Чтение онлайн

«Да ты еще и поэт, мать твою!» — удивился Борис. Раньше ничего подобного за хэдхантерским сержантом он не замечал. Может быть, не присматривался особо и не прислушивался. А может быть, сержанту Уху просто не нужно было проявлять те качества, без которых теперь не может обойтись вождь Ван. Власть все же сильно меняет человека. Человек власти должен уметь не только действовать решительно и жестко, но и красиво говорить. Иначе как он оправдает пролитую «красную смазку»?

— Зато потом все пошло легче, — продолжал Ухо. — Союз ширился, к нам примыкали новые группы и кланы.

А кто не примыкал? — с невинным видом спросила Наташка. — Тех вы…

— Тех мы избавляли от участи тресов, — отрезал Ухо. — Уж кто-кто, а ты-то должна знать, насколько печальна эта участь. Или, может быть, тебе самой ни разу не приходила мысль о том, что лучше было бы умереть, чем носить трес-ошейник?

Наташка замолчала, прикусив губу.

— Объединение кланов было первым этапом. — Ухо не стал дожидаться ответа чернявой. — Потом пришло время второго.

— Хэды? — криво усмехнулся Борис.

Ухо кивнул.

— Одолеть хэдхантеров можно, только если бороться с ними их же методами.

Ну да, с методами пятнистых Ухо был хорошо знаком. Теперь понятно, почему дикие егеря действуют по хэдхантерскому алгоритму.

— Правда, со временем мы приняли кое-какие нововведения, — добавил Ухо.

— Головы? — догадался Борис. — Дед подсказал тебе, как изготавливать тсанса, а ты решил использовать головы хэдхантеров в качестве «ушастой валюты»?

— Ну если говорить откровенно, то я лишь развил эту идею. Изначально она была не моей.

— Да? А чьей же?

Ухо усмехнулся.

— Вторая мировая. Остров Борнео…

Борис вспомнил рассказ Деда.

— Знаю-знаю. Эти, как их… каяки.

— Даяки, — поправил Ухо. — Остров, находившийся под властью Британии, оккупировали японцы. Англичане, не сумев выбить противника своими силами, прибегли к помощи местного населения — племенам даяков, потомственных охотников за головами, между прочим. Ребятам из джунглей предложили сделку: за каждую голову японского солдата выплачивалось небольшое вознаграждение. Таким образом, голова убитого врага становилась не просто трофеем, но товаром и даже в некотором роде аналогом денежной единицы.

— И что даяки?

— Они с энтузиазмом взялись за дело. По всему острову вспыхнула партизанская война. Возродились забытые традиции охоты за головами. В джунглях начали пропадать японские патрули.

— Это сработало?

— Тогда — нет. Япошки приняли необходимые меры предосторожности. Усилили охрану своих объектов и перестали заходить в джунгли небольшими группами. В общем, добраться до их голов оказалось проблематично, и даяки просто переключились на китайских колонистов. До тех пор пока англичане не просекли, в чем дело, им благополучно впаривали головы китайцев.

— Ничего себе ошибочка!

— Нам она не грозит. По крайней мере, до тех пор, пока на головы пятнистых наносят хэдхантерские метки.

— А если хэдов перестанут метить? — прервала свое молчание Наташка.

— Пока это наилучшее средство против дезертирства, — пожал плечами Ухо.

И широко улыбнулся чернявой:

— Кстати, раньше у охотников за головами была еще одна любопытная традиция. Пока мужчина не добудет головы врага, он не имел права на женщину. Тоже очень сильная мотивация к охоте. Мы позаимствовали кое-что из этого обычая. В Союзе за «ушастую валюту» любой может получить себе жену или вредную подругу. И не одну.

— Это мы уже знаем — просветили добрые люди, — заверил его Борис. — Типа, перенимаете и усовершенствуете передовой опыт, да? Кто-то учится у рабовладельцев Древнего мира, кто-то — у первобытных дикарей.

— Не вижу в этом ничего зазорного. Дикари отсталые, но не глупые. Кое в чем они смышленее нас с тобой. Так что и у них не грех поучиться.

— Резать и сушить головы? Это, конечно, сложная наука…

— Непростая, — серьезно, без тени иронии, ответил Ухо.

— А почему бы тогда не поучиться и другому. Есть людей, например. Как это делают трупожоры. А что? Тоже очень мудрая и вполне оправданная традиция в условиях хронической нехватки продовольствия.

Ухо кивнул, словно принимая и соглашаясь с высказанным предположнием.

— Попробую объяснить. Мы сейчас контролируем большинство зачищенных хэдами хуторов и оставшиеся там ресурсы. Продовольственные главным образом. Специальные группы даже отряжают на сбор урожая — благо время уже подошло. Это позволяет Союзу делить и худо-бедно распределять пайки между его членами. А кто распределяет жизненно необходимые ресурсы, тот управляет людьми. Распределительная система — дополнительный и весьма эффективный рычаг власти. Это как контроль над финансовыми потоками госбюджета.

Ну, сказанул, Ухо! Хотя… Хотя, наверное, в чем-то сравнение это имеет право на существование.

— А трупожоры не столь зависимы от наших продовольственных запасов, — продолжал Ухо. — Они способны сами добывать себе пропитание. Ну, ты знаешь как.

Борис знал. Он сам чуть не воспользовался этим простым и незамысловатым способом. Тогда, на берегу реки…

— Поэтому трупожорами трудно управлять. Поэтому они представляют угрозу Союзу. Поэтому их нужно уничтожить. Поэтому следует не попустительствовать людоедству, а искоренять его всеми доступными способами.

Поэтому… И соображения морали тут ни при чем. Вот в чем кроется истинная причина непримиримого отношения к каннибалам. Она несколько отличается от тех причин, о которых говорил Корень. Да чего там! Она сильно от них отличается.

— Но вернемся к хэдам, — продолжил Ухо. — Наша главная задача — забрать у них самое ценное.

— Это я уже понял, — кивнул Борис. — Головы.

— Нет, Берест, ты не понял. Когда я говорю о самом ценном для хэдов, я имею в виду не их головы, а то, ради чего они рискуют своими головами. Убийства пятнистых сами по себе не очень эффективны. Страх и террор — мера временная. Полумера, я бы сказал так. Тут ведь какое дело получается. Если замочить одного хэда и до смерти запугать еще девятерых, им на смену пришлют новый непуганый десяток. И так будет продолжаться до тех пор, покуда существует трес-трафик. Высокие цены на тресов покроют любые издержки и любые жертвы хэдхантерской корпорации. Но вот если поступление живого товара из окрестностей Ставродара прекратится, хэдам попросту нечего будет здесь делать. Отсюда вывод: не пропускать трес-караваны…

— Топить и жечь тресовозки?

— И топить, и жечь, и взрывать, и все остальное, — не моргнув глазом, ответил Ухо. — И не только тресовозки. Следует уничтожать всякого, кто не желает к нам примкнуть, а значит, рано или поздно обречен надеть трес-ошейник.

— Кто не с нами — тот против нас, да? — Можно сказать и так. А можно — иначе. Мы в некотором роде очищаем человеческое общество от отбросов.

— Даже так? — усмехнулся Борис.

— Конечно. Расплодившиеся каннибалы…

— Стоп-стоп-стоп! А не вы ли сами их плодите, уничтожая кланы, не согласные с политикой Союза, и оставляя после них неприкаянных одиночек, которым удается спастись и которым приходится как-то выживать?