Чтение онлайн

– Да, – потупила взгляд Лилит.

– Что тебе о нём известно?

– О! К сожалению, почти ничего. И видела я его всего два раза.

– Ты колдовала?

– Нет!

– И совсем не использовала магию?

– Конечно, нет! – Лилит и правда верила, что обошлась без колдовства. А тот заговор, что шептали её губы при первой встрече – ведь это произошло случайно, помимо её воли, и значит он не считается.

Неизвестный и загадочный господин действительно появлялся в лавке у Марии всего два раза. Прошло около недели после первой его встречи с Лилит, когда он снова заехал в их деревню. И в этот свой приезд он уже осмелился подойти к очаровательной черноволосой продавщице с пронзительными голубыми глазами. Беседа получилась совсем короткой. Фактически он просто спросил о некоторых выставленных в лавке товарах, а она всего лишь ответила на эти незатейливые вопросы. Но именно после того разговора они оба в полной мере осознали, что рано или поздно их пути неизбежно пересекутся.

Звали его Бернард. Он был старше Лилит на восемь лет и к тому времени уже наравне с отцом успешно занимался торговлей. Семья Бернарда слыла одной из самых зажиточных и влиятельных, а генеалогическое дерево их уходило мощными корнями в древнюю и тёмную глубь веков.

Бернард с отцом возили морем самые разнообразные товары, но основой их успеха и небывалой коммерческой удачи являлись ткани. Доминировавший в прошлом веке итальянский шёлк теперь был вытеснен изумительными французскими тканями, которые в избытке поставляли Лионские мануфактуры. Ах, какой восторг вызывал у женщин этот новый французский шёлк!

Набивные рисунки, напоминающие акварель, невиданные доселе стёганные ткани, ткани в вертикальную полоску и даже совсем новые шелка с пока ещё диковинными китайскими мотивами – всё это привозил Бернард. Не сложно догадаться, что товар его молниеносно разбирали городские модные портные и торговцы простых деревенских лавочек.

Прибыль – баснословная даже по тем лихим временам, – вкладывалась в дело. Отец Бернарда приобретал самые новые и надёжные корабли, он скрупулёзно следил за всеми производимыми расчётами и умело заводил полезные знакомства. Это был невероятно удачливый и талантливый в коммерции человек. Но, увы, слишком прямолинейный и жёсткий со своими родными и близкими. Семьёй он обзавёлся очень поздно – почти в сорок лет. Молодая жена одного за другим родила ему шестерых детей. К огромному её горю трое из них умерли, не прожив и нескольких месяцев. Выжили лишь две младшие девочки-погодки и самый старший мальчик – Бернард. Естественно, отец души не чаял в своём единственном наследнике, а мать и сёстры боготворили и буквально молились на него.

Однако Бернард не вырос избалованным или излишне самоуверенным в себе юношей. От отца он унаследовал крепкую деловую хватку и острый аналитический ум, а от матери – скромность, покладистость и нежную ранимую душу. Душа Бернарда надёжно пряталась за внешней броней смелой решительности и требовательности к другим и самому себе. Днём он умело и властно распоряжался своими людьми, а по ночам с непонятной щемящей тоской в сердце любовался луной – манящей, молчаливой и такой близкой.

Встреча с Лилит не прошла для Бернарда бесследно. Он на самом деле был околдован бездонным взглядом её хрустально-голубых глаз. И колдовство это случилось ещё до того, как Лилит начала тихонько нашептывать свой любовный заговор. Судьба этих двоих была предопределена задолго до их первой встречи.

Торговые дела и обязательства перед отцом не позволили Бернарду с головой окунуться в романтическое приключение с загадочной черноволосой незнакомкой. Всё, что он успел сделать до очередного своего плавания к чужим берегам – это заехать на полчаса в лавку Марии. После второй встречи с Лилит и немногословной беседы с ней, Бернард окончательно убедился в том, что упустить такую девушку было бы настоящим преступлением. И непростительной ошибкой.

На смену зиме пришла робкая весна, природа не спеша просыпалась и усыпала первой зеленью поля и луга. Холмы покрывались первыми цветами – жёлтыми, как солнышко, и лилово-розовыми, как мартовские закаты накануне ветреного дня. Лилит продолжала помогать тётушке в лавке, готовила в пекарне свой целительный чай, а по вечерам бегала к Анне. Всё шло своим чередом.

Бернард вернулся из плавания в самый разгар знойного лета. В этот раз он ходил в море один, без отца. Тот в последние месяцы чувствовал себя неважно – сказывались долгие годы морских путешествий в спартанских условиях и не всегда комфортный климат чужих стран. Старика начали мучать жесточайше приступы подагры и застарелого ревматизма. Характер его, и до этого не отличавшийся миролюбием и покладистостью, теперь становился и вовсе невыносим.

– Ты бы поговорил с отцом, – попросила Бернарда мать, – он должен тебя послушать. У нас в городе есть два очень хороших лекаря – я узнавала. Пусть он позволит хотя бы одному из них зайти к нам домой и осмотреть его.

– Не уверен, что отец захочет даже слушать меня. Ты ведь знаешь, что он крайне упрям. И всё знает лучше всех, – произнёс Бернард с грустной усмешкой.

– Ох, сынок, я просто без сил, – тихо пожаловалась мать. – Он никому не даёт покоя. Каждую минуту дёргает твоих несчастных сестёр – это они делают не так, то не этак… Про себя уж я молчу…

– Хорошо, мама, я поговорю с ним. Сегодня же вечером, – пообещал Бернард.

Отца он уважал безмерно. Но любил только свою мать. Младших сестёр изредка баловал скромными подарками и жалел, а в целом относился к ним довольно отстранённо и равнодушно. Как впрочем, и следовало относиться в те времена ко всем женщинам.

Обещанный же матери разговор тем вечером пошёл совсем не так, как планировал Бернард. Отец мрачно выслушал мягкие и тактичные уговоры своего сына, потрепал того по плечу, и с кряхтением поднявшись с кресла, в котором полулежал, твёрдо произнёс:

– Бернард, нам надо с тобой поговорить кое о чём. О действительно важном. А не о той ереси, что ты сейчас несёшь… Не перебивай меня, Бернард. Я не дамся в руки никаким шарлатанам, которые величают себя лекарями. И больше мы это обсуждать не будем. Ты меня понял?

– Но, отец…

– Будет именно так, как я сказал, сынок. Не перечь мне. Тебя мать подослала небось? Несносная женщина.

– Хотя бы выслушай меня.

– Не собираюсь ничего слушать! – рявкнул отец своим хриплым голосом. – Откуда у тебя появилась эта манера – перебивать старших?

– Прости, отец, – с поникшей головой произнёс Бернард. – Я тебя внимательно слушаю. О чём ты хотел со мной поговорить?

– Так-то лучше. Забудь о моих болячках, сейчас важно не это, а совсем другое. Пришло время позаботиться о твоём будущем, сын мой. Да, торговля у нас теперь идёт бойко. Ткани и чай приносят хороший доход. Но видишь ли, мореходство – штука крайне ненадёжная… Корабли нынче строят совсем другие, они лучше оснащены. И они дороже стоят. А шторма в морях по-прежнему непредсказуемы и страшны… Нам с тобой всегда везло, наши суда приходили и приходят целыми и невредимыми. И мы с тобою, сынок, милостью Господней живы-здоровы. Однако…

Бернард с беспокойством наблюдал за отцом. Тот замер, подбирая нужные слова, и по выражению его морщинистого обветренного лица совершенно невозможно было понять, чем закончится этот вечерний разговор. Опасаясь, видимо, на интуитивном уровне услышать для себя что-то не очень приятное, Бернард тем не менее открыл от удивления рот, когда отец заговорил вновь.

– Лесопилка – вот, что нам нужно. Пока ты был в плавании, сынок, я завёл деловое знакомство с одним коммерсантом. Он не здешний. Но прожив в нашем городе всего три года, он уже открыл свой собственный бизнес. У него превосходная лесопилка! Мало того, этот заезжий делец смог для неё найти самое подходящее место – возле нашей реки. И то, что у него не раскупают здесь, он сплавляет вниз по течению своим торговцам. Это по-дьявольски умно, Бернард!

– Да, это интересно, отец. Ты хочешь, чтобы мы тоже себе приобрели лесопильню?

Старик хитро улыбнулся и покачал головой.

– Зачем же? – спросил он, – зачем строить две крупные лесопилки рядом? Наш город, да и вся округа сейчас активно застраиваются, и ты прав – обработанные брёвна и доски будут расходится очень хорошо. Но! Можно это дельце повернуть немного по-другому.

– Как же?

– Ты женишься на дочке этого коммерсанта. И лесопилка станет нашей. То есть, формально владеть ей может по-прежнему он… Однако время идёт, а он не молодеет, наследников у него нет, только одна дочь. Ну, что скажешь, сын?