Чтение онлайн

Дни шли за днями — девушки росли, оставаясь все такими же непохожими. Одна постигала учения Томаса Мора, а другая – науку флирта.

И вот, однажды, в год, когда им исполнилось семнадцать лет, жизнь их кардинально переменилась. Дело в том, что по соседству с их земельными угодьями купил владения молодой лорд, единственный наследник своего богатого рода — купил, надо полагать, польстившись на обширные охотничьи территории…

Абель подалась вперед, вслушиваясь с большим интересом — о своем полубеспокойстве она и думать забыла, — предчувствуя начало романтической истории. И, надо признать, предчувствие ее не обмануло.

— Как вы, Ваше Величество, полагаю, уже догадываетесь,— продолжила колдунья, — молодой лорд, а звали его, кстати говоря, сэр Эдвард Бертрам, тут же стал объектом повышенного внимания со стороны юных провинциальных барышень. Сами понимаете, каждая из этих леди мечтала удачно выйти замуж — а молодой наследник богатого рода, к тому же в высшей степени образованный и учтивый — партия, о которой можно было только мечтать. Поэтому дни лорда Бертрама проходили в компании воркующих девиц — но особенно сблизился он с сестрами Лукас.

Часто можно было наблюдать такую картину: сэр Эдвард и леди Сьюзен, сидя в высокой траве и прислонившись спинами к широкому дубу, неспешно рассуждают о книгах, которые оба читали, о странах, в которых когда-то бывал молодой лорд и в которых никогда не бывала она. Периодически сэр Эдвард отвлекался, чтобы ответить на тот или иной вопрос Элен — вопросы ее касались в основном развлечений, и на них молодой лорд отвечал довольно коротко и, как могло показаться, не слишком-то охотно.

Юная королева восторженно улыбнулась, предчувствуя скорую романтическую развязку — и она была вполне права… только, быть может, была жестоко обманута в своих ожиданиях.

Ведьма, взглянув на нее, неожиданно мягко улыбнулась, призывая к терпению.

— И вскоре настал тот день, когда сэр Эдвард в очередной раз пришел в дом Лукасов и, преодолевая смущение, сделал предложение руки и сердца… Элен.

Абель показалось, что она ослышалась.

— Что? Элен?! Но…

— Оказалось, что молодого лорда с самого начала пленили ее живость, ее веселость, общительность… и, наверное, с самого первого дня решил он сделать ей предложение — хотя за это не поручусь, это мне неведомо.

Женщина вздохнула — и в первый раз в ее голосе сквозь мелодичность и беспристрастность стало проступать совершенно иное чувство… совершенно явное чувство. Сочувствие.

— Бедная, бедная Сьюзен! В семнадцать лет каждая юная леди уверена, что если уж она влюблена — то навек, и ни о какой другой сердечной привязанности и речи быть не может, но только в случае с Сьюзен и немногими другими девушками подобного склада можно с уверенностью утверждать, что это так и есть. Сьюзен любила Эдварда и знала, что никогда не полюбит никого другого; ее сердцу, не слишком пылкому, будет достаточно одной несчастной любви, чтобы перегореть, оставив после себя лишь горсть пепла, способную еще греть родных и близких, но не ее саму.

Молодой лорд с самого первого дня понравился ей своей вдумчивостью, серьезностью, он постоянно стремился к самосовершенствованию и самопознанию, стремился впитывать новые знания и делиться ими с теми, кто был к этому готов. Они столько говорили об искусстве, о литературе. Он сделал ей лучший комплимент, заметив, что не ожидал встретить здесь столь образованную леди, к тому же совершенствующую свой ум отнюдь не потому, что внешность не оставляет ей иного выбора, кроме как обратить на себя внимания своей ученостью.

Он был так непохож на всех тех шумных соседских мальчишек, необразованных не желающих образовываться и со временем вырастающих в таких же шумных и необразованных мужчин.

И все это время он, оказывается, мечтал об Элен.

Сьюзен провела в душной, бессильной ночной тишине несколько дней, даже недель — волны отчаяния захлестывали ее с головой, пропитывали тело и душу и совершенно не желали высыхать. И хуже всего было то, что она не могла, никак не могла открыто показать свою боль и свои слезы.

— А что Элен? Неужели она не видела, насколько сестре плохо? Неужели не замечала? Неужели… неужели не могла отказаться от помолвки ради сестры?

— Отказаться от помолвки? Нет. Ей казалось это совершенной глупостью — отказать молодому лорду. Ведь лучшей партии у нее никогда, скорее всего, и не будет! К тому же и родители не позволили бы упускать такой шанс, а о чувствах Сьюзен она не знала…Та так привыкла скрывать их, да и ее весьма легкомысленная сестра в порыве своего ликования просто не увидела бы печаль и подавленность. Хотя, на самом деле, сэр Эдвард не особенно был и нужен Элен — галантные комплименты вскоре приелись, а рассказы молодого лорда и страстные декламации пьес Уильяма Шекспира неизменно наводили тоску. Ей с каждый днем все труднее было слушать все это и держаться с ним вежливо и любезно…

А Сьюзен наблюдала, видела и металась от тоски. Тоска захлестывала, лилась через край, душила, убивала… и усугублялась еще и тем, что девушка должна была быть подружкой невесты на свадьбе. На счастливой свадьбе сэра Эдварда и… ее сестры.

И вечно так продолжаться не могло. В конце концов, любовь и отчаяние толкнули девушку на один шаг… на шаг дикий, решительный и губительный.

Колдунья выдержала паузу, во время которой Абель слышала только, как учащенно бьется ее собственное сердце, тревогой, уже другой тревогой, разрывая грудь.

— В одну, промозглую, ненастную и сырую ночь, за пару дней до венчания, как только луна выплыла из-за туч и пролила свой благостный свет на землю, Сьюзен зажгла свечу и, встав перед зеркалом в своей комнате, произнесла заклятие — заклятие приворота, которое вычитала в одной старой и ветхой книге. Где она ее нашла, неизвестно и по сей день, ведь в роду ее, говорят, никогда не было никаких ведьм и колдунов, но, вестимо, где-то нашла. К сожалению, девушка не отдавала себе отчет в том, что за все в этом мире принято платить, а за любое прикосновение к Силе — тем более.

На следующий день помолвка была расторгнута. И очень скоро молодой лорд повел под венец Сьюзен — и, кстати, нельзя сказать, что Элен особенно огорчилась — напротив, она прекрасно понимала, что сэр Эдвард по характеру гораздо больше подходит ее сестре, чем ей самой. Очень скоро она обручилась с небогатым вольным художником и навсегда покинула ту провинцию — но речь сейчас не об Элен и ее судьбе, которая, впрочем, сложилась весьма и весьма неплохо…

Что же до сэра Эдварда и его жены, счастье их продлилось недолго — а вернее, его и вовсе не было. Сьюзен, конечно, оказалась рядом с любимым человеком, но… но молодого лорда разрывало на части — почти в буквальном смысле этого слова. Он горел и бился в агонии — так души страдают в Аду. Умом он понимал, что сердце его стыло к жене, но что-то неведомое, какая-то сила влекла его к ней, заставляя осыпать поцелуями нелюбимое лицо. Его разрывало и сковывало одновременно – и, в надежде стряхнуть эти цепи из металла гораздо более прочного, чем сталь, он бился и бился… и угас — угас буквально через полгода после замужества. Кстати, те, кого приворожили, и не живут долго — максимум, только пару лет после совершения ритуала и не более того.