Чтение онлайн

«Я имел это удовольствие. Она не любит полицейских. Такая девушка, с которой сенатор Маккарти предстала бы перед комитетом конгресса, прежде чем она поняла, что ее ударило. Кстати, одна вещь, которой нет в этом файле. Пуля, которую они извлекли из мозга Коэна, указывает на Маузер, но очень необычный: 7,63, модель 1932 года, и у этого был выпуклый глушитель. Они использовались некоторыми немецкими подразделениями безопасности во время войны».

«Да, я знаю, о каком пистолете ты говоришь», — сказал Морган. «Они изготовили только несколько штук».

«Это верно. И в наши дни их очень мало, они практически недоступны. Компьютер показывает, что только один из них когда-либо использовался для убийства в Соединенном Королевстве. Это был сержант армейской разведки в прошлом году в Лондондерри.»

— Критянин? В Ольстере? — удивился Морган.

«Нет — временный киллер по имени Теренс Мерфи. Он был застрелен патрулем коммандос, когда он бежал вместе с человеком по имени Пэт Фелан. Что интересно, у него тоже был такой. Мы пытались отследить дилера, у которого было оружие, но безуспешно».

— Интересная возможность, — тихо сказал Морган. — Что пистолет, из которого стреляли в Коэна, мог быть из того же источника.

«У меня есть люди, которые сейчас работают над этим», — сказал Бейкер. — Но, честно говоря, в прошлый раз мы не продвинулись далеко, так что… — Он взял папку и положил ее обратно в портфель. «Теперь ты знаешь о критянине столько же, сколько и я. Что ты собираешься делать?»

— Я что-нибудь придумаю.

— Держу пари, что так и будет, — мрачно сказал Бейкер и открыл дверь. «Теперь мы все в расчете, Эйса, просто помни об этом».

Морган дал ему всего несколько мгновений, затем схватил свое пальто и пошел за ним. Он подошел к главному входу и увидел Бейкера, идущего к концу улицы. Суперинтендант стоял на углу, пытаясь поймать такси. Морган вернулся внутрь, поспешил в гараж, сел в «Порше» и завел двигатель.

Позже он ждал под деревьями возле квартиры Фергюсона на Кавендиш-сквер, когда подъехало такси и Бейкер вышел. Он заплатил водителю и вошел внутрь. Морган дал ему несколько минут и последовал за ним.

Когда Ким открыла дверь, он прошел прямо мимо него в гостиную. Фергюсон сидел за своим столом, перед ним лежала папка; Бейкер стоял рядом с ним.

— Боже Всемогущий! — с горечью произнес Бейкер.

Фергюсон вздохнул. «О боже, ты ведешь себя неловко, не так ли, Аса?»

— Хорошо, — сказал Морган. «Давайте перестанем играть в глупых ублюдков. Вы хотите этого критского персонажа, и я тоже, так почему бы не сказать об этом официально и покончить с этим».

«Но в том-то и дело, дорогой мальчик. Ничего официального. В этом весь смысл.»

— О, понятно? — Морган взглянул на Бейкера. «Я должен был быть благодарен за одолжения, полученные от моего старого приятеля, и с ревом броситься прочь, как дикий человек, чтобы посмотреть, что я могу выяснить самостоятельно. И я сам виноват, если я все испортил, а?»

Фергюсон откинулся назад. — А ты мог бы, Аса? Сорваться с места и найти что-нибудь, я имею в виду? Что-нибудь ценное?»

«Маузер», — сказал Морган. «Если бы я мог отследить торговца оружием, который его поставлял, этого было бы достаточно для начала».

«И где, черт возьми, ты мог найти эту информацию?» — Потребовал Бейкер.

«Белфаст».

— Белфаст! — изумленно воскликнул Бейкер. «Ты, должно быть, сумасшедший».

«Давайте сформулируем это так. Там есть люди с совершенно неправильной стороны, которые, возможно, захотят помочь мне ради старых времен».

«Как Лайам О» Хаган? Потому что вы когда-то служили вместе? Все, что ты там получишь, это пулю в голову.»

— И что еще, Эйса? — перебил Фергюсон. — Что еще тебе может понадобиться?

«Я хотел бы взять интервью у Лизелотт Хоффманн перед отъездом в Белфаст. Завтра утром было бы прекрасно.»

Фергюсон сказал: «Договоритесь об этом с доктором Райли, суперинтендант».

«Я бы также хотел получить список всех хитов, упомянутых в этом файле. Даты, места, работы.»

Морган подошел к двери. Фергюсон сказал: «Эйса, насколько я понимаю, ты в отпуске на месяц».

«Конечно».

«С другой стороны, если мы можем что-нибудь сделать…»

— Я знаю, — сказал Морган. «Не стесняйтесь звонить».

В 1947 году, когда на горизонте послышались первые раскаты холодной войны, Дж. Парнелл Томас и его Комитет Палаты представителей по антиамериканской деятельности решили проверить голливудскую киноиндустрию на наличие признаков коммунистической подрывной деятельности.

Девятнадцать сценаристов, продюсеров и режиссеров сформировали группу сопротивления, заявив, что их политические взгляды не касаются Комитета. Одиннадцать человек были вызваны в Вашингтон, чтобы ответить за себя публично. Один из них, Бертольд Брехт, в спешке отбыл в Восточную Германию. Остальные десять отказались отвечать, используя гарантию свободы слова, содержащуюся в первой поправке к конституции США.

Это дело потрясло всю индустрию, затронув гораздо больше, чем знаменитую десятку. В последующий период репутация многих актеров, сценаристов и режиссеров была настолько испорчена расследованиями Сената, что они больше никогда не работали.

Шон Райли, ирландско-американский писатель с репутацией прямолинейного человека, был одной из жертв. Несмотря на два «Оскара» за лучший сценарий, он внезапно обнаружил, что не может получить какую-либо работу. Его жена, которая годами страдала от проблем с сердцем, не смогла вынести напряжения и беспокойства того ужасного периода. Она умерла в 1950 году, в год, когда ее муж отказался предстать перед подкомитетом Сената, возглавляемым Джозефом Маккарти.

Райли не сдался. Он просто удалился в деревню, в беспорядочный старый испано-американский фермерский дом в долине Сан-Фернандо, взяв с собой свою восьмилетнюю дочь.

В течение многих лет он зарабатывал на жизнь тем, что известно в индустрии как сценарист. Любой, у кого были проблемы со сценарием, относил его Райли, и он переписывал его за плату. Естественно, его имя никогда не появлялось в титрах.

В конце концов, это была не такая уж плохая жизнь. Он написал два или три романа, посадил виноградник и воспитал свою дочь с любовью, пониманием и изяществом, чтобы уважать землю и то, что было лучшего в людях, и никогда не бояться.

Она была угловатой, с оливковой кожей, неуклюжей девушкой с серо-зелеными глазами и черными волосами, унаследованными от ее матери, польской еврейки из Варшавы, когда она поступила в Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе. В 1962 году она специализировалась на психологии, исследовала экспериментальную психиатрию в Тавистокской клинике в Лондоне, а в 1965 году защитила докторскую диссертацию в Кембриджском университете.

Она отправилась в Вену в Институт Хольцера для невменяемых преступников, чтобы следовать своему особому интересу — психопатологии насилия. Именно здесь она впервые столкнулась с этим поразительным явлением нашего времени — городским партизаном. Террорист из дома среднего класса.