Чтение онлайн

— Три банки разом?

— Одна за одной, господин. С разрывом.

Так. Это уже не похоже на обычную испорченную краску.

Но разбираться будем потом, сначала нужно разгрести последствия.

На Ремесленной я с ходу врезался в толпу у дверей. Окна выбило наружу: стекло хрустело под сапогами, в рамах торчали зубчатые осколки, а по мостовой валялись щепки ставен и керамическая крошка от разорванных банок. Двое стражников подпирали крыльцо и изображали истуканов на посту. Я втянул носом кислый запах растворителя, краски и чего-то горьковато-алхимического, поморщился. Из толпы зашептали в мою сторону.

Тибор вышел навстречу с лицом приговорённого. Борода в зелёных кляксах, на плече жёлтый потёк, а сжатый кулак побелел в костяшках.

— Господин Винтерскай. Это моя вина, краска пол года в подвале простояла, думал сэкономить, что добру пропадать, а оно вон как вышло… Я приму любые штрафы, и заказ отменяйте сразу. Людей пока не отпускаю, осколки доберём, да следы уберём.

— Все целы?

— Все, господин. Двоих в стену отбросило, осколками посекло, сыну распороло щёку, но кости и глаза целые. Ничего серьёзного.

— Тогда штрафы пока отложим. Заходим.

Тибор замер на секунду, потом мотнул головой и шагнул внутрь первым.

Я шагнул внутрь и охватил зал одним взглядом. Зелёный, жёлтый и красный рассекли стены кривыми взрывными лучами, потолок покрылся засохшими подтёками, а пол утонул в лужах краски с керамическим крошевом. Запах ударил в нос — резкий, кислый, словно что-то долго бродило в закупоренной бочке, а потом решило превратиться в химическое оружие. Артель сидела на корточках вдоль стен и собирала осколки в холщовые мешки.

Когда я вошёл внутрь, сын Тибора шмыгнул носом и втянул голову в плечи.

— Господин Винтерскай, белой и чёрной здесь осталось несколько вёдер, — Тибор показал на ряд уцелевших банок у дальней стены. — Но это всё из той же партии. После такого я этой дрянью работать не стану. Нормальную белую или чёрную ещё достану, пусть и с переплатой. А вот с цветной беда: в городе её только Алхимики варят. Если они перекроют лавки, нам новый цвет не найти. В срок не успеваем при любом раскладе.

Дрянь дело.

Я уже прикидывал, где за ночь найти краску в обход Гильдии, когда взгляд зацепился за уцелевший ряд. Крышки на банках медленно вздувались, а по керамике крайней ползла трещина толчками.

Да это же как Шампанске! Газ выдавливает пробку, и если зазевался, прилетит в глаз.

— Тибор, к стене все! Бегом! Крышки откручиваем медленно и стравливаем воздух!

Тибор рявкнул на артель таким голосом, что подмастерья отлетели от банок раньше, чем поняли команду. Я сам рванул к ближайшей, и краем глаза увидел, как Тибор подхватывает соседнюю.

Открутил крышку на четверть оборота.

В лицо ударила струя воздуха с гудящей энергией. Энергией, мать её. В обычной краске такого быть не должно, хотя кто его знает, из чего делают эти краски.

— Тибор. Что это за краска такая и где ты её брал?

— Особая, из натуральных компонентов с высоким содержанием духовной энергии. Для стойкости. Но, видать, забродила. — Он сплюнул на пол и зло докрутил крышку обратно после стравливания. — Простите, господин. Я даже подумать не мог, что оно вот так выйдет.

Хм, из натуральных компонентов? Я активировал «Духовного Кулинара».

В лужах краски проступили тонкие светящиеся прожилки духовной энергии. Не ровные, как в хорошем настое, а сбившиеся в комки, будто дрожжи в тесте, которое забыли у печи.

Я присел, окунул палец в зелёную лужу и растёр каплю между большим и указательным.

Краска вспыхнула.

Не сильно — мягко, изнутри, зелёным холодным светом. Потом огонёк пополз по пальцу тонкой жилкой и погас, оставив на коже влажный след.

Я мазнул краской по сухому участку стены рядом с дверью и подождал. Свет не исчез сразу — только стал ровнее, будто краска впитала сумерки и теперь отдавала их обратно.

Тибор выругался сквозь зубы.

— Всё, точно испортилась дрянь. Выбросить надо всё, что осталось. У меня в подвале мастерской ещё банок двадцать из той же партии, и если они тоже так рванут…

Двадцать банок.

А я сидел и смотрел на свой светящийся палец. И видел совсем другое. Стены, которые сами горят в сумерках. Вывеска, которую видно с другого конца улицы. Неон, мать его, только на духовной энергии.

— Ничего не выбрасывать, — сказал ему.

Тибор моргнул.

— Господин?

— Я выкупаю у тебя всю эту краску. Все двадцать банок из подвала и уцелевшие здесь. Только сначала каждую стравить аккуратно.

Он посмотрел на мой светящийся палец, потом на заляпанные стены, потом снова на меня.

— Как скажете, господин Винтерскай, отдам вам в подарок, в счет ущерба.

— Договорились.

Я встал и огляделся, нужно решить теперь что делать с ремонтом. Обвёл стены взглядом и зацепился за мазню и пятна что разлетелись по всем стенам. Местами почти узор, местами просто разводы. Рисунок дикий, живой, а теперь ещё способный светиться. И что со всем этим делать?

Стоп.

Из памяти всплыло пятнистое нечто на стенах одного московского заведения, куда я заходил со знакомым архитектором. Лофт, фьюжн, контролируемый хаос. Бабло платили за то, чтобы выглядело как взрыв на фабрике краски. А тут мне этот взрыв подарили бесплатно. Придурки.

Я взял у ближайшего подмастерья кисть, окунул в лужу на полу и провёл по стене полосу поверх чужой кляксы. Шагнул в сторону, оценил. Ещё мазок, под углом.

— Господин… — подмастерье дёрнулся ко мне, протягивая руку.

— Заткнись и смотри, — оборвал Тибор, не отрывая от меня глаз.

Я дорисовал поверх жёлтого пятна красный росчерк, чтобы связать цвета. Отошёл на три шага. Прищурился.

Хм… А ничего так, не Пикассо конечно, но… Достойно.

— Тибор, новый план. Пол делаем целиком чёрным. Потолок — белым, и тоже целиком. Стены оставляем как есть, пройдитесь кистью по моему примеру и сделайте хаотичные рисунки, связывая кляксы друг с другом в единую композицию. Кухонный угол и стойка выдачи сделайте белыми. Они должны ярко контрастировать с ярким залом. Краску используй обычную.