Чтение онлайн

– И с какого курса этот кое кто? – хмыкнула Лили, прекрасно понимавшая, что у всего есть цена, и у быстрого физического развития тоже.

А о том, что Ригель уже не девственник ей по секрету сообщила Лианна. Ее Джейхейрис сводил своего младшего «как бы брата» в бордель и научил его там плохому.

– С пятого.

– А факультет?

– Ты не поверишь, - хмыкнул Ригель, - Слизерин.

– А замуж по залету не позовет?

– Так не будет залета, - пожал плечами мальчик. – Я что, мам, дурак, что ли. Мне отец еще когда поставил Печать Бесплодия. Правда, потом, говорят, замыкаешься снимать, но зато надежно и не нужно обновлять каждую неделю. А снять можно и в Мунго, если Беллы или отца не будет рядом…

«Что ж, - сказала себе Лили, — это жизнь. И я знала, что когда-нибудь он вырастет. Ульрику Дейну тоже ведь одиннадцать, но он собирается воевать. Ужас какой-то, право слово!»

10.2 1991–300 год от З.Э

Ригель не любил Хэллоуин. Другие люди, возможно, не помнили, но в тот день погиб Джеймс Поттер, - его то ли отец, то ли нет, - но, в любом случае, первый мамин муж. Раньше, до Хогвартса, они всегда ходили в этот день на его могилу. Джеймс был похоронен рядом с другими Поттерами на старинном смешанном кладбище в Годриковой Впадине. Там лежали и маги, и маглы, и даже церковь была, хотя волшебники могли бы обойтись и без нее. Но теперь все было по-другому. Он учился в Хогвартсе и подчинялся его уставу, тем правилам, по которым в дни праздников все ученики собирались в большом зале и сидели за факультетскими столами. Пришлось пойти и ему. Хэллоуин тоже праздник, и вот какое дело, директор сказал перед началом пира прочувствованную речь и даже не вспомнил про Джеймса Поттера, который погиб как раз из-за Дамблдора. У Ригеля была очень хорошая и весьма своеобразная память, иногда работавшая помимо сознания и без какого-либо намерения. Он просто запечатлевал сказанные рядом с ним слова и сами сцены вместе с запахами и, черт знает, с чем еще. Вероятно, благодаря этой особенности он сохранил довольно много воспоминаний, которых, по общему мнению, у него попросту не могло быть. Однако Ригель помнил, что перед трагедией и сразу после нее его звали Гарри Поттер. Запомнилась напряженная атмосфера, поселившаяся в их доме еще летом 1981 года. То есть, тогда он, разумеется, не знал, какой на дворе год, но позже, сопоставив свои воспоминания с тем, что рассказывали мать и отец, смог привязать все эти обрывки, если не к точным датам, то уж точно к периодам. И он помнил, как минимум, четыре разговора, в которых его мать умоляла Джеймса бежать из страны или спрятаться в более надежном месте. В одном из таких разговоров участвовал и Дамблдор. Именно он запретил Лили и Гарри покидать дом и отругал Сириуса за то, что тот лезет не в свое дело. Помнил Ригель и приготовления к бегству. Мать правильно сделала, что ничего не сказала Поттеру. Этот кретин сдал бы ее с потрохами, и сейчас на кладбище в Годриковой Впадине лежали бы они с мамой и, может быть, рядом похоронили бы и Джеймса. Но вот в чем был уверен Ригель, уже через десять лет после трагедии никто бы о них не вспомнил. За это он ненавидел директора, но, будучи умным мальчиком, прекрасно понимал, что показывать свои истинные чувства нельзя, даже учась на факультете Салазара Слизерина.

Об этом он и думал, когда обратил внимание, что за столом нет Дафны Гринграсс. Эта девочка ему нравилась, и он даже аккуратно, - в силу ее возраста и воспитания, - за ней ухаживал, прекрасно понимая при этом, что секса с ней не будет или совсем, или еще очень долго. Но и отказать себе в удовольствии прогуляться с красивой и умной подружкой, а она была и умна, и красива, тоже не мог.

– А где Дафна? – спросил он Панси Паркинсон.

– Дафна? – озаботилась девочка.

– Не знаю, не помню, - сказала она растерянно, после недолгих размышлений.

И тут выяснилась одна странная вещь. О причине отсутствия Дафны не знал никто. Ни одноклассники, ни старосты, ни он сам. Все, словно бы, забыли о ее существовании и вспомнили только сейчас, когда Ригель задал прямой вопрос. Короткий взгляд из-под ресниц на преподавательский стол показал, что их декан напряжен и явно чего-то ждет. То есть, сам Северус Снейп был уверен, что ничем себя не выдает, и, скорее всего, так оно и было для абсолютного большинства преподавателей и учеников, но у Ригеля была очень сильная интуиция, раскачанная специальными зельями и усиленная многолетними тренировками. Поэтому, даже не будучи легилиментом, он профессора «прочел», и это вызвало у него самое серьезное беспокойство о судьбе девочки. Что-то с этим было нечисто и, прежде всего, то, что декан «не заметил» ее отсутствия. Всегда все держит на контроле и вдруг, здрасти вам, не заметил отсутствия одной из первоклассниц, да не серой мышки какой-нибудь. Дафна Гринграсс и Панси Паркинсон – две звезды первого курса, и, к слову сказать, подруги. Получается, кто-то весьма грубо заставил всех забыть именно об одной из этих двоих.

«Выглядит скверно!»

Ригель был неглупым малым, но, главное, он был сильным волшебником, и у него были хорошие учителя, поэтому, наверное, он и «проснулся» первым, обнаружив пропажу. А обнаружив, задумался о том, в чем подвох. Такие вещи не происходят сразу вдруг без какой-либо серьезной причины. И, учитывая все, что он, - спасибо семье, - знал о Хогвартсе, Дамблдоре и о себе любимом ака Гарри Поттер, Ригель сразу же подумал о плохом.

«Дамблдор готовит провокацию!»

Что за провокация и какова ее цель, он, разумеется, не знал, но зато сразу же почувствовал «запах опасности». И не успел он об этом подумать, как в зал ворвался профессор Магловедения Квиррелл, прокричал что-то вроде того, что в подземельях Тролль и тут же отключился, упав в обморок. В зале поднялся шум, студенты повскакали с мест, и кое-кто был уже готов запаниковать или даже впасть в истерику. Катастрофу предотвратил Дамблдор, отдавший несколько приказов. Согласно первому, деканы должны были развести детей по гостиным своих факультетов, - «А ничего, что Слизерин находится как раз в подземелье?» - а согласно второму, была сформирована группа сильных магов, которые должны были найти и нейтрализовать чудовище. И Ригель ничуть не удивился, что его маму направили именно в эту группу.

«Что-то будет!» - едва ли не со стоном понял Ригель, и он не ошибся.

Уже около дверей в холл его догнал рыжий идиот с Гриффиндора, который уже раз десять окликал его, как Гарри Поттера. В первый раз Ригель вежливо объяснил Рону Уизли, что мальчик ошибается, поскольку никакого Гарри Поттера в природе не существует. Увещевания не помогли, и в следующий раз раздраженный Ригель послал гриффиндорца по матери. В Винтерфелле гвардейцы порой выражались «весьма цветисто», и Ригель с удовольствием перевел некоторые из этих перлов на английский язык. Услышав эти «ужасные слова», в осадок выпали трое: маглорожденная Гермиона Грейнджер, чистокровный Невилл Лонгботтом и «предатель крови» Рон Уизли. В результате, Грейнджер настучала декану, а Ригель стал игнорировать эту троицу и с огромным удовольствием делать то, что никогда не стал бы делать в любом другом случае: он раз за разом сознательно унижал Гермиону, демонстрируя, что знает больше нее, умеет то, о чем она не может даже мечтать, и лучше нее выполняет практические задания. На самом деле, хвастаться было нечем. Он был старше Гермионы, и его учили четыре первоклассных мага. Палочку он получил в девять лет, и после этого два года, а на самом деле, куда дольше тренировался в чарах и трансфигурации. Однако Ригель не терпел доносчиков, и это был как раз тот случай, когда его возмущение оказалось сильнее вежливости. Однако сейчас дело было в другом. Глумливо усмехаясь, Рон сообщил, что его братья подшутили над Гринграсс, и у дочери «пожирателей смерти» все лицо покрылось фурункулами. Дафна расстроилась, чего, собственно, и добивались близнецы, и заперлась в неисправном женском туалете на втором этаже.

— Вот увидишь, - паясничал Уизли, - теперь ее поймает вонючий тролль и схарчит на раз!

«А вот и провокация…»

В этот момент пазл сложился. Его выводят на тролля. Наверное, все-таки не для того, чтобы убить. Убийство бессмысленно, но тогда для чего? Вариантов много. Чтобы сделать героем или, напротив, чтобы унизить? Хотят растоптать его надежды, навредив симпатичной ему девушке? Мог быть и какой-нибудь другой вариант, но это было неважно, по крайней мере, в данный момент. Провокация или нет, но Ригель все равно пойдет вытаскивать Дафну, но вот, что совершенно очевидно: если он выживет, а шансы против тролля у него были не такими уж ничтожными, то Рон Уизли и его братья получат сполна. И еще кое-что. Это будет хороший повод покинуть Хогвартс. Дамблдор то ли запамятовал по старости лет, то ли посчитал, что Блэки на обострение не пойдут, но устав Хогвартса, последняя версия которого была опубликована в 1567 году, требовал, чтобы каждый ученик, связанный со школой контрактом, проводил в ней, как минимум, два полных месяца. «Как минимум» в данном случае означало, что большего никто и не требовал. Пробыл в школе два месяца, значит посещал. А 31 октября как раз завершался второй месяц учебы, и Ригель мог оставить Хогвартс, всего лишь обязавшись сдать переводные экзамены в начале июня следующего 1992 года. И сдавать их можно было не в школе, а в Министерстве, и кто теперь себе злобный буратино?

Однако, все эти мысли вылетели у него из головы, когда, свернув в очередной коридор, Ригель почувствовал тошнотворный запах, которого здесь, в Хогвартсе, попросту не должно было быть. В Вестеросе он пару раз бывал в местах, где после какой-нибудь очередной резни, случившейся между северянами и одичалыми, оставались не сожженные или не преданные земле мертвые тела. Зимой еще ничего, но летом там стояла точно такая же вонь. И означать это могло только одно, тролль уже здесь.

«Придется драться…» - признал Ригель, прибавляя скорость.

Против тролля у него, было только два «лома». Первый – Отталкивающий Щит. Этими чарами, конечно, такого монстра не убьешь, но «толкнуть» можно достаточно сильно. Три-четыре метра полета, даже если тролль весит больше полу-тонны, и удар об каменную стену. Как боевой прием выглядит неплохо, но, увы, против такого монстра не эффективен. Но вот второй «лом» казался ему сейчас куда более подходящим случаю. Это было Бронебойное заклятие, придуманное Беллой Блэк. С расстояния в десять метров оно пробивало стальной нагрудник, кольчугу[8], поддоспешник и самого война насквозь. И рана при этом выглядел так, словно рыцаря проткнули чем-то длинным и острым, например, эстоком[9]. Этим приемом Ригель овладел совсем недавно, но был уверен, что на адреналине справится. И этого должно было хватить даже троллю. Главное, не промазать, потому что второй попытки не будет. Он просто не успеет скастовать Пробой два раза подряд. Поэтому было очевидно, бить придется с короткой дистанции. Три, максимум, четыре метра и «на всю кассу» сразу. Сил должно было хватить, мастерства тоже, и значит, он не безоружен, и это хорошо!

Ригель добежал до дверей в женский туалет первым. Тролль пока лишь пах и звучал, но на глаза не показался.

«Может быть, успеем удрать?»

Он ворвался в дамскую комнату и сразу же позвал девочку.

– Дафна!

– Уходи! – раздалось из дальней кабинки. – Это женский туалет.

– Дура! – крикнул он в ответ. – В коридоре тролль. Надо бежать!

– Какой еще тролль? – голос Дафны звучал так, словно она проплакала несколько часов подряд, но, наверное, так все и обстояло. Лицо в фурункулах заставит рыдать кого угодно, даже мальчиков, не говоря уже о девочках.

– Горный! – заорал Ригель, понимая, что время уходит, а с ним исчезает и возможность, выйти из ситуации с меньшими потерями. – Ты что запаха не чувствуешь?

– Не чувствую!

«Ну да, она же плакала, - сообразил Ригель. – Нос соплями забит!»

– Дафна, давай мы это потом обсудим! – попробовал он достучаться до разума расстроенной красавицы. – Надо бежать!

Но бежать уже было поздно. Дверь выбило могучим ударом, и в туалет вошел тролль. Спасибо еще, что у Ригеля достало мозгов не торчать около двери, а то летел бы сейчас к противоположной стене.