Чтение онлайн

Захар не сводил с меня печальных глаз.

– Ты хоть понимаешь, что натворил?
– спросил он. Его тон меня, честно говоря, покоробил. Захар сказал это так, будто я взял винтовку и перестрелял на улице всех прохожих, а сам ничего не понял, но как воспитанный мальчик на всякий случай решил извиниться.

– И что же я такого натворил?
– пытаясь не вспылить, поинтересовался я.

– Предал доверие, - жестко пояснил Захар.
– Тебе теперь доверять нельзя, мало ли, какой ты крендель выкинешь.

– И не доверяй, - предложил я.
– Это твое дело. Я не против.

– Рад, что ты понимаешь, что доверия не купишь.

– А у меня пусты карманы, чтобы его покупать, - отозвался я, подсознательно осознавая, что перехожу из позиции защиты в нападение. Но я ничего не мог с собой поделать.
– Так что бесполезно повышать цену.

– Тебе хоть стыдно?
– неожиданно прямо спросил он.

"До ужаса! Мне мерзко. Я хочу провалиться сквозь землю".

Но из какого-то детского упрямства я не сказал этих слов, вообще не ответил. Да, я знал, что вот так, за одну встречу, он меня, естественно, не простит. Но какого черта задавать мне подобные вопросы? Или Захар ждет, что я сейчас расплачусь от стыда и чувства вины? Если так, то ждет он совершенно зря.

– Захар, я пришел сюда за кольцом, - напомнил я.
– Отдай его, и я уйду. Не хочешь продолжать мое обучение, и не надо. У меня есть книги и мудрый домовой. Я справлюсь, будет трудно, но я справлюсь, можешь не сомневаться, - я встал. Захар поднялся одновременно со мной, пошел и достал мое кольцо из ящика комода.

– Держи, - он протянул его мне.
– Не беспокойся, я его почистил после путешествия по канализационным трубам.

– Я не беспокоюсь, - заверил я и надел колечко на палец, рубин запылал радостным огнем и тут же погас. С ним на руке сразу же стало привычно и спокойно, будто я с этим кольцом с самого рождения.
– Ну, до встречи, - сказал я и собрался прочесть заклинание Короткого пути.

– Садись, - остановил меня Захар.

Я, не понимая, уставился на него. Чего еще ему надо? Я думал, ему не терпится, чтобы я поскорее убрался подальше.

– Зачем?
– поинтересовался я.

– Садись, садись, - повторил он.
– Поговорим.

Я не хотя вернулся на свой стул.

– О чем?

– О тебе.

– Ну уж нет, - возмутился я.
– Я о себе и так много знаю, не хочу я о себе разговаривать!

– И что же ты о себе знаешь?

– Много чего, - не сдавался я.
– Мне этого достаточно.

– А мне - нет, - возразил он.

– И что с того?
– не понял я.

– И то. Ты мой ученик, как-никак. Или забыл?

– Я думал, ты только что от меня отказался…

– Ты стал слишком много думать, - фыркнул Захар, - тебе это не на пользу.

– Ну да, - обиделся я, - с моими умственными способностями думать вообще вредно, а то последние мозги иссохнут.

– Агрессия тебе тоже не идет, - перебил меня он. К Захару возвращались его медлительность и спокойствие, с которыми он никогда не расставался.

– А что же мне идет?
– язвительно поинтересовался я.
– Сидеть молча и пучить глазки?

– Думать вовремя, - невозмутимо ответил он, - не долго, но головой. А еще не поддаваться эмоциям, а то совсем нервный стал. И получше различать добро и зло. А то, я смотрю, для тебя черная и белая магия стали едины.

– А еще мыть руки перед едой, - продолжил я.
– Не беспокойся, для таких советов у меня есть бабушка.

– У тебя за пять дней самобичевания накопилась наглость, и ты решил ее на меня выплеснуть?
– по-прежнему спокойно осведомился Захар.

– Возможно, - прошипел я, - я психованный, за свои действия не отвечаю…

– Слушай, - перебил он меня, - Денис, давай серьезно.

– Давай, - согласился я, радуясь, что Захар перестал злобствовать сам и злить меня.

– Денис, ты действительно готов уничтожить Темного Властелина?

– Да, я же вернулся.

– А как же твои заявления, что нет разницы между черной и белой магией, что обе они приносят только вред? Или ты и по этому поводу передумал? Что-то не похоже.

– Не передумал, - ответил я.
– Но Темный Властелин не черная магия, а только один человек…

– Маг, - исправил он меня.

– Ну, маг, - скривился я.
– Но, предложи ты мне уничтожить всех черных магов, я бы сказал, что это бессмысленное кровопролитие, и послал бы к черту. Но этот Властелин на пару с Брагосом, действительно, творят зло.

– Да, похоже, прежде чем прийти сюда, ты на самом деле подумал, - признал Захар. Он откинулся на спинку стула, сложив пальцы рук домиком, и задумчиво смотрел на меня.
– Вот только действительно ли ты веришь в то, что говоришь?

– Знаешь что, - теперь я по-настоящему обиделся, - я всегда говорю, что думаю! Полагаешь, я тебе нагло вру все это время? Или, может, считаешь, что я тайный агент черных?

– Уймись, я так не думаю.

Но я не унялся.

– Неужели? Тогда какого черта задавать такие дурацкие вопросы?

– Да послушай же, - Захар пошел на попятные.
– В том, что ты служишь черным, тебя никто не может подозревать.

– Это еще почему?
– прицепился я.
– Думаешь, не справился бы?

В ответ он усмехнулся. Ну, морда!…

– Не справился бы, - спокойно объяснил Захар.
– Тайным агентом ни один маг быть не может. Если он переходит на другую сторону, у него обязательно меняется цвет ауры. А она у тебя не черная, поэтому подозревать тебя в предательстве глупо.

– Но она и не белая, - вспомнил я слова Пургена.

– Откуда знаешь?

Ба! Похоже, мне удалось удивить самого Захара Спокойного.

– Кот сказал, - важно ответил я, упиваясь тем, что умудрился поразить своего наставника.
– Сам же проповедовал, как для мага полезен кот-хранитель.

– Хоть чему-то научился, - вздохнул Захар.

– Не переводи тему, - попросил я.
– Мы говорили о моей ауре. Будь добр, поясни, отчего она взяла и посерела? Я, что, линять начал?

– Нет, линять ты не начал, - успокоил он.

– Тогда что с ней? В жизни не поверю, что она просто так изменилась. Здесь у вас ничего просто не случается.

Захар молчал, изучая свои руки с таким видом, будто впервые их видел.

– Эй!
– я нетерпеливо окликнул его.
– Не соблаговолишь ли ты ответить на заданный вопрос?

– Нет.

– Что значит - нет?!

Захар вздохнул.

– Не могу.

Я совершенно обалдел от подобного признания. Не может он, видите ли. Значит, когда я ему говорю, что не могу, он разочаровывается до слез, а сам запросто заявляет: "Не могу". Равноправие, блин, процветает!