Чтение онлайн

Когда Уэрт склонил голову, дабы принять финальное благословение, толпа на площади сомкнулась, отрезая путь назад.

Айрес почти не слышала, что говорил Жрец, вздымая руки к облакам. Лишь догадывалась, как губы Уэрта сжались, когда рукава старика едва не хлестнули его по лицу, и уловила среди воззвания к богу неуместное «окажи ему ту же милость, что явил Ты пращуру его» — Жрец дерзнул немного отойти от обычного «нашему освободителю». Впрочем, и случай был особый: после Берндетта на эту трибуну не поднимался ни один Тибель. Не для ритуала.

Айрес предпочла бы формулировку, не имевшую отношения к их предку. Лгать богу в лицо — не лучший способ завоевать его расположение.

«И что там написано?» — оправившись от потрясения, спросил Эдрилин, приближая тот ужин к своему роковому концу.

Айрес ответила не сразу. Даже несмотря на то, что ждала вопроса. Она прекрасно знала, что последует за ответом — и, понимая, что это глупо (так же глупо, как сейчас волноваться о том, что ее наследник может замерзнуть на пути до трибуны), все равно тянула секунды.

Ответ разнесся над столом в такой же тишине, в какой теперь народ следил, как Жрец кладет ладонь на макушку наследника престола для последнего напутствия.

«Что Берндетт никогда не призывал Жнеца».

***

— И Айрес хранила его в сокровищнице? — выдохнула Ева, все еще пытаясь осознать, что именно держит в руках. — Серьезно?

— А кто подумает, что там что-то кроме брюликов? Особенно если шкатулка запечатана так, чтобы ее смог открыть лишь законный король и избранный им наследник, и окружена таким количеством защитных чар, что уничтожить ее можно разве что в Ородруине заодно с содержимым?

Доводы демона звучали разумно. И это не мешало Еве смотреть на дневник с куда большим потрясением, чем если бы она увидела призрака. Призрак, в конце концов, сейчас стоял за ее плечом, глядя на сокровище в ее пальцах ровно с тем же выражением лица.

Своего Ева не видела, конечно, но представить было нетрудно.

— Тайна передавалась от отца к сыну. Или к дочери. Всегда только из уст в уста, без единого стороннего свидетеля, — продолжил Мэт. — Айрес положено было передать ее малышу, однако у нее были на этот счет другие планы.

— А я могу открыть ларец потому же, почему смогла войти в сокровищницу. — Понимание приходило толчками. — Но Айрес дико рисковала. Если бы Мирк вдруг…

Она осеклась за миг до того, как демон одобрительно цокнул несуществующим языком, подтверждая невысказанное.

— Да, златовласка. Айрес не отреклась от престола. Она остается законной королевой. Мирк — узурпатором. Он не получил бы дневник, даже если б нашел шкатулку. Лишь после ее смерти.

— А Герберт…

— У малыша был неограниченный доступ к библиотеке. Все, что могло бы ему помочь, он искал там. Он верил любимой тете Айри. Он знал, что все дневники Берндетта сгорели в Великом пожаре. Он знал, что успешное проведение ритуала в интересах королевы. Так зачем бы ей скрывать то, что имеет к нему прямое отношение? Можешь представить себе его, роющимся среди тряпок в поисках вещи, в несуществовании которой он полностью уверен?

Так просто, думала Ева, чувствуя под пальцами теплую кожу. Главное сокровище королевского рода хранилось в сокровищнице. И ведь сама бы стала искать нечто подобное (даже знай она о его существовании) в тайнике в спальне, в жутко секретной комнате, спрятанной за книжным шкафом…

Где угодно, только не под тлеющим платьем давно умершей королевы, в сундуке с пошлыми ромашками, в седьмом зале керфианского Эльдорадо.

— Зачем? — спросил Эльен. — Зачем было хранить его в такой тайне?

Ева могла только догадываться, сколько вопросов призрак хотел бы задать на самом деле. Он-то не слышал диалога с гостем в ее голове — вернее, слышал далеко не все.

Но ограничился самым важным.

— Листай до последних страниц, — сказал Мэт. — И я бы на твоем месте поторопился.

Листала Ева недолго: наугад открыла дневник в середине и обнаружила пустоту — дневник был исписан едва ли наполовину. Оставалось лишь перевернуть несколько страниц назад, добравшись до последней записи основателя правящей династии. Короткой, всего на лист, датированной 480 годом — чуть меньше чем четыре сотни лет назад. Через месяц после воцарения первого из Тибелей: Эльен хорошо постарался, вкладывая в голову ученицы даты и хроники керфианской истории.

Ева прочла запись.

Прочла еще раз — внимательнее. Чтобы убедиться, что не сходит с ума.

Вернувшись на пару страниц назад, пробежала глазами запись, предшествовавшую последней.

Вскоре она уже выскочила из сокровищницы и, не дожидаясь, пока Эльен поспеет за ней — призрак еще дочитывал, на ходу глотая услужливо разборчивые буквы, — выдохнула в лицо кланяющемуся гвардейцу:

— Вы сможете перенести меня на площадь?

— Какую…

— Площадь Одиннадцати богов. Туда, где проходит ритуал.

Она не кричала. Странно, учитывая, что внутри она заходилась не криком даже — смехом: на грани истерики, смехом, который заканчивается кровавыми дорожками от ногтей на лице в миг, когда безумный хохот переходит в такие же рыдания.

— Мы… не маги, лиоретта.

Ей хотелось вцепиться ему в воротник, заорать, потрясти за грудки — если бы только это могло помочь.

Почему, ну почему она так и не научилась телепортам?..

— Мне нужен маг. Сейчас.

— Лиор’етта, боюсь, сейчас найти кого-то будет сложно, — сказал картавый, оставшийся за спиной. По голосу слышно было: одно ее слово — и он пойдет точить меч для ритуального самоубийства, так велика его вина за то, что он, убогий, ничем не может помочь прекрасной без-пяти-минут-королеве. — Большая часть пр’идвор’ных магов уже на площади, к тому же к пр’аздникам ее всегда накр’ывают чарами, сбивающими магические пер’емещения, чтобы к кор’олю не подобрались убийцы, и… Лиор’етта?

Последнее донеслось Еве в спину, когда она пролетала мимо оставленных за углом сапог, чтобы рвануть по арочному коридору, стелившему под ноги шахматную доску черно-белой плитки. И лишь в самом конце догадалась обернуться — убедиться, что Эльен, прозрачный от гнева, бежит следом, прижимая дневник к груди.

Вещественное доказательство ей определенно пригодится. Как и свидетель.

— Если ты на выход, на грядущей развилке тебе налево, — услужливо подсказал Мэт. — От дворца до площади бежать пять минут. Должна успеть.

— Покажешь дорогу?

— Еще спрашиваешь.

Не тратя силы на слова, Ева — босиком, как была — пролетела сквозь распахнутую дверь, разветвлявшую в две стороны бесконечную картинную галерею, и повернула налево.

Она успеет.

Ничего другого ей просто не остается.

***

Первые руны, что Уэрт вычертил в воздухе, сияющими снежинками опустились на мрамор у его ног. Перед этим, кажется, он все-таки посмотрел на балкон, где Мирк наблюдал за ним в одиночестве, — и Айрес снова подумала, что все сложилось как нельзя удачнее.