Чтение онлайн

Я уже чувствую, как сильно стучит сейчас его сердце. Шаррэль, наверное, тоже ощущает моё, и это сводит на нет все попытки изобразить спокойствие. Для нас обоих.

Его рука уверенно пробирается мне под спину, прижимает — и мы, перевернувшись, оказываемся на боку, лицом друг к другу. Близко-близко, так что дышим одним воздухом.

Смеёмся.

— Разве плохо быть любимой? — спрашивает тихо.

Ах да, мы же говорили об этом…

— Плохо быть хрупкой.

— Я тебя не разобью, — обещает, целуя мою ладонь с такой бережностью, словно я и правда фарфоровая.

Он даже не ждёт ответных признаний. Просто снова и снова говорит, что любит: словами, взглядами, лаской, постоянной заботой… Я тону в нём. Падаю, погружаясь всё глубже. Это сладко и страшно.

— Шаррэль…

Я не могу. Не могу обещать ему, что мы будем вместе. Не могу выбирать между ним и Тимуром. Я ведь потому и учусь магии, что хочу понять, что произошло тогда, три года назад, хочу стать свободной. А для этого нужно освоить порталы и поисковую магию. Теперь, пожалуй, возвращаться в тот мир насовсем особых причин нет, но кто знает, сколько времени займёт поиск ответа?

— Почему нет? — спрашивает инкуб уже без намёка на шутки.

А ведь я — не единственная, кого затягивает в чёрную глубину. Шаррэль тонет со мной. Добровольно. И даже не подозревает, что я, может быть, вот-вот оттолкнусь от дна и резко сменю направление.

Раньше рассказать ему было нельзя, но сейчас поводов для молчания нет.

— Когда попала в этот мир и узнала о магии, я пообещала себе, что непременно выучусь поисковым чарам и вернусь домой, чтобы успокоить маму и найти Тимура. Я не могу его бросить, понимаешь? Это будет предательство самого близкого человека на свете! Мне очень нужно понять, что тогда произошло.

Потемнев лицом, он отпускает меня. Садится. Нервно запускает руку в волосы.

Я тоже сажусь.

Если Шаррэль солгал насчёт адреса, сейчас самое время «вспомнить» правду. Напрямую спрашивать его об этом бессмысленно. Как бы я ни подбирала слова, в обмане он не признается, а потом… Потом, если я верно поняла смысл их с отцом разговора, правды можно уже никогда не узнать.

— Тебе нельзя туда возвращаться! Ты теперь маг, Ира, а научившись видеть, нельзя добровольно ослепнуть. Мир без магии тебя опустошит, выпьет, как иссохшая земля — дождь. Ты даже выбраться оттуда не сможешь.

Вот как? Я что-то подобное и подозревала, но услышать подтверждение — всё равно что получить приговор. Неизбежность выбора давит, мешая нормально дышать, и я оттягиваю ворот туники, пытаясь освободить шею. Но воздуха по-прежнему не хватает.

— Пообещай, что не будешь экспериментировать с порталами, — требует демон.

— Сама — не буду, — успокаиваю. — Не переживай, я уже знаю, как это опасно.

Секунд пять он молча рассматривает меня, а потом устало откидывается на спинку дивана:

— Ирочка…

— Нет!

— Да я даже сказать ничего не успел!

— Ты собирался меня отговорить! Мне знаком этот взгляд! Можешь даже не пробовать!

— Ладно, — вздыхает Шаррэль. — Ладно… Не буду.

В комнате гнетущая тишина. Наш разговор, начавшийся с признаний в любви и шокирующих откровений, закончился как-то совсем неправильно.

— Иди сюда, — тихо просит инкуб, протянув руку.

В его голосе едва ли не впервые слышна неуверенность. После того, что я сказала о порталах, он начал во мне сомневаться? Имеет право… Тяжело любить человека, который при первой возможности собирается уйти в далёкие дали.

Без колебаний пересев ближе, прижимаюсь к его тёплому боку. Опускаю голову на плечо. Шаррэль обнимает, целует в макушку, и от этой привычной нежности меня немножечко отпускает, хотя в горле всё равно стоит неприятный комок. Почему так? Я ведь поступаю, как велит совесть! Нельзя ради собственного удобства вычёркивать из жизни людей, сделавший столько хорошего!.. Откуда же тогда взялось это тяжёлое чувство вины?

— Не спеши с порталами, — вновь первы заговаривает Шаррэль, перебирая мои волосы. — Может быть, твой Тимур тут, и вы ещё встретитесь. А другой мир… Другой мир — это уже навсегда.

— Я не хочу уходить, — признаюсь, сжав его свободно лежащую на коленях руку. — Но и обманывать тебя не могу.

Это стыдно. Я настолько полюбила этот волшебный мир и привязалась к одному удивительному мужчине, что уже не представляю, как без них обходиться. От одной только мысли о возвращении к прежней жизни мне становится больно. Все эти годы, с тех пор как пропал Тим, я пыталась привыкнуть к одиночеству, научиться самостоятельности, и, вроде, даже как-то справлялась, но всё равно каждый день продолжала чувствовать в глубине себя холод. Словно в груди, в тенистом уголке моего сердца, всегда лежал снег. А сейчас, здесь, он наконец-то растаял.

Шаррэль поудобнее перехватывает мои пальцы, подносит их к губам и целует каждый по очереди.

— Всё будет хорошо, вот увидишь. Я обо всём позабочусь.

Если бы это было так просто…

— Эй! — он шутливо прикусывает кончик мизинца, и я подскакиваю от неожиданности, разом растеряв весь свой пессимизм. Смеётся. — Разве я тебя хоть раз подводил? Всё наладится. Обещаю… А теперь расскажи же мне, наконец, как ты здесь очутилась!

— Расскажу, — улыбаюсь, видя его неподдельный интерес. — Только сначала… Кто такая Баллай?

— Ну, как всегда! — насмешливо фыркает инкуб. — Сначала спрашиваешь, а уж потом отвечаешь!

— Просто не хочу рисковать…

— Ладно, ладно… Я понимаю. Ты, наверное, не слышала, но в последнее время в разных странах всё чаще стали встречаться необычные люди, утверждающие, что прибыли сюда из другого мира. Они мелькали то там, то здесь, пока не появилась мисс Баллай — весьма амбициозная и энергичная девушка. Месяц назад лэсса как-то пробилась на аудиенцию к императору и с тех пор, пользуясь его покровительством, собирает под своё крыло таких же, как она, попаданцев, активно отстаивая их права. У них даже школа своя есть, чтобы помочь новеньким социализироваться, — он вдруг смеётся. — Знаешь, как её прозвали? Школа нищих попаданцев!

— Вот и не смешно… — ворчу, нахохлившись. — Ты хоть представляешь, как трудно обживаться в другом мире, который совсем не похож на родной?

Шаррэль примирительно касается губами моего виска.

— Не сердись… Официально она называется Аллиремской. Но дело в том, что лэсса Баллай порой излишне настойчива в поиске средств для своих подопечных, «выбивая» их буквально повсюду. Хотя император её и так совсем не обижает.

— И много уже набралось этих переселенцев?

— Насколько я слышал, в империи — чуть больше двухсот.