Чтение онлайн

Но я достаточно трезво оцениваю ситуацию, чтобы определить главного виновника, поэтому лишь говорю:

— Скажите спасибо, что я не выбила вам окна. Вам повезло, что у меня в тот день было немного сентиментальное настроение.

Мать Хамзата возмущенно тычет в меня пальцем.

— Твоя названная дочь невоспитанная и невежливая, Азат. Даже не знаю, кто захочет такую невестку.

— Что? — я на время теряю дар речи.

Меня украли, хотели насильно оставить жить в каком-то глухом селе, и я еще и невоспитанная?

— Ты бы помолчала, Изета, — морщится Азат, — уже голова от тебя трещит. Не надо было твоему сыну нашу дочь красть. Пришли бы, посватались миром, как положено.

Зато у моей несостоявшейся свекрови язык работает как турбина. А говорят, вечный двигатель не изобрели. Пусть присоединят генераторы к маме Хамзата, хватит энергии на несколько поколений вперед.

— Да разве бы ты ее отдал? — подбоченивается она. — А то я тебя не знаю! Ты бы за нее столько заломил, Хамзату за всю жизнь не заработать. Он так и сказал мне, когда дочку твою привез. Нет, говорит, у меня, мама, денег на выкуп. А девушка понравилась. Так что, ему теперь неженатым ходить?

У меня дар речи отнимается во-второй раз. Она что вообще себе позволяет? Но Азат разговаривает с ней довольно спокойно. Ну конечно, меня же украли, не его. И почему полицейские молчат и не вмешиваются?

— Ты, Изета, меньше бы с ним нянчилась, со своим Хамзатом, — ворчливо выговаривает Азат, — я понимаю, что мальчишка без отца рос. Но сама подумай, что с вами сделал бы за мою дочь Зелимхан, если бы был жив?

С трудом соображаю, что мальчишка — это огромный волосатый Хамзат, и теряю дар речи в третий раз.

— Вот именно, без отца. Понравилась, сказал, ваша истеричка, и что я ему сделаю?

Тут уже не выдерживает мама.

— Ты, Изета, говори, да не заговаривайся! Девочка из Европы приехала, она совсем к другим порядкам приучена. А тут вы со своим средневековьем.

— Да ни к чему она у вас не приучена, Лейла, — брызжет ядом «свекруха», — мы с ней все по чести, как положено. Мы же не дикари! Платок надеть предложили, еду. Была б нормальная, или приняла, или отказалась бы. Никто ее насильно не держал. Но она ж бешеная! Весь хрусталь мне переколотила, весь! Все приданое, что мне мама полжизни собирала, козе под хвост.

Тут уже я не выдерживаю.

— С каких пор задушить платком означает предлагать его надеть, — спрашиваю возмущенно, и внезапно до меня доходит смысл сказанного. Спрашиваю слабеющим голосом: — Погодите, что значит, отказалась бы? Я что, могла просто сказать «нет» и уйти?

— Конечно, — с тревогой глядя на меня, отвечает мама, — никто не может насильно удержать девушку. Она должна дать свое согласие или уйти. Ты ведь ушла, Марта?

— Но меня закрыли! — ошалело смотрю то на маму, то на Азата, то на крикливую бабищу. — Меня не выпускали!

— Конечно закрыли, — ухмыляется та, — а как тебя можно было выпустить? Ты же стала моей посудой швыряться. А если бы в голову кому попала? Я потом к тебе дочку послала, Мадину, чтобы она тебя накормила и во двор вывела. Мы тебя домой собирались везти. Что ты с моей дочкой сделала? К табурету привязала, шкаф отодвинула и сбежала.

У меня ощущение, что я перенеслась в параллельную реальность. Или в Зазеркалье, где все выглядит в искаженном свете.

Меня никто насильно не держал, я могла просто отказаться выходить замуж за Хамзата и… все? Да бред же! А потом цепляюсь за последнюю фразу.

— Мадину? Я привязала к стулу Мадину?

— Да, — подает голос спутница Изеты, которая до этой поры помалкивала, — бедная девочка выплакала все глаза, пока мы ее нашли!

— Ты нас всех чуть не угробила! — вторит ей старушка с сердитым морщинистым лицом. Это не она выше всех подпрыгивала, пытаясь закинуть мне на голову платок? А тут смотри, как скособочилась…

— Тетя, бабушка, хватит! — бубнит под нос Хамзат. Он стоит рядом, потупившись, и похож на провинившегося подростка, который не знает, куда деть руки.

Я могла бы обвинить их в обмане, но лица всех троих — и мамы Хамзата, и его тетки, и бабушки — пылают таким праведным гневом, что изнутри меня начинает точить здоровенный червяк сомнения. Ну не могут они все быть в сговоре с Максудом! Хамзат да, но они?

Зато у меня много, прям миллион вопросов к мелкой засранке Мадине.

Эта маленькая жаба наплела мне, наврала, а я, дура, уши развесила. Ее прислали меня выпустить, а она так все подстроила, чтобы я бежала через овраги и желательно в одном из них свернула себе шею.

Старалась для подружки как могла. Вот только как она сама себя к стулу привязала?

— За ней брат приехал, Масуд ваш, ему Хамзат позвонил, чтобы он сестру забрал, — вдруг говорит его тетка, высокая и худющая как рыба-игла. — А она сбежала.

Ну вот и настало время сказать всю правду.

— Они сговорились, Хамзат и Максуд, — говорю, глядя на Азата и маму, — я бы так просто не ушла, Максуд хотел…

— Тебе лучше пройти в дом, Марта, — обрывает меня Азат. У матери бегают глаза.

— Но ведь Максуд… — пытаюсь протестовать.

— Пойдем, дочка, — берет меня мама под руку, отворачивается и шепчет так, чтобы только я слышала: — Отец все знает. Он выслал Максуда, ни к чему выносить это на люди.

— Ну раз у вас нет претензий, мы пойдем, — говорит один из полицейских, они раскланиваются с Азатом и идут к патрульной машине.

— Подождите, что значит, нет претензий? — растерянно поворачиваюсь к Азату. — Меня же украли!

— Как украли, так и вернули бы, — жестко отвечает Азат. — Все, уходите, оставьте нас с дочерью.

Он машет рукой в направлении ворот, но тут моя неугомонная свекруха снова подбоченивается.

— Ну уж нет. Я требую осмотра. Пускай ее осмотрит женский врач, чтобы все убедились, что мой сын честный человек. Ваша дочь девственница как и была!

Упс! А вот тут незадачка. Закусываю губу и чувствую, как щеки покрываются румянцем.

«Все, Мадина, поздно. Теперь я не остановлюсь…»

— Ну, хорошо, — растерянно говорит мама и поворачивается ко мне. — Надо ехать, дочка.

— Не надо, мама, — отнимаю руку.