Чтение онлайн

– Было дело… Не понравились вы мне. Как же вы угадали, что мы Федорова собирались немного приструнить?

– Это было очевидно, – ответил Ванзаров. – Все бы вышло как задумали, но наш визит с Лебедевым спутал все карты. Идея была: повязать всех кровью Ивана Федоровича?

– Ну, вы прямо сквозь землю видите… Надо было вас во сне придушить. Не захотел дом пачкать. И Нарышкин был бы сейчас жив…

– Как бы объяснили ему смерть обожаемого учителя?

– Что-нибудь бы придумал… А так вы всюду свой нос сунули. Нет от вас спасения. Ну, ничего, недолго вам осталось все портить… Добежать не надейтесь, не успеете. Верните медальон… Это мои дети, а они к нашим делам отношения не имеют.

Ванзаров бросил вещицу. В темноте блеснула золотая рыбка и нырнула в ладонь. Он сжал медальон в кулаке.

– А я на замки грешил, хотел претензию ювелиру предъявить… Ну, что в такую минуту о пустяках говорит. Желаете что-либо напоследок? Три желания дать не могу, время тянуть не будем.

– Только два, – сказал Ванзаров. – В основном знаю практически все.

– Неужели?

– Конечно. Например, барышню Нольде вы убили в качестве наказания за ослушание. Она сдала золото не в столице, а в магазине Гольдберга. Ее смерть всем наука: что будет, если ослушаться. Иван Федорович стал помехой после того, как нужда в его лаборатории отпала. А у него так некстати проснулись совесть и желание рассказать правду, да еще публично. Чердынцев был наказан за жадность, чтобы не пытался узнать секрет производства золота. Постарались на славу: изобразили самоубийство с мистическим оттенком. Дескать, Чердынцев забрался в дом убитого с нечистыми мыслями и сам полез в петлю. Вот только по затылку его слишком сильно стукнули. След остался.

– Прямо как в воду глядите… Итак, какое ваше первое желание?

– Очень простое: для чего все это было вам надо?

– Разве не догадываетесь?

– Желаете выслушать от меня? – спросил Ванзаров. – Огонек дрогнул, но удержался, масло еще не выгорело. – Поспешите, – сказал он. – С этим фонарем погаснут наши жизни.

– Извольте… Незаметный чиновник полиции обретает секрет столетий: он может получить сколько угодно золота. К этой цели он упорно шел столько лет. И вот наконец результат у него в руках. И тут выясняется, что с золотом не так все просто. Во-первых, его трудно обратить в живые деньги. Эта трудность была решена красиво: находите человека, у которого денежные неурядицы, ему предоставляется золото, но с условием, чтобы половина вырученной суммы была отдана вам. Нольде открыла дверь потому, что хотела отдать вашу часть денег. И получила ножом по горлу. Но речь сейчас не об этом… И вот денег уже сколько угодно. Что с ними делать дальше? Покупать дома и яхты? Сразу спросят: откуда деньги у мелкого чиновника участка и его друга – чиновника городской ратуши. Не годится. А что придумать? Надо трансформировать деньги во власть. И тогда открываются захватывающие перспективы. Для власти опять нужны верные люди. И они есть! Те самые, что продавали ваше золото. Только надо их повязать накрепко. Чем же, если не золотом? Только кровью…

– Как жаль, Родион Георгиевич, что вас нельзя ни купить, ни запугать… Мы бы с вами такие дела совершили… Не желаете пожить еще немного?

– Вы не согласитесь на мои условия, – сказал Ванзаров.

– Нет, не соглашусь… Что ж, у вас остается последнее желание.

– Секрет, за которым пришел Чердынцев, находится в этом доме. Процесс производства золота описан от начала и до конца. Хотел бы на него взглянуть…

– От слова не отступлюсь. Можете искать, пока горит фонарь…

– Много времени не потребуется.

– Неужели и об этом догадались?

– Проще простого. Для этого мне надо выйти в бывшую кухню, то есть лабораторию. Оторветесь от шнурка?

– Ну, что с вами делать! Опять ловушку готовите… Ладно, так и быть… – Скабичевский отпустил шнурок и одним движением выхватил револьвер, который прятался в потайной кобуре. Курок был взведен, ствол смотрел твердо. – Не стоит испытывать мою меткость, у нас в участке я лучший по стрельбе. Вдруг еще передумаю умирать вместе с вами. Улика-то у меня… Ах да, весь спектакль с приставом ваших рук дело… Ну, ничего, сбегу в Америку, если что…

Ванзаров обещал вести себя предельно осторожно. Не спеша он прошел на кухню. Скабичевский держался на таком расстоянии, чтобы до него было не достать даже самым ловким прыжком, и не отпускал с мушки мишень.

Ванзарова интересовали корешки книг на стеллаже.

– Всему самому лучшему во мне я обязан книгам… – сказал он. – В них столько всего можно спрятать… – Протянув руку, он вытащил томик, раскрыл и пролистал. – Ну, вот и золотой секрет. Записан карандашом меж типографских строчек.

Забыв, что у него заряженное оружие, Скабичевский развел руками.

– Потрясающе! Вы меня поразили. Все ходили мимо, и никто не видел. Как же вы смогли?

– Нарушение логики, – ответил Ванзаров. – Книги подобраны строго по химии. В них идеальный порядок. И вдруг воткнут томик Пушкина. Причем корешок потерт, то есть им часто пользовались. Федоров стихов не помнил, Нарышкин их читать не будет, не романтическая натура. Зачем Пушкин в лаборатории? Чтобы хранить секрет у всех на виду… – Он раскрыл книгу. – И вот скучная технология трансмутации металлов между золотых строф:

Скабичевский печально и тяжко вздохнул.

– Как это верно… Вот уже и Нарышкина нет с нами…

– Так ведь он вам больше не нужен был… Свою задачу выполнил, хоть для этого и потребовалось двадцать лет.

– Это верно, – согласился Скабичевский. – Только все равно жалко. Всю жизнь вместе прожили с гимназической скамьи… Попробую пережить утрату… – Он навел ствол прямо в лоб Ванзарову. – Мне и вас будет не хватать…

Мешкать было нельзя. Лебедев стал нажимать на курок, паля, почти не целясь. Заряжал и стрелял он значительно хуже, чем умел отыскивать улики.

Случайная пуля решила дело. Скабичевский схватился за плечо и выронил револьвер. В ту же секунду он рванулся назад в гостиную.

Из кухонной двери выглядывал Лебедев. Времени на объяснения не осталось. Ванзаров со всей силы толкнул его в грудь. Аполлон Григорьевич хоть и был недюжинного сложения, но такой прием заставил пошатнуться. Он еще хватал руками воздух, когда Ванзаров броском швырнул его на землю и свалился рядом.

Раздался хлопок, что-то ухнуло, стало светло, как днем. Обдало жаром, рядом с ними грохнулась балка. Над головой выло пламя. Спинам было горячее, чем в бане. Еще немного – и начнут тлеть волосы. Изо всех сил, дернув Лебедева, Ванзаров поднял его на ноги и крикнул в самое ухо: «Марш!»

Отбежав до Гатчинской дороги и затоптав тлеющие пиджаки, они не могли оторваться от зрелища величественного костра. Не было дома-с-трубой, не было и самой трубы. Пламя золотистого цвета сияло в ночи жарким бутоном.

– Конец золотой лихорадке в Царском Селе, – сказал Лебедев. – Будем дожидаться пожарных или достаточно развлечений?

Ванзаров выразил полное согласие с последним.

– Что же вы это с выстрелом тянули? – спросил он. – Проверяли крепость моих нервов?