Чтение онлайн

— Давай, Арти! Снимай! Не дыши! Она сейчас повернется! Контракт! Смету! Визу! — Сирена почти кричала мне в ухо.

Щелчок камеры показался мне оглушительно громким в напряженной тишине. Я сделал несколько снимков, стараясь захватить все важное. Пальцы плохо слушались. Элеонора что-то сказала в трубку и начала поворачиваться. Я успел сунуть телефон в карман и отступить от стола, делая вид, что рассматриваю ту самую карту.

— Да-да, я передам, — сказала она в трубку и положила ее. Посмотрела на меня вежливо-отстраненно — вам что-нибудь подсказать, мистер Морган?

— О нет, спасибо, Элеонора, — улыбнулся я как можно безмятежнее. — Просто восхищаюсь масштабами нашего города. И сложностью управления им.

В этот момент вернулась Дора Вэнс, выглядя еще более раздраженной.

— Идиоты! Прошу прощения, мистер Морган. Мелкая ошибка в документах, но требует моего вмешательства. Боюсь, наша экскурсия на сегодня закончена. Мне нужно срочно этим заняться.

— Ничего страшного, миссис Вэнс, — я источал само обаяние и понимание — то, что я увидел, уже дало мне богатую пищу для размышлений. Огромное вам спасибо за уделенное время и такую уникальную возможность взглянуть на работу мэрии изнутри. Это было невероятно познавательно.

Я говорил искренне. Особенно про «познавательно». Телефон в кармане, казалось, обжигал бедро. Доказательство было у меня. Финальное. Компрометирующее мэра напрямую.

— Молодец, мой мальчик — голос Сирены снова стал вкрадчивым, мурлыкающим, но с опасной ноткой триумфа — ты справился. Получил то, что нужно. Очень способный ученик…когда захочет. А теперь уноси отсюда ноги. И помни, этот триумф — мой. А ты…ты всего лишь инструмент. Очень полезный, восхитительный инструмент, который скоро вернется к своей хозяйке. И будь готов отрабатывать.

Я попрощался с Дорой Вэнс, пожимая ей руку и глядя в глаза с тщательно выверенной смесью уважения и интереса. Она ответила чуть более теплой, чем раньше, улыбкой и заверила, что будет рада продолжить наш разговор о цифровой платформе в ближайшее время.

Выйдя из здания мэрии на залитую солнцем улицу, я глубоко вздохнул. Воздух свободы? Нет. Воздух перед следующим актом драмы. Я получил то, за чем пришел. Но цена этой победы еще не была уплачена. И я знал, кто предъявит счет.

Лифт поднимал меня в пентхаус Сирены, и я поймал себя на мысли, что в этом хромированном, пахнущем дорогими духами пространстве я бываю чаще, чем в собственной квартире. Мой дом стал перевалочным пунктом, местом, где я менял одежду и иногда пытался поспать пару часов перед тем, как снова окунуться в мутные воды чужих интриг. Настоящая жизнь, как бы извращенно это ни звучало, текла здесь, наверху, под пристальным и всевидящим оком Сирены.

Дверь открылась бесшумно, еще до того, как я успел приложить ключ-карту. Сирена стояла в дверном проеме, освещенная мягким светом холла. Абсолютно голая. Ее тело, которое я знал уже до мельчайших изгибов, было совершенным и опасным, как произведение искусства и смертоносное оружие одновременно. На лице играла ленивая, хищная усмешка.

— Вернулся, мой блудный герой — промурлыкала она, ее голос был низким и бархатистым. Она не спросила, как все прошло. Она знала. Ее глаза, пронзительные и умные, уже оценили мою усталость, нервное напряжение и легкий запах победы, который, должно быть, витал вокруг меня.

Я молча протянул ей телефон. Она взяла его легким, почти небрежным движением, мельком глянула на экран, где все еще был открыт последний снимок — размашистая виза мэра на скандальном документе. Уголок ее губ удовлетворенно дернулся.

— Хороший мальчик. Принес мамочке косточку — она кивнула в сторону гостиной, совмещенной со столовой — там твоя награда. Тебе понадобятся силы, Арти. Очень понадобятся чтобы отработать.

На столе, сервированном на одну персону, стоял обед. Не просто обед — мой любимый стейк идеальной прожарки, салат со свежайшими овощами, бокал дорогого красного вина. Запах еды ударил в нос, и я понял, насколько голоден.

— Сначала душ, — пробормотал я, чувствуя, как грязь и напряжение дня липнут к коже.

— Разумно — Сирена лениво потянулась, демонстрируя изгибы своего тела — не хочу, чтобы ты пачкал мои простыни городской пылью и чужими страхами.

Горячая вода смывала усталость, но не могла смыть внутреннее напряжение. Выйдя из душа, я накинул халат и сел за стол. Сирена устроилась напротив, все так же нагая, подперев подбородок рукой и наблюдая за мной с лукавым любопытством. Я ел, и впервые за долгое время почувствовал что-то похожее на уют. Это было абсурдно. Я сидел в халате за столом напротив голой женщины, которая держала меня на коротком поводке и только что получила компромат на мэра города, добытый моими руками. Но тишина, нарушаемая лишь стуком вилки о тарелку, аромат вкусной еды, ее спокойное присутствие — все это создавало странную иллюзию дома. Будто мы обычная пара, ужинающая после рабочего дня. Будто мы женаты. Эта мысль была настолько дикой и неуместной, что я едва не поперхнулся.

— Наелся, герой? — спросила Сирена, когда я отодвинул пустую тарелку. Ее глаза блестели — готов к десерту? Или, вернее…к отработке?

Она поднялась и, взяв меня за руку, повела в спальню. Я шел послушно, как будто ноги сами несли меня. Она мягко толкнула меня на огромную кровать, застеленную черным шелком, и легла рядом, повернувшись ко мне. Ее рука скользнула по моей щеке, затем к волосам.

— Знаешь, Арти, — начала она вкрадчиво, ее пальцы нежно перебирали мои пряди

— сегодня мне пришлось немного побыть для тебя мамочкой. Направлять, подсказывать, оберегать от глупостей… — она усмехнулась — думаю, этот опыт нужно закрепить. Заодно покажешь мне, как сильно ты меня любишь…как сильно ты во мне нуждаешься.

Ее рука опустилась ниже, к ее собственной груди. Высокой, полной, с напряженным темным соском. Она указала на нее пальцем.

— Давай, Арти. Соси.

Я замер. Это было…неожиданно. Странно. В наших играх было многое, но такого — никогда. Я смотрел на ее грудь, потом в ее глаза, ища подвох, насмешку. Но она выглядела серьезной, хотя в глубине зрачков плясали знакомые бесенята.

— Сирена, это… — начал я, не находя слов.

— Что «это»? Это естественно, мой милый — она провела пальцем по моему подбородку — ты устал, ты был на грани, ты нуждаешься в утешении, в абсолютном принятии. Что может быть более утешающим, чем возвращение к истокам? К той безусловной связи, которая формируется в младенчестве? Это чистая психология, Арти. Оральная фиксация, потребность в безопасности, регрессия к состоянию, когда все твои нужды удовлетворялись одним-единственным источником тепла и пищи — она чуть наклонила голову — кроме того, это самый интимный акт подчинения и доверия. Ты отдаешь себя мне полностью, не только разумом, но и телом, инстинктами. Ты показываешь, что я — твой центр мира, твой источник всего. Неужели ты откажешь своему самому главному человеку в такой малости?

Ее аргументы, как всегда, были смесью циничной логики, психологических манипуляций и неприкрытой лести моему эго (самый главный человек!). И, черт возьми, это работало. Усталость, пережитый стресс, странное чувство домашнего уюта и ее гипнотический взгляд сделали свое дело. Я наклонился и послушно припал губами к ее груди.

Сосок был твердым, кожа пахла ее уникальным ароматом — смесью дорогих духов и чего-то неуловимо женского, теплого. Я неловко, неумело начал сосать, чувствуя себя одновременно смущенным и странно умиротворенным. Сирена удовлетворенно вздохнула. Ее пальцы зарылись в мои волосы, нежно поглаживая затылок.