Чтение онлайн

Бадма остался один. Он долго стоял, удивленно глядя вслед ушедшим друзьям, озабоченно почесывая лоб.

— Ух вы, расфасонились! — сказал он громко, хотя его некому было слушать. — Все равно сами уедете. Кому в городе жить неохота!

Он не умел долго печалиться и, отмахнувшись от своих дум, вприпрыжку пустился догонять товарищей.

На берегу собралось много народу. Улов был плохой. Свирепые штормы разбросали косяки рыбы, нарушили ее пути-дороги.

Кругом стояло много ребят. Они тоже по-взрослому озабоченно глядели в море, на широкую дугу невода.

Только Бадма не глядел на невод, не думал о рыбе. Хитро кося узкими глазами, он осторожно направился в сторону белокурой девочки, своей одноклассницы Вали Антоновой, сделал вид, что хочет пройти мимо, но, поравнявшись с ней, внезапно дернул ее за тугие русые косы.

Она не вскрикнула, а тут же круто повернулась и изо всех сил двумя руками толкнула Бадму в грудь.

Бадма тяжело, мешком хлопнулся на песок. Он не ожидал от Вали такой прыти и теперь, лежа на песке, запрокинув голову, смотрел на нее с изумлением.

Притворно покряхтывая, будто ушибся, поднялся, стряхнул с одежды песок и пошел в сторону. Но по дороге не утерпел, ловко ухватил двумя пальцами широкий вздернутый нос своей маленькой двоюродной сестры Дул мы.

Та испуганно вскрикнула и закрыла лицо руками. В тот же миг на Бадму ястребом налетела Валя, сбила его с ног. Он упал лицом вниз, а Валя жестоко молотила кулаком по его широкой спине.

— Вот тебе, вот! Будешь знать, жирный баран! Не давай рукам воли!

Взрослые сердито зашикали, словно шум, поднятый ребятами, мог распугать рыбу.

Запыхавшаяся Валя отпустила Бадму.

— Совсем плохой Бадма, — прижавшись к Вале, горько пожаловалась маленькая Дулма.

— Если обидит, скажи мне — вдвоем мы с ним всегда справимся.

Крупные капли пота дрожали на лбу и густых светлых бровях девочки.

Невод тянули лошадью. Медленно по кругу ходил буланый конь. На ворот со скрипом наматывался толстый пеньковый канат.

К берегу подтянули мотню невода.

— Пуда три, не больше, — разочарованно определил подошедший председатель колхоза Гомбо Цыдыпович.

Задумчиво подкрутил черные усы, погладил подстриженные бобриком короткие черные, с густой проседью волосы.

Не торопясь подошел еще ближе к трепещущей рыбе и долго смотрел на нее, точно хотел все пересчитать.

— Омулька-то почти и нет.

Наклонился, привычным жестом выхватил из кучи одну серебристую рыбу с зеленоватой спинкой.

— Видно, ушел кормиться в другие, дальние места. Придется и нам уходить, — сказал он со вздохом. — Не разведали нынче море как следует, понадеялись на старые данные.

Женщины собрали и унесли рыбу. Невод председатель приказал развесить для просушки.

— Значит, теперь, наверное, уедут, — сказал Матвей. — Раньше хоть помаленьку, да ловили, а сегодня окончательно рассердились.

— Какая радость по два пуда ловить! Вот в прошлом году по сотне вынимали.

Чимит умел говорить как-то степенно, по-взрослому деловито.

Матвей промолчал. Он не помнит, по скольку ловили в прошлом году. И по правде говоря, ему сейчас не очень-то верится, что за один раз можно поймать столько рыбы.

— Что, не веришь? — как бы поняв его мысли, спросил Чимит. — Что тут особенного, сто пудов! — И кивнул головой на жерди, где развесили невод. — Он же, смотри, какая махина. И рыба тогда валом шла.

— А на новом месте они тоже будут по сто пудов ловить?

— Там-то будут. Там, наверно, рыба давно подошла.

— Давай попросимся с ними, — предложил Матвей. — Что нам тут целое лето делать? Как ты думаешь, возьмут нас?

— Может, возьмут, если хорошо попросить. Пойдем! Сейчас все зависело от председателя колхоза. Тот стоял один, внимательно осматриваясь кругом, и, казалось, искал, не осталось ли на берегу чего недоделанного, забытого.

— Что вам, ребята?

— Дядя Гомбо, когда уходите? — спросил Чимит.

— Завтра, наверно. Придет катер с комбината, и пойдем.

— Ребят нынче брать будете?

— А как же. Всех, кто постарше, заберем. Надо же вас рыбацкому делу учить.

Потом его громко позвали колхозники, и он, прервав разговор, почти бегом направился к амбару.

— Значит, едем? — Матвей весело завертелся на одной ноге, выдавив в песке глубокую ямку. — Пошли собираться!

Чимит ухватил Матвея за руку, и они бегом направились к деревне.

— Матвей! Матвей! Вставай! Пойдем на берег.

Матвей, спавший на крыльце, открыл глаза. Было еще рано. Только маленькие три облачка в небе чуть-чуть золотились.

— Куда ты, Бадма, в такую рань всполошился? — приподнимая с подушки голову, спросил Матвей.

— Какая рань?.. Уедут наши, останемся одни.

— Чудак, все равно не возьмут. Мне мать запретила, — с дрожью в голосе, готовый заплакать, сказал Матвей. — Дома оставаться велит.

— А ты попроси отца. Он отпустит.

— Что ты! Они всегда заодно.

— Ничего, Чимит председателя попросит. Он ему не откажет. Потом, думаешь, им ребята не понадобятся? Эх, да еще как! Костер развести, чаи вскипятить. Мало ли мелкой работы? Очень просто, что и возьмут. Чимит уже на берегу. Пошли!

Матвей быстро встал, оделся.

Над горами появилось солнце. Появилось не все, только маленьким краешком, а кругом все засияло, заискрилось. От деревьев легли голубые тени. На траве засеребрилась крупная роса.

— Ух, по морю поедем, места разные увидим! — с восхищением говорил Матвей, стараясь попасть в ногу с Бадмой. — И дело настоящее дадут нам.

Бадма решил тоже не отставать от друзей и побывать на новом промысле. Правда, его интересовала не рыба, а просто хотелось пожить на рыбацком стане.

— Я сразу на баркас попрошусь гребцом.

— Ох, из тебя гребец. Баркас — это не маленький подъездочек. Сила нужна.

— Ну к лошадям на ворот стану.

— А если кашу варить?

— Можно и кашу!..

Спустились на песчаный берег, пошли к Чимиту.

Чимит сидел возле невода и смотрел в море.

Под первыми лучами солнца вода была в нем не зеленая, не синяя, какой она бывала обычно днем, а молочно-розовая. Такой ее Чимиту еще не удавалось видеть. И вообще ему никогда не приходилось вставать так рано.