Чтение онлайн

Вера только губы скривила.

И это еще хорошо, что она в мужской храм со своими сережками не сунулась. Оттуда бы ее быстро в ближайший бордель доставили, вот только невредимую ли — это большой вопрос. Здесь с женщинами не церемонились. Классификация простая: либо девственница (и уши не проколоты), либо почтенная жена или вдова, либо проститутка. Нет, еще магички были, на них вовсе человеческие законы не распространялись. Но их было настолько мало, что смысла под них косить не было. Разумеется, все прекрасно понимали, что уши без сережек целомудрие не гарантировали, но под юбку здешним пейзанкам никто не лез, а не пойман — как известно, не вор.

Словом, Вера по местным меркам могла считаться только гулящей девкой или пташкой — как их ласково тут называли. Карьерного роста никакого не предполагалось, несмотря на ее раскрепощенность. Тем более тридцать лет — почти приговор.

Зато программист, зато пять лет учебы и еще куча всяких курсов. И кому ее программирование здесь нужно? Совершенно бесполезная профессия. Бровист — вот путь в светлое будущее!

Пришлось «сделать» брови всем местным девочкам — к слову, сережки были у одной госпожи Шиганны. Вера даже выдохнула с облегчением — оргии здесь не устраивали. Впрочем, рано радовалась: все четыре девчонки были сироты, причем восемнадцати им не было, и готовились на почетную роль «золотых пташек». То есть, по факту, элитных куртизанок для магов. Маги предпочитали таких — юных, девственных, но раскованных и обученных всяким штукам. Пожалуй, девочкам даже повезло. Они говорили, что маги к своим игрушкам относятся бережно и даже иногда берут их в жены, нечасто — но случается и такое. И потом, после завершения карьеры, девочки остаются на содержании у своих хозяев. Словом — сытая и комфортная жизнь.

Вера даже грешным делом подумала, что тоже не отказалась бы от такой участи, да жаль — перестарок она. Все лучше, чем быть бесправной женой какого-нибудь сапожника. Что-то ей подсказывало, что про закон о домашнем насилии здесь и не слышали. И вообще, приговор ясен: утирать сопливые носы и обслуживать кого-то, кто по случайности родился с набором первичных мужских половых признаков. Нет, носы — это не так уж и плохо. Но и целью ее жизни не являются.

Какое интересное у нее подсознание — нет бы наделило ее великими магическими силами, неземной красотой, ну и девственностью в придачу — раз уж здесь в такой цене какая-то мембрана. В книжках, которые Вера на досуге почитывала (когда у нее он был, этот досуг, разумеется, а это случалось нечасто), попаданки все получали королей, принцев, в крайнем случае — герцогов. Иногда некромантов, увлеченных тематикой БДСМ. Ей, как обычно, не повезло. Никаких принцев, рыцарей и прочих извращенцев она даже не видела. Жаль.

Зато у нее были все шансы сделать карьеру в борделе.

Вера оправдывала свое имя. Она никогда не опускала рук и верила в себя. В прошлой жизни она крутилась как белка в колесе — и ей это нравилось. Здесь неожиданно тоже оказалось не скучно.

Бордель был в неплохом районе города, близком к центру. На вид — обычный особнячок в три этажа с колоннами и круглым крыльцом, но внутри похож на бордель и ни на что больше. Классика: вычурные интерьеры, золоченая лепнина, стены, обитые красным шелком, зеркала везде, мебель низкая и мягкая, широкая. На диванах в гостиной сидеть сложно, заваливаешься.

Сам дом большой, для каждой «пташки» есть место: у некоторых своя комната, в каких-то по двое живут. Чем популярнее и востребованнее девочка, тем лучше у нее апартаменты. У некоторых даже личные уборные были, а у самых-самых — и гостиные. Таких, впрочем, было всего три, и Вера теперь знала их всех по имени. Они были самыми частыми ее клиентками.

Девочки не бедствовали. К некоторым очередь растягивалась на пару месяцев. Две трети заработка они отдавали хозяйке сего славного заведения, взамен получая жилье, еду и медицинскую помощь при необходимости. Все они были связаны контрактом, но мало кого это волновало. Вера же свой контракт прочла более чем внимательно, с удовольствием отмечая, что у нее есть выбор — обслуживать клиентов или нет. Принудить ее никто не мог. Хотя формально она считалась такой же работницей публичного дома и так же получала на руки только треть выручки. Один лишь пункт — а как все меняет!

И комнаты у нее были самые дальние, во флигеле, над кухней и прачечной — девочки их не любили. Клиента далеко вести, да еще лестница там узкая и шаткая. А Вере весьма нравилось: есть спальня и уборная (с водопроводом, между прочим). Кровать отгородила ширмой, возле окна поставила узкую кушетку и стул, на подоконнике разместила инструменты. Без работы не сидела, прием вела по записи — всё как в лучших салонах.

Освоила искусство мехенди — вкус у нее всегда был, рука твердая. Рисунки хной в самых необычных местах клиентов пташек радовали и удивляли, поэтому пользовались неизменной популярностью. Про шугаринг Вера все же решила промолчать — ей и без того теперь хватало голых телес. Брала за работу прилично — монополия же. Сделать брови строило целый риал — примерно столько пташка берет с клиента. Пташки более высокого полета брали и больше, но в целом разницы в заработке не было: кто-то обслуживал за ночь троих-четверых и получал за это, к примеру, три серебряных риала, а кто-то — одного клиента, а то и не каждую ночь, зато задорого.

На фоне девочек Вера была теперь едва ли не самая богатая. В день порой выходил десяток монет. Только часть заработка приходилось тратить на краски, притирания, травки всякие, да и воск был не бесплатный. Вот и выходило на руки примерно то же самое, только, получается, хозяйка с Веры больше всех имела прибытка, чему очень радовалась и неустанно за то богиню Астильду благодарила приношениями.

К Вере тут относились с уважением и опаской: всё же она была другой. Но и ссориться с ней боялись: одна дамочка ей как-то нахамила, так Вера потом ей на копчике вместо бабочки нарисовала таракана. Клиент с такого знака долго смеялся, а пташку эту прозвали с тех пор Жужелицей. Да и без бровей остаться никому не хотелось, а девушка могла и криво нарисовать, и полностью выдернуть. Ни разу до этого не дошло, но угрожать приходилось. Так что Вера свое место отстояла, и не так уж это было и сложно.

Единственное, что откровенно бесило — на улице пташку добропорядочные дамы могли обозвать и унизить, толкнуть могли, корзиной задеть. И поди объясни, что она не проститутка, как прочие, а косметолог. Да даже если и проститутка — какое ваше дело? Ваши же мужья и сыновья к пташкам бегают стабильно, потому что секс — это плохо, это скучно! А не было бы пташек — наверное, и девственницы бы быстро перевелись, и насилие на улицах бы процветало. А так придет мужчина в бордель злым и голодным, а выйдет довольным и умиротворенным. И волки сыты, и ваши целомудренные задницы целы.

Вера нечто подобное даже пару раз высказала, за что едва не получила пощечину от какой-то тучной тетки. Но не на ту напали — драки она не боялась. В ее жизни все бывало: и дискотеки, и разборки в подворотне, и жена одного ее парня к ней приходила — ну не заглядывала Вера ему в паспорт! После того случая, впрочем, старалась сразу семейное положение своих мужчин уточнять. Так что тетке, наоборот, от Веры улепетывать пришлось. Потом полиция в бордель приходила разбираться. Вечер получился очень веселым, было много вина и танцев. Один из полицейских даже рискнул в ее каморку по шаткой лесенке подняться — неплохой оказался парнишка. Правда, презервативом пользоваться отказывался, но Вера живо ему описала перспективу отцовства — впечатлился, заморскую штуковину оценил и даже спрашивал, где такие приобрести. Деньги ему девушка потом обратно в кошелек засунула — не работа это была, а удовольствие. Парнишка потом еще несколько раз к ней приходил, но Вера решила, что ничего хорошего из общения не выйдет, и попросила своих новых подруг его отвлечь, пока какая-нибудь заботливая мамочка не притащилась разборки устраивать. Да и контрацептивов было ограниченное количество.

Все складывалось настолько хорошо, что Вера разумно начала опасаться. Не бывало еще в ее жизни так гладко. Или она скоро очнется в своей прежней жизни, или случится какая-нибудь гадость, которая испортит ее жизнь нынешнюю. Первого варианта она не боялась, хотя и обратно «просыпаться» не хотела. Здесь ей нравилось больше. Воздух чистый, еда вкусная и без ГМО, подруги появились, работа неплохая, опять же. К тому же фигура у нее вдруг начала меняться — еще бы, сахар тут дорогой, шоколадки и пирожные на каждом углу не продают, режим дня соблюдается: девочки ночью работают, Вера спит. Встает на рассвете, бежит на рынок (предусмотрительно нацепив на голову чепец — поди разгляди, что у нее с ушами). Воск купит свежий, мед, молоко, травы лекарственные — болеть здесь страшно, вот и запасалась сушеным липовым цветом и ромашкой. Времени на себя много — и маску можно сделать, и волосы отваром луковой шелухи покрасить. Ни тебе счетов за коммуналку, ни налогов, ни съемной квартиры. И братец-алкаш не завалится среди ночи — это огромный плюс.

Заработанные деньги Вера предусмотрительно относила в банк: жизнь — сложная штука. И в банке на ее сережки никто даже не взглянул, а счет ей прекрасно открыли без всяких там документов — только каплю крови пришлось пожертвовать. Теперь, когда у нее были деньги, жизнь не казалась такой уж страшной, тем более девочки по секрету рассказали Вере, что брачные татуировки можно и подделать, надо только знать, кто из магов этим занимается. Вот накопит денег, сделает вдовьи узоры и откроет первый в этом мире косметологический салон!