Чтение онлайн

— Возвращайся быстрее.

Дверь закрылась, оставив ее наедине с прощальной фразой, и она допустила самую страшную ошибку, которую только возможно было совершить в подобной ситуации, — включила мозги.

О чем она только думала? Неужели она возомнила себя всесильной и бессмертной? Нет, она была лишь жалкой дурой, не сумевшей найти в себе силы даже на то, чтобы смириться с собственной беспомощностью, и сейчас она вопреки здравому смыслу шагает ватными ногами навстречу собственной смерти, словно мотылек на огонь. Она лишь пылинка перед невообразимо большим газопылевым шаром, в котором встречные фронты высокого давления столетиями крутятся в вальсе непостижимых умом сил, способных стереть в порошок всю ее мнимую храбрость вместе с ее до смешного хрупким телом. Почему же она продолжает идти вперед к двум другим идиотам, которые не верят в близость собственной смерти? Ей явно хотелось поиграть в героя, и этим поступкам она окончательно доказала всей вселенной собственную глупость. Она не достойна водить грузовики по космическим просторам. Вот почему Эмиль отпустил ее так просто. Такие как она несут в себе угрозу для себя и окружающих, и если для нее на всем корабле нет подходящего помещения с крепкими замками и мягкими стенами, то проще будет позволить ей умереть и освободить, наконец, многострадальный мультисостав от этой фатальной ошибки отдела кадров.

Она вынырнула из дурных мыслей, словно из ледяной проруби, и позволила себе наполнить легкие пока еще прохладным воздухом системы жизнеобеспечения. Ей нельзя было думать. В экстренных ситуациях мозг играл с человеком злую шутку, и это совсем не он позволял спасателям кинуться в горящий дом за оставшимся там ребенком, и уж точно не он вдохновил человека на первый космический полет. За все эти поступки отвечал какой-то другой орган, но мозг умел заботиться лишь о собственном благополучии.

Ирма вновь перехватила контроль над размякшими ногами и ускорила шаг. Впереди ее ждали все тесты на стрессоустойчивость во вселенной, и у нее под рукой не осталось способов сжульничать. Некого попросить о помощи, некого подкупить, некого шантажировать, некого соблазнить.

Распростершиеся четыреста метров воздушного рукава перед ней оказались самыми мучительными четырьмястами метрами в ее жизни, и с каждым шагом она все сильнее ощущала, как отдаляется от островка безопасности посреди жестокого космоса. Уткнув палец в запястный компьютер, она настроила рацию на общий канал связи и услышала гнетущую тишину. Все молчали, никаких споров не происходило, никто никого не уговаривал, не умолял и не посылал к черту. Буксир Шесть-Три и все, что на нем находилось, официально были сброшены со счетов и объявлены мертвыми. Всем будто стало наплевать, хоть Ирма и знала, что это не так.

Она осталась одна.

В шлюзе Шесть-Три ее ждала приятная неожиданность — искусственное притяжение работало в полсилы, что сильно облегчало работу в скафандрах. Было очевидно такое ожидать, но Ирма почему-то приготовилась к полной тяжести одного «жэ». Успешно переориентировавшись, она почти без труда встала обратно на обе ноги и вошла в недра мертвого корабля. Его предсмертная агония встретила ее хаотично пульсирующими светильниками, которые никак не могли определиться с яркостью из-за шалящей энергосистемы. Наконец-то она наткнулась на вещественные доказательства того, что корабль обречен, и последняя призрачная надежда улетучилась из ее скафандра. Она оглядела развилку коридоров и начала вспоминать, где вероятнее всего находятся два бунтаря. Выбрав нужное направление, она потратила еще несколько драгоценных секунд, чтобы прикрыть глаза и попытаться успокоиться. Отступив на два шага от реальности ей удалось немного выровнять дыхание и на пару ударов в минуту понизить частоту взбесившегося пульса, но стоило ей открыть глаза, как самозабвение разлетелось на мелкие осколки, и снова нервными были абсолютно все клетки ее тела.

На запястном компьютере загорелся новый огонек — это был пойман сигнал с частного радиоканала внутри Шесть-Три. Хоть и не физически, но она все же нашла их, и, не задумываясь, вторглась в их приватную беседу.

— Пинг? Клим? — вопросила она.

— Кто это? — поприветствовал ее мужской голос.

— Это Ирма Волчек, я пришла с буксира Ноль-Девять, — старалась она говорить ровным тоном, шагая по коридору.

— Ирма Волчек? — переспросил другой голос, медленно пережевывая слова, — Оператор Ноль-Девять?

— Именно, — протянула она и спросила себя, действительно ли она до сих пор имеет право называться оператором Ноль-Девять.

— Давно мечтал… с вами… познакомиться… — делил он предложения на части, умом явно обитая где-то в другом месте и концентрируя большую часть своего внимания на совершенно других вещах, — Клим — это я… а тот, кто ответил вам первым… это мой друг… Пинг. И я, вообще-то… ваш поклонник…

— Поклонник? — удивилась она, ненадолго позабыв про всю плачевность окружающей ее ситуации, — За какие заслуги?

— Я слышал, что вы… несколько дней назад… всыпали Эркину прямо в запрещенное место. Я не уважаю такие методы… но очень уважаю людей, которые готовы… не смотря ни на что… отстаивать свою точку зрения… Этого зазнайку давно кто-то должен был… поставить на место…

— …но как по мне, так это был явный перебор, — закончил Пинг.

— Неужели ваша работа так скучна, что вы доверяете всяким сплетням? — ее компьютер показал понижающийся уровень сигнала, и она развернулась, — Вы хоть знаете, из-за чего произошел весь тот конфликт?

— Нет, — признался Клим, — Но… думаю, что за дело.

— Я устроила весь тот скандал из-за того, что Эркин присвоил себе мой труд! — воскликнула она, и ускорила шаг, когда компьютер подсказал ей, что она идет в правильном направлении, — Он присвоил себе все заслуги за разработку плана торможения, который мы исполняем в данный момент.

— Так это был ваш план?

— И да и нет, — вдохнула она, — Во мне в тот момент взыграло мое эго, но объективная правда такова, что мне принадлежала лишь сама идея пролета через планету, а доработали эту идею и довели ее до текущего вида уже без меня. Каким бы зазнайкой не был Эркин, но его заслуги там тоже присутствовали.

— Так вот кого мне винить в том, что моя машина разваливается на куски… — с безразличием прорычал Клим, — …жаль, я сейчас слишком занят… чтобы выразить вам всю степень… моего глубочайшего недовольства… Но как только мы минуем Здоровяк…

— Эта машина не минует Здоровяк, — возразила она, оглядев пусто коридор в поисках двух техников, — Она умирает, а вы собрались умирать вместе с ней.

— Послушайте, Ирма, идите-ка вы тоже к черту с вашими наставлениями о том, как я должен делать свою работу! — взорвался злостью мужской голос, — Пока вы все, трусливые крысы, попрятались по своим норкам, я вопреки всем вашим трусливым приказам занялся своими прямыми обязанностями и нашел неисправный узел. Еще минут пятнадцать, и мы с Пингом его заменим, и тогда вам всем будет очень и очень стыдно!

Она посмотрела на часы, и ее не устроил прогноз.

— Мне сказали, что вы уже меняли неисправный узел, и это не помогло.

— А теперь поможет.

— И вы уверены, что тот узел, который вы сейчас меняете, последний?

— Ручаюсь! А теперь либо помогите нам, либо… а, нет, все равно идите к черту! Вы меня только отвлекаете своей болтовней от важного дела.

— Пинг! — взревела она, когда, наконец-то, поняла, что все это время обыскивала не ту палубу, — Ну хоть вы-то опомнитесь! Я понимаю, что вам обоим дорога эта машина. Мне мой Ноль-Девять тоже очень дорог, и я едва ли на что-то согласна его променять. Я люблю его, и сидеть за его управлением — это непередаваемое ощущение. Это как… сидеть на гриве у гигантского монстра, который по мановению моей руки сдвинет с места миллионы тонн ради меня. С ним я чувствую себя сильной. Но сейчас я нарушила приказ своего капитана, семнадцатый пункт Порядка Проведения Маневров и пункт тридцать-пять-точка-три частных положений техники безопасности ради вас, двух обормотов. Само мое присутствие на вашем буксире уже говорит о том, что во вселенной есть вещи поважнее гигантской груды металла.

— Для вас может и есть, — равнодушно бросил Пинг, — А вот для меня — нет. Я профессионал, а Шесть-Три — это не просто какая-то моя страсть или увлечение, но еще и мой рабочий инструмент, потерять который — страшный позор для меня!

— Да с чего же вы взяли, что он уже не потерян?

— Потому что Клим говорит, что его можно спасти, а Клим еще никогда не ошибался. Если дело касается энергосистем, ему можно верить сильнее, чем всем специалистам в галактике, и если он говорит, что может починить Шесть-Три, значит он может починить Шесть-Три!