Чтение онлайн

– Любовь – это когда желание помочь сильнее желания обладать.

Я очень старалась найти в этих словах какой-то смысл. Но они были похожи на скучную формулу из учебника, которая мне никогда не пригодится.

– Мне это непонятно, – призналась я наконец.

Герцен улыбнулась, легко коснувшись моего плеча кончиками пальцев. Наивысшее проявление наших объятий.

– Я знаю. Просто запомни на всякий случай.

Дома я рассказала легенду об Элизе своей сестре, и Хэйни пришла от нее в дикий восторг. Она заставила меня повторить эту историю раз пять и записала ее в один из своих блокнотов, которых у нее всегда был целый ящик. Текст она обклеила розовыми и золотыми сердечками, а под ним нарисовала влюбленную парочку.

– Сэйнн, это же здорово! – сказала она, покончив с этим занятием. – Если кто-нибудь тебя очень сильно полюбит, ты сможешь стать человеком. Не почти, а настоящим человеком!

– Зачем? Мне и так хорошо.

– Но тогда ты сможешь быть со своим возлюбленным.

– Угу. Хэйни, по-моему, ты кое-что упустила. Если я стану человеком, то мой «возлюбленный», – я показала пальцами кавычки, – сразу же умрет, и мы все равно не будем вместе. Как видишь, нельзя получить все и сразу.

– Ну… К тому времени я стану доктором и спасу его! Я обязательно что-нибудь придумаю! – пообещала Хэйни, пряча блокнот под подушку.

Я знала, что теперь она будет мечтать о том, как я стану нормальной. И промолчала, решив не портить ей это удовольствие.

В аэропорту Схипхол пограничник, грузный лысый мужчина со шрамом на щеке, задерживает взгляд на моей фотографии в паспорте. Я привыкла. В шестнадцать лет я красила волосы в угольночерный цвет с рыжими прядями и носила золотистые линзы. Из-за этого меня иногда не узнают на старых фотографиях. Не то что бы мне хотелось создать демонический образ – просто нравилось экспериментировать. Можно подумать, что дискорд, порождение тьмы, должен обязательно выглядеть так, как будто провинциальная дэт-метал группа пригласила его на сьемки своего дебютного клипа на сельском кладбище. Но это просто глупый стереотип. Карел обожает белые рубашки, многим дискордам нравятся светлые цвета и яркие аксессуары. Хотя, чтобы выделиться, нам часто даже не надо ничего делать – благодаря редкому сочетанию генов у дискордов бывает необычная внешность. У меня светло-русые волосы и карие глаза, так что на фоне голубоглазых нидерландских девушек я выгляжу иностранкой. Но встречаются и более причудливые сочетания – темная кожа и синие радужки, гетерохромия, седые пряди или черты лица какой-нибудь знаменитости, жившей в позапрошлом веке. Еще один признак того, что природа сошла с ума, пытаясь придать нам человеческий вид.

Аэропорт шумит, как гигантский многоярусный водопад, потоки людей разбиваются на брызги – одиночек, которые разбредаются кто куда.

Я покупаю кофе с грудастой русалкой на стаканчике – большой американо, три пакетика коричневого сахара. Пару раз фотографирую зал. Потом напишу пост об отдыхе в Риме – подписчики любят такой контент.

На экране всплывает сообщение: «Привет, ты уже в А.? Как отдохнула без меня? (эмоджи – дьявольская рожица) На вечер все в силе?»

Карел. Я делаю глоток кофе и начинаю набирать сообщение, но тут в меня с разбегу кто-то врезается. Пластиковая крышка соскакивает, и меня накрывает кофейной волной.

– О, простите, пожалуйста… Вы в порядке? Боже мой, Сэйнн! Сэйнн, это ты?!

Я сразу узнаю парня, который стоит передо мной, хотя еще несколько секунд растерянно щурюсь, делая вид, что не узнала. Лучистые серые глаза с густыми светлыми ресницами остались совсем детскими, волосы цвета сухой травы все так же лежат беспорядочными завитками, потрепанную куртку-авиатор украшают бесчисленные нашивки и значки, и, если бы не шесть футов роста, я бы решила, что это та самая куртка, которую он носил в школе. Впрочем, значки явно перекочевали со старой на новую – некоторые, с персонажами «Звездных войн», я даже запомнила.

– Привет! – Я улыбаюсь, потому что люди обычно улыбаются при встрече, и выдаю подходящую шутку. – Хорошо, что в этой стране у всех непромокаемая одежда.

Кофе ручейками стекает с моей синей парки, которую я только что выудила из чемодана. В Риме она так и не пригодилась – было слишком тепло.

– Да, – смеется Ливень. – Прости, что так налетел на тебя. Но, если б не налетел, не узнал бы.

Смущенная улыбка, а глаза так и остались совсем детскими.

– И я бы тебя не узнала. – Вру, я узнала бы его и через сто лет. Узнала бы и обошла бы за версту, если бы заметила раньше. – Куда ты так спешишь?

– Хотел автобус до города поймать. – Он секунду медлит с ответом, поправляет лямку рюкзака на плече. При нем нет багажа, только желтый Kanken [6] , тоже весь в значках и побрякушках. – Но теперь, кажется, есть повод пригласить тебя на кофе. А потом вместе доедем на такси, идет?

Секунду я раздумываю – может, согласиться? Ведь кофе я так и не выпила. Но потом решаю, что не стоит. Мне неохота ходить, как по минному полю, по следам детских травм.

– Извини. – Мне не за что извиняться, я не виновата в том, что не хочу его видеть, но так принято говорить. – Меня ждут, а я и так опаздываю, как раз остановилась написать. Пока, рада была тебя увидеть!

Нет, не рада. Ощущение такое, как будто он вылил на меня не горячий кофе, а ведро болотной воды – холодной, затхлой и противной. А противнее всего то, что я не успела вовремя уйти.

Ливень тоже прощается, ему явно неловко меня задерживать. Желает хорошего дня, я машинально отвечаю тем же и ухожу, почему-то точно зная, что он смотрит мне вслед.

Я никогда не понимала, почему нравлюсь Ливню. Опустим тот факт, что я в принципе не понимаю, почему люди нравятся друг другу, – не ради взаимной выгоды и не за какие-то качества на время, а с первого взгляда, просто так и навсегда. Мне люди в лучшем случае подходят, устраивают меня и не раздражают. Исключением стала, пожалуй, только моя сестра, но это другое – мы выросли вместе. А вот просто так сказать абсолютно чужому, постороннему человеку, мол, жить без тебя не могу, – этого я не понимаю. Ведь если тебе кто-то понравился, не обязательно, чтобы он все время был рядом?

С Ливнем мы познакомились через несколько месяцев после случая с Викторией. В школе одноклассники со мной не разговаривали, на переменах и в столовой я всегда сидела одна, а если над лабораторной или докладом нужно было работать в паре, учителям приходилось заставлять других детей подойти ко мне. Меня боялись и за спиной называли убийцей и ведьмой. Позже я узнала, что у людей изоляция в социальной группе считается жестоким наказанием, и очень удивилась. Если бы меня так «наказывали» с самого детства, то помощь «специалистов» не понадобилась бы. Я не страдала от одиночества – я им наслаждалась и радовалась, когда вокруг меня никого не было. Раньше такое случалось редко – и дома, и в школе я постоянно была на виду. Я поняла, что окружающие меня люди чувствуют тьму и она пугает их, заставляет обходить меня стороной. Это было приятным открытием. Но потом появился Ливень и оказалось, что на него тьма не действует.

Я не запомнила день, когда он пришел в наш класс, – кажется, это было осенью, потому что в сентябре его семья переехала в наш город. Я опоздала на первый урок – перед выходом из дома у меня сломалась молния на рюкзаке и пришлось упаковать его в пакет из супермаркета, чтобы он не промок под дождем, а потом еще выслушать стенания отца по поводу того, что я совсем не берегу вещи. Поэтому меня не было в классе, когда нам представили нового ученика. Но так как он тоже держался в стороне от остальных, как и я, однажды на перемене, когда я читала книгу на диванчике в коридоре, Ливень подошел, постоял рядом, потом подсел ко мне:

– Привет! Что ты читаешь?

Я молча показала ему обложку «Покушения» Харри Мулиша. Я взяла эту книгу в библиотеке вместе с несколькими другими книгами, в которых упоминалась Вторая мировая война. Когда мы проходили эту тему на уроках, я задавала много вопросов – меня интересовала природа такого масштабного хаоса. Поэтому одноклассники решили, что я не ведьма, а фашистка и готовлю какое-нибудь страшное преступление.

– О! – воодушевился Ливень. – У нас дома есть эта книга, но я еще не читал. Интересная?