Чтение онлайн

Но ползти Дарья Владиславовна, похоже, не торопилась. То ли еще не оценила глубину начальственного безразличия, то ли ей было, куда деваться. Мысли об этом выводили Пашу из равновесия. И просто из себя. Особенно в сочетании с легкими шпильками, пущенными будто между делом. Может, если бы этих шпилек не было, ситуация не выглядела бы так… так. А тонкие подколы намекали на то, что они не совсем начальник-подчиненная. Но при этом девчонка умудрялась держаться в рамках формальных отношений, и упрекнуть ее в фамильярности не удавалось. И Паша болтался на дистанции, выстроенной его пренебрежением и ее показной холодностью, неприкаянный, как маятник в часах.

Но больше всего Полякова добило ее предложение освободить место для проверяющего. Выдержать такой удар под дых самолюбию было непросто. Особенно в сочетании с инициативой Богдана забрать Дашу в свой кабинет.

Нет, в ее словах был смысл. И логика была.

Чувств не было.

Ерунда какая! Куда же они делись-то? Нет, она просто блефует. Пытается развести Кощея на извинения за вчерашнее. Просто действует нестандартно. Если бы она сидела, надувшись, и слова цедила через губу, послать ее было бы проще. А так-то и не пошлешь. Разве что в отдел кадров.

Елене Викторовне Поляков дал строгие указания загрузить Дарью работой по самую макушку. Чтобы поняла, что потеряла. И ценила его доброту и демократичность. А сам занялся «гостем».

Проверяющий оказался сухоньким мужичком-предпенсом с прокуренной до желтизны кожей. Кабинет директора сразу провонял застарелым табаком. Благо погода благоприятствовала, и из отрытого окна тянуло не сквозняком, а весной.

Мужичок оказался словоохотливым. Паша распорядился организовать кофе, и Даша порхала мотыльком вокруг стола. И улыбалась так подобострастно, что Поляков сразу вспомнил, с какой целью она намарафетилась.

Опять-таки, с точки здравого смысла, — в рамках формальных отношений, — он бы сам, первым велел бы симпатичной сотруднице улыбаться и махать. Но симпатичная сотрудница у Паши была одна. И в этой конкретной ситуации у него было только одно желание: вытащить помощницу из кабинета и поинтересоваться, перед кем это она хвостом крутит? Надеется, что тот ей больше заплатит?

В общем, неконструктивными были Пашины мысли. И он решил их держать при себе. Дашу только отослал предварительно, отметив, каким масленым взглядом ее проводил дедок. Козел вонючий!

Начало проверки прошло в лайт-версии. Вонючий козел предъявил официальную бумагу, с которой в общих чертах Кощей был знаком, дождался, когда ему представят полный комплект документов, поковырялся в журнале инструктажа по антикоррупции и свалил из фирмы в строгом соответствии с трудовым законодательством.

Поляков выдохнул и распахнул окно пошире. Вещи Дарьи всё еще висели в его шкафу. Паша покрутил корпусом, растягивая мышцы затекшей спины, и направился в отдел кадров. Он просто обязан дать девчонке шанс попросить о снисхождении.

Рыжая ушла, она предупреждала, что не сможет задержаться. Девчонка сидела в уголочке с ноутом, который держала чуть ли ни на коленях.

— Как работается на новом месте, Дарья Владиславовна? — поинтересовался Кощей с тайным злорадством.

«Тепло ль тебе девица, тепло ль тебе синяя?»

— Спасибо, Павел Константинович. Замечательно, — девчонка оторвала взгляд от монитора. — Елена Викторовна — прекрасный руководитель.

«Тепло, дедушка. Тепло!»

— Не обижает?

— Что вы? Как мать родная, — заверила Дарья с непонятной интонацией. — Уже поздно. Давайте, я свои вещи заберу?

Она поднялась, одергивая юбку. В этот раз она была не в чулках.

Ну да. Он же их порвал позавчера… в порыве страсти.

— Ничего, мне пока еще есть, чем заняться.

За грудиной защипало и стало наливаться жаром.

— Не хотелось бы вас задерживать.

Точно! Не будет же она к нему здесь приставать!

— Если вы так настаиваете, — нехотя сдался Кощей и с удовлетворением отметил, что она закрывает отдел кадров на ключ.

Он жестом предложил Дарье идти первой. Почему ему казалось, что она тощая? Вовсе нет. Просто изящная. Тонкая, хрупкая, как снежинка. И так же тает в его руках.

Сердце глухо бухало в груди.

Паша пропустил ее себе в кабинет. Достаточно поиграли. Ей самое время сдаться.

Девчонка прошла к шкафу с верхней одеждой, собрала их в охапку и пошла к двери, опустив голову.

— Даш, — не выдержал Поляков. — Давай поужинаем вместе?

— Я бы рада, Павел Константинович, но мне нужно работать. Сами понимаете, я на испытательном сроке, — словно извиняясь, ответила она и, не поднимая взгляд, прошла мимо.

Паша переспал с этим «я на испытательном сроке».

Но сначала он перебил «это» на тренировке. Точнее, забил на него. Потом — запил. Рюмочкой того коньяка, которому не повезло в субботу по вине Дарьи.

Потом Поляков передумал.

Чего он только не передумал… Основным лейтмотивом было, что девчонка с ним спала только чтобы остаться на должности. Но почему она, в таком случае, отказала ему сегодня? А если не поэтому, то почему вообще спала? Может, она в него втюрилась? Жалко, конечно, девчонку. Молодая, глупая. У него же не всерьез. А он ей деньги… Оскорбил в лучших чувствах.

Бережнее нужно с нею быть. Как-нибудь объяснить, что да как, чтобы потом вены не резала от отчаяния. Она же такая впечатлительная, такая горячая…

От этого объяснения на душе у Паши наступал покой, и он чувствовал ответственность за влюбленную дурочку.

Но потом ему в голову приходило, что вела себя «влюбленная дурочка» совсем не как дурочка. А как бессердечная стерва.

А потом он вспоминал ее полный паники взгляд.

…А потом он махнул рукой на все мысли, потому что кирпичи между собой не стыковались. Как он их ни крутил.

И лег спать.

Утром решение высветилось прямо молнией в мозгу. Озарением.

Паша прямо сразу Елене Викторовне и позвонил. Та сначала посопротивлялась, потом согласилась, что в условиях проверки, учитывая степень вовлеченность Несветаевой во внутреннюю кухню «Паллады», так будет надежнее. И пообещала всё подготовить. В секрете от Дарьи.

Зато потом Поляков был вознагражден за свою инициативу в полной мере. Он выждал момент, когда проверяющий отправится на перекур и вызвал Дашу к себе. И сунул ей в руки допсоглашение, по которому испытательный срок признавался завершенным, и она переводилась на постоянную работу.