Чтение онлайн

Естественно, Соня немедленно набросилась на меня. Стоило невероятных усилий заставить ее услышать мой голос и осознать простой факт: я не вызывал полицию и никого не закладывал.

– Лорен подслушивала под дверью, – еле ворочая языком от усталости, объяснил я. – Не успел я и слова сказать, как она выскочила и все выложила, обозвав меня комиссаром Мегрэ. Но если честно, она абсолютно права. Об исчезновении человека нельзя молчать, ведь у полиции гораздо больше возможностей, чем у меня. Начнем с того, что они распространят ее снимки по всем кантонам.

В этот момент из кабинета комиссара Танде вышла бледная Лорен в сопровождении последнего.

– Лорен, – укоризненно начала было Соня, поднимаясь с кресла.

– Мадемуазель Дижон? – молниеносно среагировал комиссар, тут же приятно порозовев и делая пригласительный жест с легким полупоклоном. – Прошу вас, проходите. У меня к вам несколько вопросов.

Было похоже на то, что он влюбился в Соню с первого взгляда.

Вечер тяжелого дня проходил в атмосфере холодной войны. Лорен ограничилась лишь несколькими фразами, безапелляционно приглашающими нас на ужин, на протяжении которого держалась воинственно и одновременно настороженно. У Сони все валилось из рук. После допроса у комиссара она не проронила ни слова, только хмурилась и слишком часто курила. Я ощущал себя нахлебником и предателем в одном лице, мечтая завтра же переселиться в гостиницу, чтобы выкинуть из головы историю пропавшей девочки Оли и просто загорать на пляже, посещать музеи, любоваться достопримечательностями, а вечером поглощать фондю в лучших женевских заведениях общепита.

Уже в девять вечера все мы разошлись по своим спальням, чтобы бодрствовать поодиночке. Почему вообще в подобных ситуациях люди предпочитают играть в молчанку? Обида затмевает целый свет, и кажется, все можно выразить одним отчаянным взглядом. К чему слова? Не сболтнуть бы того, о чем пожалеешь завтра! И вот мы поджимаем губы, кроим оскорбленные мины и молчим, забившись каждый в свою «нору». Пропади оно все пропадом!

Разумеется, мне совершенно не хотелось спать. Облокотившись о подоконник, я смотрел на улицу, где то проезжали по дороге целые банды подростков на скейтах, самокатах и велосипедах, то пролетали великолепные автомобили или неторопливо проходили по тротуару беззаботно воркующие друг с другом жители городка, знать не знающие ни о каких пропавших россиянках.

От грустных мыслей я впал в сентиментальность, и перед моим мысленным взором вновь побежали красочные кадры нашей с Соней love story. Я уже поведал вам историю знакомства.

Говоря о нашей любви, могу стократ повторить, что она была яркой, пламенной и для тогдашней девственницы Сони – первой. Да, именно я открыл для Сони мир плотской любви, в который она и кинулась, очертя голову, меняя поклонников каждый квартал. Разумеется, я первым подал негативный пример, однажды чудным романтическим вечером попытавшись объяснить подруге, что кроме нее есть и другие красавицы, а жизнь полна импровизаций. Для прощальной сцены я затащил ее в гигантскую ванну нашего дома с петушком на флюгере, поскольку мама с Ольгой отбыли на выходные в подмосковный пансионат.

И вот мы, с бокалами мартини в руках, нагие и прекрасные, как Адам и Ева, плескались вместе в ароматной воде, глядели друг на друга, и я излагал Соне свои соображения в пользу свободной любви. Это был мой звездный час!

Соня выслушала все мои тезисы, поплакала, допила мартини и, поставив бокал на столик, для начала попыталась утопить меня в пенной воде. После неудачи она спокойно вылезла из ванны, оделась, хладнокровно высушила волосы маминым феном и без единого слова прощанья уехала в свой шале на другом конце Москвы. Только через месяц после данного инцидента наши дружеские, периодически переходящие в страстные, отношения возобновились.

От воспоминаний юности мятежной я вернулся ко дню сегодняшнему. Так почему же все-таки Соня так желала скрыть от полиции исчезновение подруги? В том, что она сама не имела к этому никакого отношения, я был уверен: при всех своих многочисленных недостатках Соня – порядочный человек и просто не способна на преступление. Неужели она действительно боится, что из-за этого несчастного приглашения у Пьера Бенини будут неприятности? Или так безгранично доверяет моим дедуктивным способностям?

Остановившись на последнем, я пришел к выводу, что не могу и не желаю разочаровывать девушку, которую любил, люблю и, скорей всего, буду любить до преклонного возраста, если, конечно, ее не разнесет до шестьдесят четвертого размера. Полный благородных устремлений, я улегся в постель и включил ночник. Мне предстояло ознакомиться с очередной порцией Шарлоттиных снов – снов о странной любви к таинственному человеку с треугольным лицом.

«На зеленом холме стоял большой дом из розового камня. Это была красивая картина, словно из какой-нибудь детской книжки со сказками, но у меня сердце сжалось от дурного предчувствия. И все-таки я пошла по петляющей тропинке к дому, но не вошла в высокие двери. Рядом с ними, прямо у земли, было тусклое окошко, и какая-то девушка махала мне оттуда рукой.

Я подошла ближе. Девушка была совсем юная, может, и чуть старше меня: темные длинные волосы, печальные глаза. Она плакала и пыталась что-то мне сказать. «Что случилось? – спросила я. – Ты не можешь оттуда выйти?» Она сделала приглашающий жест рукой, и я наклонилась. Но тут же окно распахнулось, девушка схватила меня за шею обеими руками и потащила за собой. Я почувствовала, что вся холодею от ужаса. Я сопротивлялась, пыталась отцепить от себя ее руки, но в них была нечеловеческая сила, и она вырвала меня из зеленого, светлого мира в какое-то темное, очень мрачное, душу леденящее подземелье.

Она стояла и, жутко гримасничая, смотрела на меня. Я огляделась. Без сомнения, это был склеп. Кругом стояли пыльные гробы, царили холод, паутина и мрак. «Кто ты?» – выкрикнула я в лицо этой ведьмы. «Кто я?» – повторила она и рассмеялась. Я словно превратилась в лед. И тут же проснулась».

«Шарль смотрел на меня хмуро и мрачно. «Ты меня не любишь, – сказал и отвернулся. – Не любишь, не любишь». «Люблю», – упрямо мотнула я головой, понимая, что никакой любви к нему больше нет. Он не ответил.

Мы были на большой поляне с изумрудной травой. Шарль лег на спину, сорвал травинку и намотал ее на палец. Он смотрел вверх. «Посмотри, какое небо, – произнес задумчиво. – Просто другой мир. И эти облака. Ты хотела бы покататься на облаках?»

Я тоже легла на траву рядом с ним и посмотрела в небо. Оно ослепило меня нестерпимой синевой, белоснежностью облаков. «Хотела бы я покататься на облаках? – переспросила я. – На облаках, как на автомобиле или как на скейте?» Он не ответил, задумчиво жуя травинку. «Хотела бы я покататься на облаках?» Нет ответа. Я проснулась».