Чтение онлайн

Последняя фраза вырвалась из губ Мэгги невольно – но она не помешала Гарри утвердительно кивнуть и сказать:

— Хорошо, я расскажу тебе о моей борьбе с Волан-де-Мортом – все, что может помочь. Но не сейчас – ведь рассказ займет не один час.

— Разумеется,— откликнулась Мэгги понимающе,— может, тогда в выходные встретимся здесь же?

— Да, в субботу, часа в два,— подхватил Гарри, переглянувшись с друзьями,— на этом самом месте. Идет?

— Идет.

— Тогда – до встречи.

Гриффиндорцы ушли, а Мэгги, опустившись на траву под раскидистым буком, предалась размышлениям…

… — Какое счастье, что больше у нас этих тупых уроков по Уходу за волшебными существами не будет,— сказал Малфой, когда Мэгги подходила к столу Слизерина подкрепиться,— а, значит, и придурка Хагрида тоже.

— Ты что-то против Хагрида имеешь?— произнесла Мэгги резко, застыв возле своего места,— или мне лишь показалось?

— А, это ты, Мэгги,— повернулся к ней Драко,— уже поболтала с Поттером?

— Разумеется, раз я здесь,— ответила волшебница ледяным тоном,— а теперь ответь на мой вопрос. Ведь ты его слышал, не так ли?

— Да этот полувеликан просто идиот,— сплюнул Малфой презрительно,— лесник, а в учителя рвется. А Дамблдор все же назначил его, несмотря ни на что! Не подумав о нас…. О том, что может сделать с нами это чудовище.

— Что же он тебе такого сделал, раз ты его так ненавидишь? По-моему, он хороший, добрый…,— протянула Мэгги,— моя мама с ним давно общается, и хорошо знает это.

— А меня он покалечил два года назад,— заявил Драко с апломбом,— привел гиппогрифа на урок…. Его за это должны были посадить в Азкабан, а гиппогрифа – казнить, но Дамблдор прикрыл разбирательство, пользуясь тем, что он директор, а то существо сбежало от казни…. А ведь оно мне чуть руку не оторвало…

Говорил Драко достаточно громко – неудивительно, что студенты, сидящие за соседними столами, начали оборачиваться, прислушиваясь.

— Ты сам виноват – нечего было Клювокрыла оскорблять,— сказала Гермиона, что поднялась из-за своего стола в этот момент, глядя на Драко с ненавистью,— тебя предупреждали, и то, что ты не услышал тех слов – это твоя проблема, а не вина Хагрида. К тому же, там даже не рана была, а просто царапина, мадам Помфри ее за секунды вылечила. А ты скулил так, словно при смерти был. Трус.

— Ах ты… мерзкая грязнокровка!— прошипел Драко с яростью, вынимая волшебную палочку,— ты заплатишь за эти слова!

Но воспользоваться ею не успел – Мэгги молниеносно обезоружила слизеринца, сказав гневно:

— Что бы ты ни задумал, Малфой, предупреждаю – здесь учителя и накажут тебя, а не Гермиону. Одумайся, пока не поздно!

— Хорошо,— бросил Драко недовольно,— только отдай мою палочку!

Волшебница, поколебавшись, выполнила просьбу Малфоя. И произнесла с недоверием:

— Значит, она говорила правду? Раз ты так обозлился…. А я была о тебе лучшего мнения, Драко. Ты и вправду трус.

Драко, остолбенев от этих слов, даже не нашел, что возразить, чем почти убедил Мэгги в том, что она права. И, чувствуя разочарование в слизеринце, она продолжила с горечью:

— Все то, что ты говорил о Хагриде – про тебя. Очернять кого-то лишь из-за происхождения, что считается недостойным для члена волшебного сообщества…. Перекладывать на других свои ошибки…. Это подло и низко. Я ошиблась в тебе, подумав, что ты хороший человек. Зато теперь знаю, каков ты.

И, не глядя больше на него, побледневшего, Мэгги, круто развернувшись, зашагала к выходу из Большого зала, чувствуя себя обманутой. Вчера, в поезде, она чувствовала к Драко симпатию, и даже что-то большее – что-то, похожее на нежность. Сейчас же…. От этих чувств не осталось и следа, а взамен пришло глубокое разочарование, понимание того, каким плохим оказался тот, кого она готова была назвать другом…. Она больше не могла верить ни единому его слову…

Совершенно не следя за тем, куда именно идет, находясь во власти горьких раздумий, Мэгги вышла на свежий воздух, направляясь к Запретному лесу быстрым шагом.

«Мне еще повезло, что я не успела сильно увлечься им,— думала она, садясь под бук у озера, желая хоть как-то утешить себя,— узнала, каков он на самом деле, не тогда, когда эта мысль причинила бы мне боль…».

— Что ты делаешь вне замка после ужина?— вернул волшебницу к действительности чей-то резкий голос,— не знаешь, в какие времена живем? Сейчас же иди в замок!

Мэгги, подняв взгляд на того, кто нарушил ее одиночество, увидела Хагрида – и радостно улыбнулась, чем смутила полувеликана.

— Что, вид у меня смешной?— начал было Хагрид, но Мэгги, помотав головой, произнесла с улыбкой:

— Нет же, я рада, что, наконец, увидела вас! Вы ведь с моей мамой когда-то работали. С Кэт Мейнджен!

Понимание слов волшебницы приходило на заросшее бородой лицо лесника медленно, глаза, черные до непроницаемости, улыбнулись, как и рот…

— Мэгги!— воскликнул он, сжав девушку в теплых, но стальных объятиях,— так ты – дочь Кэт…. Как же я рад, что увидел тебя, наконец…. Почему я раньше не догадался? Ведь наблюдал твое распределение…

Наконец отпустив Мэгги, Хагрид тут же посерьезнел, сказав:

— Но тем более – ты должна вернуться в замок. Вне его стен находиться опасно. Идем, я тебя провожу.

Мэгги, даже если б вздумала спорить, не смогла сделать это – Хагрид почти что силком потащил ее к замку, повторяя:

— Теперь я отвечаю перед твоей матерью за тебя. Так что буду следить, чтобы с тобой было все в порядке. А ты заходи в гости в выходные, хорошо?

— Непременно, Хагрид,— пропыхтела Мэгги, еле успевая переставлять ноги – ее шаг был вполовину меньше шага Хагрида,— но только в воскресенье. Приду сразу после завтрака, идет?

Но Хагрид не ответил – или она не заметила его кивка. И тут же забыла о том, что говорила – ведь вместе с лесничим подошла к дверям Хогвартса.

— Иди,— сказал лесничий, кивнув на двери,— и больше не выходи из замка по вечерам. Хорошо?

— Хорошо, Хагрид,— кивнула Мэгги,— не выйду.

И, улыбнувшись лесничему на прощание, волшебница начала спуск по лестницам подземелья, к своей гостиной.

Когда она вошла в гостиную, полностью заполненную учениками, все разговоры тотчас стихли, а взгляды устремились на нее. Мэгги, внутренне чувствуя дискомфорт от повышенного, и даже чересчур, внимания к себе, сделала вид, словно ничего не происходит, и села в единственное свободное кресло – в то, что стояло у самого камина. В то самое, что она занимала сегодня утром. И уже тогда спросила у всех сразу: