Затем русские матросы и солдаты вместе с отрядами турок и местных жителей идут на штурм внешних укреплений на Корфу.

Четко определялся порядок следования кораблей. В первой, ударной линии шли русские суда и лишь один турецкий фрегат. Начать атаку береговых укреплений на Видо предписывалось фрегатам. Так, 44-пушечный фрегат «Казанская Богородица», следуя головным, должен был на ходу обстрелять первую батарею, а затем стать на якорь и шпринг [48] таким образом, чтобы одним бортом продолжать вести огонь по батарее, а другим — по военным судам, стоявшим в небольшой бухте. Шедшему за ним фрегату «Св. Николай» надлежало сначала обстреливать эти же цели, а потом, пройдя дальше, — траншеи и другие укрытия. Приблизившись ко второй батарее, стать на якорь, чтобы подавить ее.

Линейные корабли и другие суда, следуя за фрегатами, тоже должны были на ходу вести огонь, а достигнув указанных им батарей, бить по ним, став на якорь и шпринг.

Несколько кораблей было выделено в отдельный отряд. Им надлежало держать под контролем рейд, препятствовать подвозу подкреплений на остров и вести огонь по неприятельским кораблям, находившимся на западной стороне Видо.

Штормы, часто бушевавшие зимой у берегов Корфу, основательно разрушили и разбросали противодесантные сооружения; скреплявшие их цепи во многих местах были порваны, и бревна прибило к берегу. Это облегчало высадку десанта.

Авиз «Панагия Апотуменгана» и шхуна № 1 получили приказ очистить места, куда после подавления батарей должны были подойти гребные суда с десантными войсками и необходимыми средствами для приступа.

Подробные и четкие инструкции получили командиры десантных отрядов. В приказе предусматривались действия в различных ситуациях, но в любых случаях десантникам надлежало наступать стремительно, «стараться овладеть всем островом и отнюдь не замедливать». Десанту вручались специально изготовленные флаги, которые следовало поднимать при овладении батареями и другими укреплениями [49] .

В штурме участвовал и отряд с эскадры Кадыр-бея. Отряды, прибывшие от пашей, должны были действовать в составе русских войск.

Казалось, все уже было обговорено, подготовлено, но вдруг перед днем генерального штурма Ушаков узнает, что большинство войск Али-паши, назначенных в десант, отказывается участвовать в предстоящем сражении. Разгневанный Ушаков отправился к этим воякам на катере в Гуино. Они заявили, что не верят в возможность взять таким малым числом, войск сильно защищенный остров Видо и что не умеют драться на море, с кораблей и лодок. Доводы адмирала о реальности полного успеха предстоящего штурма не подействовали. Тогда он, повысив голос, стал требовать повиновения, но они почти все разбежались. Осталось лишь несколько офицеров. Они продолжали высказывать свое мнение: «Дело, которое вы предпринимаете, — безнадежное». Ушаков усмехнулся и сказал:

— Ступайте же все на гору у северной нашей батареи и оттуда, сложа руки, смотрите, как я на глазах ваших возьму Видо и Корфу.

Он тут же распорядился после освобождения Корфу в город не пускать ни одного присланного пашами вояки. Это решение командующего вызвало радость у жителей острова, которые как огня боялись разбойничьего войска Али-паши.

Небольшое количество албанских войск, состоявших на службе у турецких паши, согласилось участвовать в штурме, но это не облегчило осложнившегося положения. И все же командующий решил назначенного штурма не отменять.

…Наступило утро 18 февраля 1799 года. Было четверть седьмого, когда солнце вынырнуло из моря, на кораблях подняли флаги и гюйсы. Почти одновременно на «Св. Павле» был поднят сигнал: «Эскадре приготовиться идти атаковать остров Видо!»

На судах вдруг все ожило, пришло в движение. На турецкий фрегат, которому предстояло действовать в первой линии, в помощь команде были направлены русский офицер, обер-лоцман и штурманский ученик.

Батареи на берегу у северных и южных укреплений Корфу, усиленные двумя большими мортирами с острова Св. Мавры, последние два дня почти непрерывно обстреливали крепостные сооружения. Причем артиллерийские офицеры по требованию командующего строго следили за тем, чтобы не нанести вреда городу.

Было начало восьмого, когда на шкафуте Ф. Ф. Ушаков снял треуголку, перекрестился и произнес:

— Ну, с богом!

И тотчас же на «Св. Павле» гулко прогрохотали два выстрела из пушки. Это был сигнал: «Береговым батареям вести сильную пальбу по крепости!»

На острове раздавался артиллерийский гром. Бомбы и ядра точно ложились во вражеских укреплениях. Плотный огонь вели и крепостные пушки. Орудийные залпы сливались в сплошной тяжелый гул. Но вот сигналы с флагманского корабля стали следовать один за другим: фрегат «Казанская Богородица» получил приказ атаковать первую батарею, фрегат «Св. Николай» — вторую, линейный корабль «Богоявление Господне» — третью…

Ушаков, в парадной форме, строгий и сосредоточенный, как и обычно в бою, с первых же минут был полностью захвачен развертывавшимся сражением. По его сигналу фрегаты и линейные корабли один за другим выбирали якоря и становились под паруса. Погода благоприятствовала их действиям. Ветер, до того слабый, словно по команде, стал набирать силу, крепчать, подув в сторону острова. Корабли, придерживаясь предписанного порядка, приближались к Видо одновременно с трех сторон.

Шедший первым фрегат «Казанская Богородица» был встречен сильным огнем. Осыпаемый ядрами, он продолжал движение и, приблизившись на дистанцию картечного выстрела, дал залп всем бортом. Гулкие пушечные раскаты ударились о горы и возвратились приглушенным эхом.

Стреляя, фрегат миновал первую батарею. Теперь предстоял наиболее сложный маневр: под неослабевающим обстрелом быстро стать на якорь и завести шпринг. Экипаж действовал четко, сноровисто. В считанные минуты фрегат повернулся левым бортом к острову и сразу же выплеснул смертоносный металл на неприятеля.

Вступали в бой и другие корабли, подходившие к Видо. «Св. Павел» тоже направился туда в сопровождении фрегата. Сначала он ударил всем бортом по первой батарее, затем — по второй, самой мощной, миновав которую ловким маневром стал на шпринг всего в кабельтове от берега, и продолжал осыпать французскую артиллерию картечью.