Чтение онлайн

– Не клад, а старинное, родовое наследство, капрал!
– отвечал Максим Кириллович и в коротких словах объяснил все дело прежнему своему сослуживцу.

– Велик бог милостью, ваше высокоблагородие! Он утешил вас за долгое терпение!
– проговорил капрал с облегчающим вздохом, которым он как будто бы перевел дыхание после продолжительного, тяжкого труда.

– Правда, правда, капрал, - отвечал майор,- и мы сегодня же отслужим благодарственный молебен с акафистом Николаю Чудотворцу, скорому помощнику в бедах. А теперь пособи ты мне советом: куда припрятать эти деньги?

– Да туда же, ваше высокоблагородие, на прежнее место. Сундук этот крепок: смотрите, как он плотно окован. Мы прибьем к нему новые полосы железа, свежие петли да два-три лишних пробоя с замками, так пусть-ка попытаются в него забраться; а утащить его никто не может: эдакой тяжести под мышкой не унесешь! Комнату станете вы тоже запирать двойным замком; а что нужно из денег для обиходу, отложите в железную шкатулку...

– Дельно, умная голова!
– отвечал ему майор.
– Так, благословясь, примемся же за дело. Принеси все, что нужно, а я, между тем, отсчитаю деньги...

Целое утро майор с капралом работали над сундуком, запершись в комнате. Хлопцы слышали стук, но не могли догадаться, что там делалось. За час до обеда майор вышел и послал за священником. Ганнуся с неописанною радостью увидела веселое лицо отца своего. Все домашние, собравшись к молебну, дивились и не могли понять, за какой счастливый случай пан их так усердно благодарил бога? Но Ганнусе не нужно было знать ничего более: она видела отца своего довольным, и милая девушка, с теплыми слезами стоя на коленях, благодарила все силы небесные за избавление его от тяжкой душевной болезни.

В эту самую минуту вошли Спирид Гордеевич и Левчинский. Они стали с молящимися, и поручик, заметно было, молился с великим усердием. По окончании молебна войсковый писарь вызвал майора в другую комнату и сказал ему без околичностей, что приехал с женихом к его дочери.

– С каким женихом?
– спросил майор несколько надменно.

– Сосед!
– отвечал ему Спирид Гордеевич.- Мы с тобою в таких летах, в которые ничего не пропускают мимо глаз; и ты, верно, заметил, что Алексей Иванович Левчинский и моя крестница Анна Максимовна давно любят друг друга.

– Любят! этого мало. Хорошо любить, да было бы чем жить. Куда он приведет мою дочь? У него только и есть, что ветхая хатка, которая скоро от ветра повалится.

– Откуда такая спесь, любезный кум? Сказать ли тебе всю правду: ведь ты сам немногим чем его богаче...

– Ну, бог весть!
– перервал его речь майор, приосанившись и потирая себе руки.

– Но пусть и богаче, - подхватил войсковый писарь, - в чужом кармане считать я не умею и не охотник. Дай бог тебе разбогатеть; тебе же лучше. Худо только то, что ты не помнишь добра, которое тебе сделано: ты позабыл уже, что Левчинский жизнью своею купил себе невесту, что для твоей дочери бросался он на верную почти смерть...

– Полно, полно, Спирид Гордеевич!
– вскрикнул растроганный майор.
– Вот тебе рука, что сватовство твое не пошло на ветер. Быть так! пусть Ганнуся будет женою Лев-чинского. Видно, на их счастье... Скажу тебе, дорогой мой кум,- продолжал он, понизив голос, - что нынешнюю ночь бог послал мне...

– Клад?
– вскрикнул войсковый писарь с лукавою улыбкой.

– Пропадай они, эти проклятые клады!
– отвечал майор.
– Нет, друг мой, этого грех назвать кладом: я отыскал дедовское наследство.
– Тут майор снова рассказал о своей находке и подал найденную им записку войсковому писарю.

– Подлинно, в этом виден перст божий!
– молвил Спирид Гордеевич, пробегая записку.
– Сам бог благословляет наших молодых людей и посылает тебе это неожиданное счастье, чтоб не было больше никакого препятствия их союзу. Правда, и без того они богаты не были б, а сыты были б. Ты знаешь, у меня нет ближней родни, а дальняя богаче меня вдесятеро и спесивее всотеро: ни один из этих родичей на меня и смотреть не хочет. Имение мое не родовое, а трудовое; я властен им располагать, как хочу...

– Что же ты из него хочешь сделать?
– подхватил майор с обыкновенною своею нетерпеливостию.

– Я разделю его на две части, - отвечал Спирид Гордеевич,- одну при жизни еще уступаю Левчинскому, нареченному моему сыну; а другую по смерти моей завещаю своей крестнице, будущей жене его...

– Добрый, добрый сосед! милый, дорогой кум!
– повторял Максим Кириллович в сильном движении души, крепко сжимая в дружеских объятиях, своего соседа.

– Пойдем же благословить наших детей, - отвечал сей последний, тихо вырываясь из его объятий, - зачем томить их долее мучительною неизвестностию!

Они вышли, держа друг друга за руки, и застали молодых людей в робком ожидании. Ганнуся сидела в углу, повеся голову; Левчинский стоял подле печки, сложа руки и устремя глаза на синие изразцы, как будто бы хотел срисовывать все вычурные фигуры, которыми они были изукрашены.

– Вот, Максим Кириллович, прошу принять нареченного моего сына к себе в зятья, - сказал войсковый писарь церемониальным голосом, взяв Левчинского за руку и подведя его к майору.

– Рад хорошему человеку, - отвечал майор таким же тоном, - и уверен, что дочь моя будет с ним счастлива.

Через две недели все соседство пировало свадьбу Левчинского и Ганнуси. Брачные пиры продолжались несколько дней, и даже Спирид Гордеевич отбросил на время расчетливую свою бережливость: он, по тогдашнему понятию, пышно угостил созванных им соседних панов. Старый капрал, в день свадьбы доброй своей панянки, одевшись по-праздничному, бодро притопывал здоровою своею ногою под веселую музыку мятелицы, журавля и других плясовых малороссийских песен; а еврей Ицка Хопылевич как человек на все способный и всегда готовый угождать своему помещику явился с своими цимбалами подыгрывать гуслисту и двум скрипачам, которых выписали из города.

Несмотря на все старания Максима Кирилловича, слух о быстром его обогащении скоро разнесся по всему околотку. Все узнали, что у него проявилось много денег, не узнали только, откуда он взял их. Стали доведываться у хлопцев, и те проболтались, что пан долгое время искал кладов. Ясное дело: он разжился найденными в земле сокровищами! Много нашлось охотников обогатиться этим легким способом; но все они не так счастливо кончили, как старый наш майор: не у всякого был такой добрый и предусмотрительный дедушка!