Чтение онлайн

Сообщение Макса не удивило Алису, она ждала, что он напишет первым, вот он и написал. А как иначе-то?

— Не мог приехать в тот день. Заморочки непредвиденные случились, а телефона твоего у меня нет, вот и не предупредил.

— Да, ничего. Просто пришлось напрячь огромное количество народа, уйти в середине экзамена, потому как боялась опоздать, соответственно, не сдала его. Потом полчаса ждала на улице, замерзла и, кажется, простудилась. Вот теперь сижу дома с насморком, и думаю, а нужно ли вообще напрягать столь занятого человека?

Гончарова постаралась пнуть как можно больнее. Вероника тоже любила в таких ситуациях писать в стиле обвинительной речи с максимально возможной иронией, надеясь, что это зацепит. Только Александровского это не цепляло, ну, по крайней мере, не было заметно, что цепляло, если оно так было. Алиса, вспоминая слова Вероники и присоединяя то, что говорила Ольга, приходила к выводу, что это почти бесполезное занятие. Ответ Макса несколько изменил направление беседы:

— Извини, ещё раз. Действительно дефолт… Правда, мне очень стыдно. А почему ты хочешь со мной познакомиться поближе?

— Вы мне интересны как человек. Хочется услышать свежее мнение о мире. И вообще, разве всему должно быть объяснение?

— Да, ты права.

Алиса заглядывала в сказку. Все шло по плану. По её плану. Странно было только то, что Вероника все время ехидничала и нередко писала весьма напрягающие сообщения. Мозг Алисы уже не справлялся с валом информации, перегретый и перевозбужденный все чаще давал сбои.

Реальность надежно переплеталась с виртуальностью, сны со сказками, правда с ложью, а болезненная фантазия с прагматичностью. Вероника, видимо, ревновала. Алиса удивлялась этому. Чего ревновать прошлое Это была её идея, так чего же теперь злиться? Разве плохо, что идея начинает работать? Реакция обмена запущена, так что, тормозить поздно, ревновать бесполезно, а злиться совершенно глупо. Но пока Алиса не торопилась высказывать всё это Веронике. Смысл? А может быть, дело вовсе не в том, что у неё с Максом что-то складывается, а в том, что у Вероники рушатся несложившиеся отношения с Бешеным? Все связано в единую цепочку, рождающую точки отсчета новых событий, неизвестных вероятностей. По сценарию Алисы, она должна была в скором времени лично встретиться с Максом. Да, очень скоро, может быть, на ближайшем концерте, который она намеревалась посетить.

Пару дней назад она уговорила Веронику съездить с ней за билетом, и вот теперь дело за малым — позвать Макса пойти с ней на концерт.

— Я тут в пятницу иду в «А2», пойдешь? — спросила Алиса.

— Да, родная, я и сам на этот концерт собирался. Надо же, какое совпадение. Вот и встретимся, пообщаемся в реальности.

— Конечно. Думаю, будем встречаться уже в клубе? Или как?

— Конечно, солнышко, в клубе.

Алису передернуло, когда она это прочитала. Она ненавидела подобные общения, а Макс словно специально постоянно так её и называл.

Когда, четверг пролетел незаметно, и наступила пятница, Алиса была счастлива. «Сегодня! Это будет сегодня! Все идет прямо по сказке!» — мелькали у неё радостные мысли. На концерт она ехала сжимая в руках свой блокнот, в котором она записывала то, что диктовала её Сказка. Надо сказать, что Сказка рождалась как никогда быстро, когда она доехала до нужной станции метро, несколько страниц было исписано неровным нервным почерком, но Алиса знала. Точно знала, как события должны развиваться теперь. Все идет правильно, ведь сейчас она главное действующее лицо, она главный сценарист, режиссер и, конечно, продюсер. Гончарова несколько раз звонила Веронике, та умела успокоить, а сейчас это было то, что нужно.

Концерт и текила были супер, тогда как Макса не наблюдалось. Несколько раз Вероника звонила и задавала один и тот же вопрос: «Ну, как? Приехал?». Алисе ничего не оставалось кроме как пожимать плечами, отвечая, что нет ещё, пока не видно. Так прошла почти вся вечеринка. Конечно ей было весело. Но проблема была в другом — Александровский опять не выполнил свое обещание. Когда Алиса уже ехала домой, то она позвонила ему. Они встретились недалеко от метро. Макс был не сильно трезв, и по ходу дела под кайфом. Ни Алиса, ни Вероника, ломая мозги, не нашли смысл в этой десятиминутной встрече. Но это определенно была точка.

Следующий ход они ждали недолго. Макс позвонил Алисе в день рождения и предложил куда-нибудь сходить. Для Алисы это было очень кстати, так как очень хотелось вырваться из дома. Она согласилась, предложив пойти в японский ресторан находившийся неподалеку от метро. Макс, поворчав, что он не любит японскую кухню, согласился. Через тридцать минут они сидели за столиком, и Алиса выбирала все самое-самое. Выяснилось, что Макс не любит рыбу ни в каких её проявлениях, и Алиса восприняла поход в японский ресторан, как свою ещё одну маленькую победу. О чем они только не говорили. Вернее, Макс говорил, говорил, говорил, а Алисе оставалось только слушать. Он рассказывал о себе, что-то из прошлого, какие-то истории из настоящего и планы на будущее. Сидя напротив него, Алиса все больше понимала невозможность Вероники завершить прошлое, закрыть дверь, и никогда не открывать. Макс был воплощением всех возможных фантазий и желаний — хорошо сложенный, крепкий мужчина, можно сказать в самом расцвете сил. «Ага, сколько ему лет-то? Если поверить теории Ольги, то расцвет этот был очень-очень давно. Но он хорош собой, а какой у него сексуальный голос», — думала Гончарова. Алиса слушала и слушала, голос был настолько притягателен, что, слушая его, Алиса погружалась все глубже и глубже в транс. Она готова была идти на Зов. И она слышала и шла. Голос обволакивал, убаюкивал, завораживал. Глаза Макса казались очень странными. Первый раз она подумала, что они серого цвета, теперь ей почудилось, что они зеленовато-серые, а Вероника утверждала, что у Макса Александровского глаза желто-зеленые или даже желтые. Помниться у неё даже были стихи, так и начинающиеся: «а у друга моего желтые глаза…» А впрочем, какая разница какого цвета? Да хоть фиолетовые! Алиса чувствовала, что теряет способность критично мыслить, что она поддается этим странным и очень опасным чарам.

Вдруг в глубинах сознания промелькнула мысль-воспоминание. Она будто услышала, как Вероника повторяет ей снова и снова: будь осторожна. Он может быть очень разным и так легко попасть под его влияние. Он и, правда, опасен. Помни.

«Да, надо быть осторожной, — подумала какая-то её часть, наверное, более разумная. — Разговор уже почти подошел к той границе, за которой возможно лишь более близкое общение, а если не возможно, то тогда надо завершать приятную беседу». Алиса спросила:

— Так, и когда концерт?

— Да, вот вроде намечается в конце апреля.

— Хотелось бы послушать тебя живьем.

— Так какие проблемы? Приходи.

— А я ещё подумаю, так как мне надо с графиком работы определиться, согласовать, все такое, да и ещё у меня же учеба. Сессия скоро, готовиться надо. Так что я с удовольствием, конечно, только пока не знаю, получиться ли. А что там у вас будет-то?

Макс увлеченно стал рассказывать о своем творчестве, и Алиса с облегчением вздохнула — никакого секса сегодня. Аллилуйя!

Из ресторана они вышли достаточно поздно. Макс осведомился, не пригласит ли его Алиса сегодня домой, так сказать, для продолжения банкета? Изобразив на лице глубокомысленную задумчивость, Алиса ответила категоричным отказом. Она решила, что и после концерта она тоже скажет «нет». А вот когда будет нужно, когда она решит, что пора сменить цели общения, тогда она скажет «да».

Через несколько дней Вероника и Алиса сидели в «Кронверке». Гончарова заказала, как обычно, «американо», а Вероника, не пившая в последнее время кофе, так как завода и так хватало, пила зеленый чай с мятой. На маленьком круглом столике скучковались уже несколько пустых грязных чашек, пакетики с сахаром, пепельница, табак и машинка для закрутки папиросок, и все это оттеснял к краю ноутбук. Когда Вероника стала тормошить Алису с книгой, то Гончарова ответила очень просто:

— Не пишется. Все остановилось. Кстати, какие там мои главы?

— Твои? Так, третью я закончила, четвертая и так была моя, значит, тебе остается пятая. Про все события до концерта, если ты помнишь.

— Да, напишу я, напишу. Просто нет у меня вдохновения. И все тут. Сказка тоже не пишется. Понимаешь? Я не могу сесть и писать.

— Элис, так мы никогда не закончим книгу.

— Не надо никуда торопиться, — заворчала Алиса, — ты же мне сама говорила, что главное не делать ничего. Ведь так?