Чтение онлайн

Предатель.

Я подношу руку ко рту. Меня тошнит от переедания и этих воспоминаний.

Затем я вспоминаю, как Каллум остановил Коула. Если бы прошла еще минута, я бы кончила. Коул бы довел меня до оргазма. Боже мой, как я могла жить с этим? Я чувствую такое отвращение к своему телу за то, что оно вот так предало меня в первую очередь.

Черт.

Теперь я также помню, как выставила себя дурой перед Каллумом. Пыталась заставить его трахнуть меня, прикоснуться ко мне, что угодно. Он отказал мне. Он действительно отказал мне. Какая неловкая ночь. Надеюсь, он понимает.

Кстати, где он?

Как только эта мысль приходит мне в голову, дверь распахивается.

— Ты проснулась, — говорит Каллум.

— Да.

— Как ты себя чувствуешь? Я принес тебе воды и ибупрофен. Подумал, что тебе это может понадобиться.

— Да, спасибо. Головная боль убийственная. — Каллум протягивает мне воду и таблетки. Я быстро проглатываю их и возвращаю ему воду. — Привет, насчет прошлой ночи. Честно говоря, мне так неловко. Прости меня за это.

— Тебе не за что извиняться. Коул напоил тебя. Ты не несешь ответственности за то, что произошло прошлой ночью. Надеюсь, ты не винишь себя.

Я отвожу взгляд. Не в состоянии встретиться с ним взглядом прямо сейчас.

— Но Каллум, я... он почти... Это было приятно, — умудряюсь сказать я, чувствуя стыд. — Как могло мое тело так реагировать на него после всего, что он со мной сделал.

— Лана, это была не ты, ясно? Твой разум был пропитан алкоголем. Ты едва осознавала, что происходит. Это была естественная реакция. Пожалуйста, не вини себя. Если что, вини меня за то, что я не остановил это раньше.

— Ты все же остановил это. Спасибо тебе за это. Это было бы намного хуже. Я была бы совершенно подавлена. Я также прошу прощения за ... за то, что было после этого, за то, что я пыталась заставить тебя сделать здесь. Я не знаю, о чем я думала.

— Как я уже сказал, тебе не за что извиняться. Я рад, что смог предоставить тебе настоящую кровать для сна.

Я слегка улыбаюсь:

— Они проснулись?

— Пока нет. Мне очень не хочется этого делать, но я хочу отвести тебя вниз, прежде чем они увидят, что ты все еще здесь, и это вызовет какие-нибудь идеи.

Я киваю:

— Я понимаю.

— Я взяла твою фланельку. Если хочешь, могу дать тебе свежую.

— Нет, все в порядке. Эта в порядке. — Я тянусь за ней, надеясь, что ожерелье, которое дал мне Каллум, все еще в кармане. Я быстро чувствую это там и вздыхаю с облегчением. Я одеваюсь, и Каллум ведет меня вниз.

— Я вернусь чуть позже, хорошо? — говорит он.

— Хорошо. — Я смотрю ему вслед, пока он полностью не скрывается из виду.

Я достаю ожерелье, которое подарил мне Каллум, и снова беру его в руки. Я улыбаюсь, глядя на него. Я сожалею о том, что произошло, между нами, вчера, до того, как Коул вернулся домой. Я не жалею о том, что сказала, потому что это правда. Мы не можем продолжать притворяться, и у меня нет выбора, но я хотела бы просто насладиться моментом с ним, прежде чем ночь превратится в дерьмовое шоу, и я вернусь в это подземелье. Я просто не могла справиться с нахлынувшими на меня эмоциями. То, что я чувствую к нему, сбивает с толку. Они настоящие? Я каждый день живу в страхе перед Коулом, но появился новый страх, который кажется намного страшнее. Страх влюбиться в Каллума, влюбиться в одного из моих похитителей. Может быть, я уже влюблена в него.

Со мной что-то не так? Это долбаный стокгольмский синдром?

На мгновение я представляю нас при других обстоятельствах. Я представляю, как целую эти полные губы, чтобы поблагодарить его за подарок. Я представляю, как мы ложимся вместе в постель и просыпаемся переплетенными, с растрепанными волосами и утренним дыханием. Я представляю любящие руки на мне вместо жестоких, агрессивных.

Я снова смотрю на свое новое ожерелье. Голубь. Оно может символизировать многое, но те, которые приходят на ум, когда я смотрю на это ожерелье и думаю о Каллуме, — это надежда, мир и ... любовь.

Я кладу ожерелье обратно во фланелевый карман. Я не решаюсь его надеть. Коул наверняка сломает его и заберет у меня.

Генри подходит и сворачивается калачиком рядом со мной. Я закрываю глаза и снова засыпаю.

Каллум

Приковывать Лану обратно к стене кажется еще более неправильным после того, что было сказано, между нами, прошлой ночью. Но прямо сейчас с этими двумя наверху ничего нельзя поделать. Мне нужно что-то придумать, и сделать это быстро.

Я одеваюсь потеплее, затем выхожу на улицу, чтобы немного поработать лопатой. Когда я возвращаюсь, то обнаруживаю, что Коул и Рэй уже встали и завтракают, ну, на самом деле в это время дня это больше похоже на обед.

— Ну, как она, братишка? — Спрашивает Коул, нетерпеливо ожидая моего ответа. Я совершенно не в настроении выслушивать эту чушь.

— Хорошо, — произношу я.

— И это все? Просто хорошо? Она была у тебя всю ночь, чтобы делать все, что ты захочешь, и это было просто хорошо? — Коул выглядит невозмутимым, или, может быть, это подозрение.

— Что ты хочешь, чтобы я сказал? Ты хочешь, чтобы я подробно рассказал о том, как я трахал ее на каждой поверхности своей комнаты, как она отсосала мне досуха и умоляла о большем?

Коул смеется: — Вот так-то лучше, — гордо заявляет он и похлопывает меня по спине той же рукой, которая прошлой ночью ласкала киску Ланы. Я хочу повернуться и схватить его за запястье, но не делаю этого.

Я устал от работы лопатой, поэтому принимаю теплый душ, а потом немного вздремнул. Когда я просыпаюсь, на улице снова темно.

Я должен принести Лане что-нибудь поесть.

Я выхожу из своей комнаты и направляюсь на кухню. Коул и Рэй снова сидят за столом с напитками в руках.

— Иди сюда, Кэл. Выпей, — говорит Коул.

— Тебе не кажется, что с тебя было достаточно прошлой ночи? — Замечаю я.

— Не говори со мной, как с ребенком, Кэл. А теперь давай, только одну. Я хочу произнести особый тост.

У меня нет ни сил, ни времени спорить с ним прямо сейчас, поэтому я закатываю глаза и беру стакан с ликером.

— Выпьем за старых друзей и нерушимые узы братьев, — говорит он, поднимая свой бокал и пристально глядя на меня. Рэй следует его примеру, поднимая свой бокал. Я наклоняюсь вперед, чокаюсь с ними и залпом выпиваю виски. Я ставлю свой стакан и начинаю делать Лане сэндвич.

Черт, у меня уже голова идет кругом. Это не может быть от того единственного выстрела. Я на мгновение кладу руки на стойку, чтобы не упасть. Каждый мускул в моем теле отяжелел, и, кажется, я не могу держать глаза открытыми.