Чтение онлайн

— Иногда и такое делают.

— Делают. Но в качестве исходной теории мне это не нравится. Никто не прикасался к баллону? После того, как это случилось?

— Говорят, что нет, — ответил Фокс.

— Бэйли, конечно, придется поработать с ним на предмет отпечатков. Черт бы побрал эти духи. Из-за них никаких других запахов не разобрать.

Аллейн согнулся и приблизил лицо к баллону с ядом.

— Знаю я этот состав, — сказал он. — Страшно концентрированный. По-моему, его нельзя пускать в свободную продажу, даже со всеми предосторожностями на этикетке. Он сделан на основе, кажется, гексаэтилтетрафосфата.

— Скажите пожалуйста, — пробормотал Фокс.

— Чрезвычайно стойкий яд. Действует при соприкосновении.

Опустив простыню, Аллейн поднялся и осмотрел ряды горшков с растениями в нише окна.

— Вот для чего был припасен пестицид. На них вредители: трипс и красный паучок, — он задумчиво смотрел на Фокса. — Что же она делала, дружище Фокс? Поднялась сюда в разгар приема в собственном доме, наряженная в свое лучшее красное газовое платье и обвешанная бриллиантами, и начала опрыскивать азалии?

— Вот и я думаю, что странно, — сказал Фокс.

— Очень сомнительно.

Аллейн подошел к туалетному столу. Средний ящик был выдвинут. Среди плотных рядов баночек и коробочек стояла раскрытая пудреница. На столе лежал кусок ваты, испачканный пудрой, а рядом — тюбик губной помады с неплотно завинченной крышкой. Возле них валялся уже увядший букетик пармских фиалок.

— Она подмазывала лицо, — показал на все это Аллейн. — Вы говорите, у нее имелась личная горничная? Та, которая ее обнаружила?

— Флоренс.

— Хорошо. Так вот. Флоренс наверняка убрала бы все это, если бы хозяйка подкрашивалась раньше. И сделала бы что-нибудь с этими фиалками. Они-то тут при чем? Итак, эта бедняга приходит сюда, поправляет свой макияж и, судя по запаху, обильно обрызгивает себя духами, — он понюхал пульверизатор. — Эти самые. Заполнен на четверть и воняет жутко. А вот и бутылка, откуда их наливали. Пустая. «Великолепие». Дорогая фирма. Им бы больше подошло название «Отвращение». Как женщины могут пользоваться такой мерзостью? Это выше моего понимания.

— Я тоже не могу себе представить, — согласился мистер Фокс. — Это загадка.

Аллейн посмотрел на него:

— Если принять первое приходящее в голову объяснение, то она полила свои азалии гексаэтилтетрафосфатом, а потом, направив аэрозоль себе в лицо, прикончила и себя. Вы верите этому?

— Так, как вы это представили, — нет.

— И я нет. Бэйли и Томпсон внизу, а доктор Кертис скоро подъедет. Приведите их сюда. Пусть здесь все обработают. Скажите Томпсону, чтобы сделал детальные снимки тела. А Бэйли надо снять отпечатки и обследовать баллон, туалетный стол и все, на чем могут быть следы, скрытые или какие другие. Мы ведь не знаем, что ищем.

Он заглянул в открытую дверь ванной.

— Даже здесь воняет этими духами. А что это на полу? Разбитая картина, — он взглянул на нее поближе. — Чудесная вещь. Полагаю, мадам Вестрис. На краю раковины — свежий скол. Кто-то наступал на осколки на полу. Может, она эту прелестную картину уронила? Но почему в ванной? Мыла стекло? Или что? Не будем это трогать, — отворив дверцу шкафчика, он пробормотал. — Таблетки. От бессонницы. Одну перед сном, запивай водой! Мази! Лосьоны! А вот какая-то дрянь, похожая на зеленую глину. Для маски: «Нанести лопаточкой и держать десять минут. Во время процедуры не двигать губами и мускулами лица». А вот и лопаточка со свежими отпечатками. Без сомнения, отпечатки Флоренс. В корзине с грязным бельем полотенце с зеленоватыми пятнами. Перед приемом она прошла полную обработку. Возле раковины флакон с нюхательными солями. Наверное, она пользовалась ими раньше, днем. Почему? А флакон тоже очень дорогой, весь в узорах. Ладно, Фокс, удалимся. Я хочу встретиться с ее мужем.

— Он все еще в кабинете с полковником Уорэндером, своим родственником. После происшествия у мистера Темплетона был сердечный приступ. Доктор говорил, что они у него часто бывают. Полковник Уорэндер и мистер Гантри отвели его в его комнату, потом полковник вышел и спустился вниз. Когда я сюда прибыл, мистер Темплетон все еще лежал. Я предложил полковнику свести его вниз, в кабинет. Им эти передвижения совсем не были по вкусу, но я хотел освободиться от них. Очень затрудняет работу, когда рядом с трупом кто-нибудь находится.

Аллейн прошел в комнату Чарльза, оставив дверь открытой.

— Ну, совсем другая обстановка, — услышал Фокс. — Сугубо мужская. Очень просто. Очень красиво. А кто давал ему грелку?

— Флоренс. Доктор велел старой няньке явиться позднее, чтобы ухаживать за ним. Все говорят, что эта старая командирша не отказывается от рюмочки портвейна.

— Это дом чертовски богатого мужчины, — заметил Аллейн. — И полагаю, не менее богатой женщины.

— Он, кажется, большой человек в Сити, да?

— Да. Чарльз Гейвен Темплетон. Два года назад он удачно провернул дело с компанией «Истланд транспорт». Среди конкурентов у него репутация безжалостного дельца.

Слуги вроде бы его любят. Повариха говорила, что все его желания должны исполняться неукоснительно. Одна оплошность — и выгонит. Но его любят. Очень тяжело переживает происшедшее. Выглядит скверно, но с ним легко разговаривать. С полковником куда сложнее.

— Никто из них не показался вам похожим на отравителей женщин?

— Нисколько, — заверил его Фокс.

— Говорят, это сразу не различишь.

— Это правда. Так говорят.

Они вышли. Фокс запер дверь.

— Хотя к чему это? — вздохнул он. — На этаже все ключи взаимозаменяемы. Как обычно. Впрочем, — добавил он, просияв, — позволю себе вытащить и все остальные.

— Ох, уволят вас когда-нибудь. Ну пошли.

Они начали спускаться вниз.

— Оставшиеся гости, — говорил Фокс, — во второй комнате справа. Это те, которые были с покойной до времени ее ухода из оранжереи. И только эти люди покидали место расположения всех приглашенных перед началом речей. А кстати, сэр, до того момента, когда начались речи, здесь находился фотограф, а кинооператоры со своими камерами заняли весь первый пролет. Кроме того, рядом с внутренней лестницей было устроено что-то вроде бара. Я говорил с барменом. Он утверждает, что пока он там был, никто, кроме няни и Флоренс, наверх не поднимался. Это гостиная покойной или, как они ее называют, — будуар. Кабинет — первый направо.

— Где лекарь?

— В теплице. Мучается с похмелья. Поднять его?

— Пожалуйста.

Они расстались. Аллейн, постучав в дверь будуара, вошел. Рози сидела в кресле с журналом в руках, Тимон Гантри только что кончил разговаривать по телефону, а Берти, недовольный и раскрасневшийся, читал какую-то пьесу. Увидев Аллейна, оба мужчины поднялись, а Рози, смутившись, отложила журналы. Представившись, Аллейн сказал:

— Я зашел только извиниться за то, что вынужден просить вас ждать.

— Это чертовски неудобно, — проговорил Гантри. — Приходится отдавать распоряжения по телефону.