Чтение онлайн

Шая улыбнулся и кивнул.

– Спасибо за высокую оценку, моя мать чистокровный человек, и я не смог закрывать глаза на тот беспредел, что стали все страны скопом сразу против Алании. Моя мать благословила меня на это под запретом даже отца. Конечно, она не хотела, а отец не желал, чтобы я был морфом. Он ждал, что родится чистокровный сын.

Я удивленно спросил:

– А чем так хорош обычный человек? Судя по тому, чем отличаются вампиры, оборотни и маги-некроманты в Рании, человек весьма слабое создание.

Они переглянулись и сказали:

– Вот смотри, ты сможешь стать нашим щитом, а другое создание даже не увидит рун. Другое порождение магии не увидит ничего. Рожденный магом поймет, что сегодня утро, лишь позволив себе открыть все щиты, и вдохнет не свежесть воздуха, наполненного запахом трав или снежного горного чистоты, а привычную ему среду из запахов, которые он установит для себя. Фильтры магов, как и вампиров, лишены обоняния. О пожаре им сообщит лишь щит защиты или щит тепла. Тогда как и вампирам – чувство опасности, самозащиты с которой они рождены. А не запах. Это будет лишь шум горения. Они его слышат очень хорошо. Конечно, волки и кошки в других странах не лишены человеческого обоняния, но они лишены чувства труда. Они делают что-то лишь для своей семьи, не клана. Еда, собираемая в общак, это последнее, что они готовы делать. И потому у них не встретишь таких замков как у нас. В Ашании морфы более очеловечились, а так им удобнее было жить в животном облике, забывая о том, кем они могут быть. И сейчас в Ашании все больше и больше морфов окультуриваются. Их жены предпочитают всё же жить обособленно и в обличье волков, так они лучше чуют опасность и могут полноценно выкормить свое потомство.

Они оба вдруг рассмеялись, и Шая объяснил тотчас же:

– Понимаешь, когда я родился у отца в гареме, все женщины переживали, что мама не сможет выкормить меня. Она была так слаба, что не могла встать с постели два месяца, и меня относили в лес на прокорм к женщинам нашей расы. Когда моя мать узнала об этом, был жуткий скандал, да такой, что мама до сих пор не может забыть это моему отцу.

Я улыбнулся и задумался.

– Я бы тоже закатил скандал: ревность, что чужие женщины вмешались в твою семью и показывают, как надо жить и как кормить малыша, твоё дитя – это невыносимо. Или молока у твоей мамы совсем не было?

Тот мотнул головой.

– Молока было много. При её маленькой груди, молока было очень много. Но… ты знаешь, я никогда не думал об этом с такой стороны. А ведь и, правда, горько осознавать, что ты не одна у Императора. И ещё горше знать, что кто-то диктует правила, кому и как жить… – он замолчал, как и Анику, и потом посмотрел на меня долгим взглядом. – Я не могу до сих прийти в себя от твоих слов. Ты прав!!! Ей тяжело досталась любовь моего отца.

Весь остаток дня я узнавал и строение тела оборотня, и как его можно опознать в человеческом обличии, и даже понять к какой расе он принадлежит. А ещё я, наконец-то, почувствовал, что рядом с ними мне спокойно. Я не чувствовал теперь тяжелых взглядов, наоборот, мне хотелось, чтобы они мной восхищались, чтобы вот прямо теряли дар речи. Они и так восхищено почти всегда на меня смотрели, когда я на следующий день рассказывал им, повторяя домашнее задание, что они мне задали. Их удивляла и восхищала моя память, и мы ушли в изучение языков оборотней.

Я с удовольствием погрузился разные наречия, но и этот месяц подходил к концу, времени было очень мало. Я только сейчас осознал, как мне будет без них тяжело. И почему я раньше пытался бороться с ними?! Сейчас бы я уже что-то изучил, но день сдачи экзаменов в школу магии наступил раньше, чем я это понял. Словно и не было тех дней, что я провел в их особняке.

Мы сидели в карете, Шая с Анику смотрели на меня украдкой, боясь, наверное, что я расплачусь. Но я с сухими глазами смотрел в окно и рассматривал каждое деревце, которое мы проезжали черепашьим шагом. Гнетущую тишину нарушил Шая и удивил меня в очередной раз.

– Когда ты познаешь азы щита, то сможешь вот так в карете переносить нас на любое расстояние.

Я прокашлялся и спросил, уточняя:

– Это как? Всю карету?

Он кивнул, с улыбкой поглядывая на Анику. Тот нервно сжимал в руках тонкий лист с гербовой печатью его рода и наконец-то сказал с нажимом:

– Вот этот лист говорит о том, что ты наш муж. Подпишешь ты его или нет – это твое дело. Но я отдаю его тебе. Там по-своему распорядишься этим. Но в этой школе очень жесткие порядки. И сейчас твое согласие быть нашим мужем даст нам преимущество во всем. Мы будем видеться, когда захотим, также и помогая тебе в обучении. Ты – на миллион один такой. Понимаешь? Эта профессия щита… на неё никогда не было желающих. А те профессора, что готовы этому обучать, пойдут на всё, лишь бы мы не вмешивались, чтобы начать тебя изучать. А ты щит, и все сразу обратят на тебя внимание. Над тобой знак руны, той руны, что не достаёт нам, у Шая другая руна, она и есть сплочение с твоей руной. Всех нас можно заменить, но тебя нет!!! Ты пока один такой, Шах.

Смотрю обескуражено на них и, подумав, киваю.

– Я согласен быть вашим мужем. Но почему именно я?

Оба пожимают плечами.

– Может быть, потому что ты был изгоем? Может, просто природа сама выбрала тебя. Но у чистокровных людей шанс стать щитом огромен, но из-за того, что сделал Император, возможно, из-за этого ты стал пока единственным избранником. Но даже если и найдутся ещё щиты, то нам не каждый подойдет. И далеко не каждый найдет в себе упорство выучить язык рун за две недели, как ты. Ты готов?

Киваю и показываю на лист.

– Я хочу сейчас это подписать, я доверяю вам обоим.

– Спасибо! Для нас всех это важный шаг. Он самый первый, Шах. Самый первый к тому, что мы должны быть семьей. Ты не пожалеешь о том, что пошел на наш призыв, и мы постараемся в свою очередь тебя не разочаровать.

Слезы навернулись на глаза.

Карета остановилась, мы вышли уже по сумеркам у какого-то большого дома. К нему была длинная очередь. Сам дом из-за сумерек я разглядеть не смог, крыша, да три этажа светящихся окон. Шая, встав сбоку и убирая подписанный мною лист в карман сумки, пояснил тихо:

– Это переход в Ранию. Вон, видишь, высокий мужчина?

Киваю и слышу с другой стороны голос Анику.

– Этот мужчина – маг. Он переводит через свой портал желающих. Так он подрабатывает. А сам настоящий портал, стоящий дешевле в три раза, стоит на втором этаже. Очередь именно туда. Но кто ценит свое время больше всего, обращаются к нему. Идём. Хальер-портальщик узнал меня.

Идем вслед за Анику, и я вижу как ревниво сверкнули глаза Шая, когда Хальер обнял Анику слишком интимно. Мне тоже стало не по себе от этих объятий.

– Дорогой мой друг, как же давно мы не виделись. Прошу тебя, мой портал готов для тебя и твоих друзей.

Анику, кашлянув, поправил, с улыбкой глядя на нас.

– Мужей, мужей, Хальер. Так что прошу, руки впредь не распускать.

Тот, побледнев в свете яркой лампы, что висела под крышей козырька входа, даже отступил на шаг и, посмотрев удивленно на нас, прошептал:

– Мечтал бы и я так жить. Вот ведь, один муж краше другого, ещё и моложе. Я завидую тебе белой завистью. Что ж, мой портал готов. Заходите.

И он отступил, показывая на стене светящуюся дверь, что уходила словно отражениями куда-то вглубь дома.

Первым вошел Анику, затем я, и Шая следом, подтолкнув меня, придержал все-таки за руку. Сначала темнота и духота, казалось, задавили меня с двух сторон, но потом стало легче дышать, и я услышал словно вдали:

– Шах, не смей засыпать!!!

Оказывается, я от страха закрыл глаза и сейчас очень даже пытался уснуть. Кое-как разлепив глаза, я улыбнулся и охнул, я был на руках у Шая, и тот бережно прижимал меня к себе.