Чтение онлайн

– Геронда, Вы так устаёте… Откуда у Вас ещё и на молитву силы есть?

– А я в молитве не растрачиваю сил, наоборот – их набираюсь. Я даже вот что понял: по-настоящему человек набирается сил только молясь. Когда молитва идёт от сердца, она прогоняет и усталость, и сон, и голод. Душа разогревается, и ни спать, ни есть уже не хочется. Ты живёшь в вышеестественном состоянии и питаешься по-другому – тебя питает духовное.

– Геронда, а во мне вот нет любви к молитве.

– Сердце твоё пока ещё не разогрелось. Ты молишься не потому что хочется, а потому что «так нужно». Отправная точка для твоих действий – дисциплина, поэтому всё и получается сухо. Вот скажи, с чего ты обычно начинаешь молитву?

– Ну как с чего, геронда?.. С мысли, что надо помолиться о себе, надо помолиться о людях…

– Удивительный ты всё-таки человек!.. Всё делаешь, потому что «так надо». Молиться – «надо», поклоны класть – «надо», Священное Писание читать – тоже «надо»… Всеми этими «надо» ты загоняешь себя в угол. Конечно, неплохо, что ты дисциплинированный человек. Но начинать-то надо не с этого, а с простого смиренного помысла, с боли. Должно заработать сердце, оно должно почувствовать боль. Тогда и не нужно будет на себя давить. Будешь чувствовать радость, трепет и восторг.

– Геронда, а на меня во время молитвы словно что-то давит… Душа не летит к Небу.

– А радостно тебе бывает на молитве? Я спрашиваю, потому что мне кажется, что ты себя загоняешь в угол. Ты приступаешь к духовной работе по любочестию, но потом понемногу примешивается эгоизм – а ты этого не замечаешь! Ты начинаешь подсчёты: «Сегодня я сделаю столько-то поклонов, столько-то чёток, завтра – уже столько-то, послезавтра – ещё больше…» И в первую очередь движет тобой не любовь ко Христу или к человеку, которому необходима твоя молитвенная помощь. Нет, ты хочешь осознавать, что сделала много, торопишься попасть в святцы. Ты не говоришь в смирении: «Что ж, раз Господь сказал: Святи будите [25] , то я тоже буду трудиться по мере сил». Тобой движет сухой расчёт: «Мне обязательно надо стать святой».

– Геронда, как бы мне потуже закрутить себе гайки, чтобы лучше молиться?

– Какое вообще отношение имеет молитва к закручиванию гаек?.. Почему бы твоей молитве не родиться просто от любочестия?

– Но как этого достичь, геронда?

– Надо размышлять о благодеяниях Божиих, размышлять и о Нём Самом, нашем Благодетеле. Прочувствовав свою неблагодарность и греховность, надо взыскать Его милости. Сердце человека, ощутившего великие благословения Божии, становится сильнее, разогревается и может достичь даже непрестанной молитвы.

– Геронда, бывает, я в келье молюсь, а сама думаю: «Вдруг сейчас какая-нибудь сестра ка-а-ак войдёт!..» Такие мысли меня отвлекают от молитвы.

– Пусть лучше мне дадут обухом по голове, чем внезапно ворвутся в мою келью и застанут меня на молитве! Когда тебя вдруг застают на молитве, это всё равно что ты летишь, а тебя хватают за крылья и их обламывают! Вы не понимаете, что такое беспокоить человека во время молитвы – потому что сами ещё не переживали духовных молитвенных состояний. Вы не знаете из опыта, что значит находиться на связи с Богом – я говорю о таком состоянии, когда человек, если можно так выразиться, отрывается от земли. Знали бы – уважали бы чужую молитву. Будь у вас эта духовная чуткость, вы бы подумали: «Как можно прерывать человека, когда он молится?» Понимая, какой огромный вред вы наносите человеку, отрывая его от молитвы, вы были бы осторожнее. Говоря об осторожности, я имею в виду не тревогу и зажатость, а уважение к сестре, которая в данный момент общается с Богом. Но духовной чуткости у вас нет… Что же, будьте, по крайней мере, воспитанными. Возьмите за правило стучать в чужую дверь и громко говорить: «Молитвами святых отец наших!..» [26] – чтобы человек не волновался, что вы к нему ворвётесь, и не находился бы в постоянном напряжении. Одно дело – бодрствовать духовно, и другое – всё время быть в нервном напряжении и дёргаться: а не ворвётся ли кто-то ко мне в келью? Последнее очень утомляет, надламывает.

– А может, геронда, сестра не стучится в дверь без злого умысла, по простоте?

– Хороша простота!.. Стукнуть разок в дверь и, не услышав в ответ «аминь», врываться в чужую келью!.. Я ума не приложу – как вообще можно так себя вести? Да может, именно сейчас за этой дверью сестра плачет, молится Богу и не хочет, чтобы её кто-нибудь видел? Когда я прихожу в соседнюю келью на Афоне и слышу, что братья читают вечерню, то могу целый час, стоя на холоде, молиться по чёткам и ждать, пока они закончат. Я делаю так, потому что не хочу их беспокоить, смущать, не хочу, чтобы ради меня они стремились закончить службу побыстрее. Услышав, что из церкви доносятся песнопения, разве я открою дверь и войду как ни в чём не бывало, словно у меня есть на это право? А кто мне это право дал? Нет, братья-то, может, и рады бы дать мне такое право, но я сам такого эгоистичного права не хочу за собой признавать. Это же эгоизм – считать, будто я что-то важное из себя представляю, и не уважать ближних.

Мы должны быть духовно чуткими. Однажды на Синае я спускался из кельи святых Галактиона и Епистимии в монастырь. Вдруг я увидел впереди двух детишек-бедуинов: мальчика и девочку. Дети стояли прямо на тропе. Они держали в руках чётки [27] и молились. Другой дороги не было, и я осторожно, чтобы их не потревожить, повернулся и отошёл немного назад. Я подождал, пока они завершат молитву, и только потом пошёл дальше.

– Геронда, как только я начинаю молиться, мне на ум приходят разные дела, которые я не закончила на послушании.

– Я тоже, если чего-то не доделаю, спокойно молиться не могу. Поэтому, если хочешь не отвлекаться при молитве, сначала заверши то, с чем можно справиться быстро. А потом начинай молиться и говори своему помыслу: «Ну вот, я всё доделала. Теперь недоделанной осталась только моя душа. Пришло время заняться ею».

– Геронда, а я думаю, что случись в моей жизни что-то тяжёлое, это помогало бы мне в молитве.

– Что же ты такое несёшь? Война, что ли, должна начаться, чтобы ты взыскала Христа? Когда вокруг всё тихо-мирно, это лучшая предпосылка, чтобы и внутри было тихо и безмолвно. Молитва требует нерассеянности на внешнее и правильного внутреннего устроения. И вообще в духовной жизни очень помогает нерассеянность.

– Геронда, почему во время молитвы меня клонит в сон?

– Да потому что спишь на ходу! Позволила себе быть расхлябанной, и теперь тебе нужно постоянно себя подгонять. Но подумай: разве ты можешь спокойно уснуть, когда тебя что-то действительно тревожит? Или, например, кто-то оказал нам великое благодеяние – тут-то мы не поленимся и сможем всю ночь молиться об этом человеке. Если на это у нас хватает сил, то почему бы не задаться следующим вопросом: «Я готова лишить себя сна ради человека-благодетеля, так что же мне мешает пожертвовать своим сном в благодарность Богу, Который ради меня взошёл на Крест и претерпел распятие?»

– Геронда, а может сонливость происходить от телесной немощи?

– Может. Иногда причина сонливости в переутомлении, упавшем давлении или в чём-то подобном. Нужно причину отыскать и по возможности устранить.

– Геронда, бывает, человек с болью о чём-то молится, а его всё равно борет сон. Как такое может быть?

– Если сердце о чём-то действительно болит, то сон не берёт. Однако надо и самому прилагать усилия. Например, если в сон клонит на келейной молитве, то сходи, умойся холодной водой и взбодрись.

– А меня на всенощных бдениях сон прямо ломает всю. Что делать?

– Тоже его ломай. Во время богослужения в храме человек умиротворяется душевно, но тело его устаёт. Вот его и начинает клонить в сон. Но если ты не поддаёшься сну, ты его переламываешь, и он отступает. Через час-другой сон опять начинает тебя ломать. Этот сон ещё привязчивее, и отогнать его труднее, но если поднапрячься, то и его сламываешь. Тебя не затащило в сонный поезд № 1, без тебя ушёл и сонный поезд № 2 – вот и всё: сонное искушение от тебя отступило.