Чтение онлайн

— Ганс, — сказал я ровно. — Слезай. Разговор есть.

Ветеран медленно повернул голову, оглядел меня мутным глазом и сплюнул в сторону.

— А, барон, — голос у него оказался низкий, прокуренный, с хрипотцой. — Уже и покурить нормально не дают. Сразу, иди, Ганс. Работай, да? Вот все вы бароны одинаковые. А я тебе что? Кобыла ломовая?

— Ты мне — бывший сотник Легиона, — я прищурился, почти копируя его собственный прищур. — И поговорить я с тобой хочу, как бывший легионер с бывшим легионером. Если ты еще, конечно, помнишь, что это такое.

Ганс дернул щекой, там, где шрам стягивал кожу, с презрительной гримасой раскрыл было рот, но тут же замолк. Вздохнул, докурил трубку до конца, выбил пепел о колесо, спрятал кисет за пазуху. Потом спрыгнул с телеги, пошатнулся, но удержался и выпрямился. Что меня удивило: глядел он на меня уже почти трезво.

— Помню, — сказал он глухо и перевел взгляд в сторону строившейся стены. — Слишком хорошо помню. Поэтому и поверил вашим сказкам про крепость на границе. Пока все сходится.

Я кивнул и огляделся. Заметив воеводу у одной из повозок, махнул ему рукой.

— Марко. Как поедите и отогреетесь, через час жду тебя и Ганса на плацу. Разомнемся немного и проверим, не растерял ли наш сотник свою боевую удаль.

Ганс фыркнул и проворчал что-то нечленораздельное.

Марко кивнул, но в глазах его мелькнуло сомнение. Он глянул на шатающегося ветерана, и, кажется, уже прикидывал, сколько шишек набьет этому пропойце, прежде чем тот хотя бы встанет в стойку. Недооценивал его.

Увидев его взгляд, сотник сплюнул и расслабленно развел руки в стороны.

— Салага, если ты думаешь, что твоя деревенская туша мне сможет что-то сделать… Ты крупно ошибаешься.

— Посмотрим, старик, — дернул губой Марко, а его обычно добродушное лицо помрачнело.

Честно говоря, кто кого поставит на место — судить не берусь. Опыт против молодой удали… Это может быть любопытно.

Я направился к усадьбе и позади услышал едкий смешок сотника.

— Ты мне лучше скажи, есть у вас тут пригубить чего? Если ты понимаешь…

— Есть, как не быть, — бросил Марко сквозь густую бороду. — Но только за заслуги.

— Какие такие заслуги? — опешил Ганс, судя по голосу.

— Какие тебе в ближайшее время точно не светят, — хмыкнул воевода.

— Да ты нарываешься, юнец?!

…

Дальше я в их перебранку уже не вслушивался. И на такого пройдоху найдется своя поруха. Давать ему время «акклиматизироваться» я не собирался — раз уж он сразу напирает на свой опыт, тогда и спрашивать с него надо как с опытного.

Усадьба встретила меня запахом воска и сухих трав. Услышав шаги, баронесса Мироника вышла в сени. Ее лицо выглядело слегка осунувшимся, с темными кругами под глазами, но с мягкой терпеливой улыбкой, которую в первый месяц нашего знакомства я у нее вообще не замечал — она появилась намного позже, когда горе слегка зарубцевалось, а жизнь начала налаживаться.

Она молча обняла меня, прижалась на миг щекой к жесткому вороту плаща и отступила, разглядывая «сына» с тревогой и гордостью одновременно.

— Похудел, — сказала она негромко. — Лицом спал. Опять не ел толком?

— Дорога… матушка, — я позволил себе коротко коснуться ее плеча. Сколько времени не прошло, но я по-прежнему испытывал легкую неловкость, притворяясь ее сыном. — Некогда было. Все делали в пути.

— Сейчас на стол соберу, — Мироника тут же засуетилась, поправляя косынку. — Щи еще с утра томятся, хлеб свежий. И варенье из морошки — помнишь, ты в детстве любил? Три банки закатала, летом думала, к весне съедим, а оно вон как… — слегка погрустнела она.

Я перебил ее мягко, но твердо:

— Позже, матушка. Сперва дело, — и я мотнул головой себе за спину, после чего обернулся.

В сени из-за моей спины робко выглядывал Лоуренс. Я кратко представил его Миронике, ненароком сказав, что это наш будущий главный алхимик, отчего юноша аж зарделся и как-то неуверенно пожал плечами. Ну это пока неуверенно. Пока он не знает того, что знаю я, человек с Земли XXI века. Даже не будь в этом мире магии — я очень о многом мог ему подсказать.

Мироника поприветствовала его чинно и благодушно, обещала накормить, после чего я провел Лоуренса через сени в заднюю половину усадьбы, туда, где раньше хранили соленья, старую сбрую и сломанную утварь. Неделю назад я велел освободить эту комнату, вымести паутину, заменить прогнившие половицы, смастерить шкаф, тумбочку, притащить кровать, — все это сколоченное на скорую руку деревенским плотником.

Жилье алхимика вышло скудным, но чистым и по местным меркам вполне благообразным. Как и Лоуренса, оно меня не особо заинтересовало, поэтому мы тут же вернулись в коридор и спустились в каменный подвал усадьбы, где одно из помещений я выделил под алхимическую лабораторию.

Посередине будущей лаборатории уже стоял широкий дубовый стол у приподвального окошка, выходящего в сторону бывшего пустыря, где ныне располагался «драконий ангар». Окно на зиму застелили новой холстиной. Вдоль правой стены примостилось несколько рядов длинных грубых полок.

Лоуренс быстро освоился и, ничего не говоря, начал выкладывать свои склянки: пузатые, узкогорлые, из мутно-зеленого стекла. На стол поставил две ступки, деревянную и каменную, вытащил пучки сухих трав, перевязанные бечевкой, расположил маленький медный тигель с погнутым краем, и многое другое, что я так на первый взгляд и не опишу. Отдельно, почти благоговейно, он поставил на стол деревянный короб. Судя по бережным движениям, там лежало что-то по-настоящему ценное.

Я молча наблюдал за ним, прислонившись плечом к дверному косяку. Вспомнил, о чем он рассказывал в дороге. Когда-то юноша мечтал поступить в магическую академию в столице одного из центральных герцогств, но она разбилась о суровую реальность, в которой магами становились либо потомственные аристократы, либо дети из именитых торговых семей, готовых швыряться деньгами за дорогое обучение. Ну либо природные дарования один на тысячу. Тысячу тех, кто имел к этому задатки.

— Окно надо бы дополнительно заклеить и утеплить, — сказал Лоуренс, не оборачиваясь. Голос его дрогнул и сбился на полуслове. — Сквозняк… Реактивы могут испортиться. И печь бы… хотя бы маленькую жаровню, чтобы температуру держать.

— Сделаем.

— Воду лучше не колодезную, а дождевую, собранную не в железо, а в глину… — он осекся, словно только сейчас осознал, кому это говорит. Замер с полуразмотанным пучком полыни в руках. — Простите, барон. Я… — он сглотнул. — … не требую, конечно. Я отработаю. Честное слово, отработаю.

Я молча вытащил из кармана плаща увесистый мешочек с сотней серебряных крон. Подкинул его и положил на край стола.

— На первое время, дабы обжиться, — сказал я, — и на материалы. Что нужно будет сверх — скажешь Харлему, он решит, главное не бойся объяснять, что и для чего будет нужно.

Лоуренс уставился на мешочек так, словно я выложил перед ним не монеты, а живой огонь. Пальцы его дрогнули, потянулись к серебру, отдернулись.

— Барон, а вы… не боитесь? — выдавил он наконец. — Я же могу все испортить…. Или даже сбежать с деньгами. Наврать про опыты. Вы же меня совсем не знаете.