Чтение онлайн

Феодор. Св. Писание слово зло иногда полагает как озлобление, не потому, что они в существе своем были зло, но потому, что принимаются за зло чувством тех, которым с пользою причиняются. Божественная мудрость, вступая в рассуждение с людьми, по необходимости должна употреблять слова и страсти человеческие. Сечение или прижигание, нежно производимое врачом для исцеления гнилых и заразных ран, считают для себя злом те люди, которым приходится переносить это. И коню неприятно пришпоривание, и грешнику — исправление. Всякое учение для тех, кому преподается, сперва кажется горьким, как говорит апостол: всякое наказание в настоящее время кажется не радостью, а печалью; но после наученным через него доставляет мирный плод праведности. И еще: ибо Господь, кого любит, того наказывает; бьет же

\\325// всякого сына, которого принимает. Ибо есть ли какой сын, которого бы не наказывал отец? (Евр 12, 11, 6, 7). Таким образом, слово зло полагается иногда в значении скорбей, как в следующем изречении: и пожалел Бог о бедствии, о котором сказал, что наведет на них, и не навел (Иона 3, 10). И в другом месте: Ты Бог благий и милосердный, долготерпеливый и многомилостивый и сожалеешь о бедствии (Иона 4, 2), т. е. о напастях и бедствиях, которые вынужден бываешь наводить на нас за грехи наши. Другой пророк, зная что эти бедствия для некоторых бывают полезны, не из враждебного к ним чувства, но из желания спасения для них, так молитвенно взывает к Богу: приложи им зла, Господи, приложи зла славным земли (Ис 26, 15). И сам Господь говорит: вот, Я наведу на них бедствие (Иер 11, 11), т. е. скорби и опустошение, чтобы настоящим спасительным наказанием заставить их обратиться и прибегнуть ко Мне, Которым они пренебрегли в своем счастье. Поэтому мы не можем признать бедствия существенным злом: ибо многим они способствуют ко благу и служат источником вечных радостей. Таким образом (обратимся к предложенному вопросу), все, что ни делают к озлоблению нашему враги наши или кто бы то ни был другой, не должно считаться злом; ибо такие озлобления не тем являются, чем считает причиняющий их в раздражении сердца, а чем признает их чувство переносящего. Следовательно, если нанесена будет и смерть святому мужу, нельзя думать, что этим нанесено было ему действительное зло — только нечто среднее, что для грешника хотя и составляет зло, но для праведника покой и избавление от зол. Муж праведный со смертью ничего не теряет и ничего особенного не терпит, но что должно было приключиться с ним по требованию природы, тому он подвергается по злобе врага не без награды в вечной жизни, и тот долг, который по непременному закону каждый должен отдать смерти, он отдает, приобретая обильнейший плод за свое страдание и мзду великого воздаяния.

\\326//

Герман. Если умерщвленный праведник не только не потерпел никакого зла, но еще получает награду за свое страдание, то как можно обвинять того, кто таким умерщвлением не вред причинил ему, а доставил пользу?

Феодор. Мы рассуждаем о свойстве добра и зла или того, что мы назвали средним, а не о душевном расположении людей, которые совершают их. Человек нечестивый и беззаконный не может остаться ненаказанным, оттого что злобою своею не мог повредить праведнику. Ибо терпение и добродетель праведника привлекает награду не тому, кто был причиною его мучений и смерти, а тому, кто великодушно перенес их. Первый справедливо будет наказан за зверскую жестокость, по которой он хотел сделать зло, хотя последний и не потерпел от него никакого зла; потому что, терпеливо перенося искушения и скорби, через эту добродетель души своей он все, причиненное ему со злым намерением, обратил к улучшению своего состояния и к приобретению блаженства будущей жизни.

Таким образом, терпение Иова приобрело награду не дьяволу, который своими искушениями сделал его более славным, а самому Иову, мужественно перенесшему их и Иуда не будет избавлен от вечного мучения из–за того

\\327// что его предательство послужило к спасению рода человеческого. Надо обращать внимание не на последствие дела, а на расположение делающего. Поэтому нам следует твердо сохранять в памяти ту мысль, что никому не может быть нанесено зло другим, если сам не навлечет его беспечностью своего сердца и малодушием. Ту же мысль подтверждает апостол в одном стихе: знаем, что любящим Бога все содействует ко благу (Рим 8, 28). Под словом все он вообще понимает не только счастье, но и то, что почитается несчастьем, как в другом месте пишет о себе тот же апостол, говоря, что он испытал то и другое. С оружием правды в правой и левой руке, в чести и бесчестии, при порицаниях и похвалах: нас огорчают, а мы всегда радуемся; мы нищи, но многих обогащаем (2 Кор 6, 7, 8, 10). Следовательно, все то, что почитается счастьем и что святой апостол относит к правой руке, обозначая словами честь и похвала; также и все то, что почитается несчастьем и что, очевидно, апостол выражает словами бесчестие и порицание, относя это к левой руке, — все это для мужа совершенного делается оружием правды, если он переносит великодушно, т. е. если эти несчастья он употребляет вместо оружия; если он действует ими, как неким луком, мечами, твердым щитом, наступательно и оборонительно против нападающих на него врагов; то через это приобретает больше терпения и мужества, и тогда сами смертельные вражеские стрелы доставляют славное торжество его твердости. Ибо, не возносясь в счастье, он не отчаивается и в несчастии, но всегда идет ровным путем и царской стезею: приходит ли к нему радость и ведет его как бы на правую сторону или устремляются на него беды и овладевшая им скорбь как бы снова влечет его на левую сторону, он нисколько не теряет состояния спокойствия. Ибо велик мир у любящих закон Твой, и нет им преткновения (Пс 118, 165). А о тех, которые при каждом встречающемся им случае изменяются, в Св. Писании говорится так: безумный изменяется, как луна (Сир 27, 11). Как о совершенных и мудрых говорится мудрость разумного — знание

\\328// пути своего; так и о немощных и неразумных говорится: глупость же безрассудных — заблуждение (Притч 14, 7); поскольку он ни счастливыми обстоятельствами не пользуется, ни несчастными не исправляется. Ибо такое же мужество потребно для того, чтобы сохранить умеренность в радостях, какое нужно и для того, чтобы великодушно переносить скорби, и кого может преодолеть одно из этих искушений, тот, без сомнения, не может устоять и против другого. Впрочем, счастье легче губит человека, нежели несчастье. Ибо последнее иногда против воли обуздывает его и смиряет и, приводя в спасительное сокрушение, заставляет его меньше грешить или исправляет; между тем первое, обольстительными своими прелестями доставляя уму надменность, низвергает беспечного в глубочайшую бездну погибели.

Эти–то совершенные мужи в Св. Писании исключительно называются ободесноручными, каким именно, по сказанию книги Судей, был Аод: ему та и другая рука служила правой (Суд 3, 15). В духовном смысле это означает такую добродетель, которую и мы можем приобрести, если и то, что почитается правым — счастьем, и то, что называется левым — несчастием, будем уметь обращать к правой стороне, т. е. если будем уметь хорошо и правильно пользоваться и счастьем и несчастьем, так чтобы то и другое служило для нас оружием правды (2 Кор 6, 7) Подлинно, мы усматриваем во внутреннем нашем человеке две стороны и, так сказать, две руки, и ни один святой не может обойтись без так называемой левой руки; но совершенная в нем добродетель обнаруживается тем. что он ту и другую руку, посредством доброго употребления, обращает в правую. Представим свои мысли яснее, для удобнейшего их понимания. Святой человек имеет у себя правую сторону, т. е. духовное преуспевание. На этой сто-\\329//роне он находится тогда, когда, горя духом, владычествует над всеми своими вожделениями и похотями; когда, не опасаясь никакого дьявольского нападения, без всякого труда и усилия отвергает или удаляет от себя плотские пороки; когда, возвысившись над землею, смотрит на все настоящее и земное, как на исчезающий дым, пустую тень, и презирает, как скоро преходящее; когда в восхищении ума не только пламенно желает будущего, но и ясно видит его; когда охотно предается духовному созерцанию; когда ясно видит открытые перед собою небесные таинства; когда посылает к Богу чистые и усердные молитвы; когда таким образом, пламенея духом, всем сердцем стремится к невидимому и вечному, так что не думает о своем пребывании в плоти. Равным образом он имеет у себя и левую сторону, на которой находится тогда, когда бывает обуреваем искушениями; когда разжигается сильным огнем плотских вожделений; когда объемлется жестоким пламенем неистового гнева; когда подстрекается гордостью или тщеславием; когда подавляется печалью, причиняющей смерть; когда поражается оружием уныния и когда, утратив весь духовный жар, цепенеет от некоего охлаждения и безотчетной скуки, так что не только помыслы, горевшие чистым пламенем, оставляют его, но вместе с ними и псалмопение, чтение, молитва, келейное уединение становятся для него скучными, и все, что только служит руководством к добродетели, возбуждает в нем ужасное и несносное отвращение к себе. Когда монах подвергается этому, то пусть знает, что левая сторона угнетает его. Итак, кто, обладая совершенствами, которые мы отнесли к правой стороне, нисколько не увлечется легко обольщающим тщеславием и, мужественно сражаясь против пороков, принадлежащих к стороне левой, не впадет в отчаяние, но с обеих противоположных сторон воспримет оружие терпения, для упражнения своей Добродетели, у того обе руки будут служить как правые, и он, действуя победоносно той и другой, получит победный венец, как по отношению к правостороннему, так и левостороннему своему положению. Так, мы читаем о

\\330// блаженном Иове, что он заслужил этот победный венец. По отношению к правой стороне, он венчался им тогда, когда, будучи богатым и зажиточным отцом семи сынов, ежедневно приносил жертвы Господу для их очищения, желая сделать их не столько угодными и близкими себе, сколько Богу; когда дверь отворена была у него всякому приходящему; когда он был ногою для хромых и оком для слепых; когда волною овец его согревались плечи немощных; когда он был отцом сирот и вдовиц; когда и в сердце своем не радовался о погибели врага своего. Тот же Иов, по отношению к левой стороне, высотою своей добродетели торжествовал над бедствиями, когда, в одно мгновение лишившись семи сынов, не предался жестокой печали, как естественно отцу, но, как прилично истинному рабу Божию, радовался исполнению над собою воли Творца своего; когда, из богатого сделавшись бедным, из изобилующего богатствами — нищим до наготы, из сильного — немощным, из знаменитого и славного — незнатным и презренным, сохранял непреоборимое мужество в душе своей; когда, наконец, лишившись всего своего имущества и богатства, принужден был сидеть в пепле и, как некий жестокий мучитель тела своего, должен был соскабливать черепицею текущий гной и, вложив персты в глубину ран, вынимать из всякой части телесного члена груду червей. При всем этом, он нисколько не впал в богохульное отчаяние, не возроптал на своего Создателя, и, не подавленный столь великой тяжестью жестоких искушений, даже последнюю одежду, которая от всего прежнего имущества оставалась еще на теле его и которая одна, служа ему единственным покровом, могла быть спасена от дьявольского расхищения, растерзал на себе и. сбросив ее, отдал тому же лютому врагу. Волосы с головы своей, которые одни оставались неприкосновенными, остригши, поверг перед своим жестоким мучителем, произнося к нему со всею силою восторженного чувства эти небесные слова: неужели доброе мы будем принимать от Бога, а злого не будем принимать? наг я вышел из чрева матери моей, наг и возвращусь. Господь дал,

\\331// Господь и взял; да будет имя Господне благословенно! (Иов 2, 10; 1, 21). Ободесноручным справедливо можно назвать и Иосифа, который в счастье был любезен отцу, почтителен к братьям, угоден Богу; в злосчастии целомудрен, верен своему господину, в темнице кроток, не помнил обид, готов делать добро врагам и, несмотря на всю ненависть братьев своих, не только был нежным братом, но и щедрым благотворителем их. Таковые и подобные им мужи справедливо называются ободесноручными. Ибо они той и другой рукою действуют как десницею и, проходя исчисляемые апостолом искушения, подобно ему говорят: с оружием правды в правой и левой руке, в чести и бесчестии, при порицаниях и похвалах. О той правой и левой руке Соломон в Песни Песней говорит от лица невесты таким образом: левая рука Его у меня под головою, а правая обнимает меня (Песн 2, 6). Хотя та и другая представляются полезными, однако левую кладет невеста под голову свою; поскольку противная сторона (несчастья) должна подчиняться главной стороне — сердцу, т. е. несчастья служат только для того, чтобы в известное время упражнять нашу добродетель и совершенствовать в терпении; между тем правой рукою жениха она желает быть всецело объятой и неразрывно соединиться с ним для того, чтобы быть непрестанно хранимой и утешаемой. Итак, и мы сделаемся ободесноручными, когда ни избыток, ни недостаток временных вещей не изменит нас; когда ни первый не понудит нас предаться пагубному наслаждению, ни последний не повергнет в отчаяние и не исторгнет у нас жалобы; когда, напротив, за то и другое равно благодаря Бога, мы получим одинаковый плод от благоприятных и неблагоприятных своих обстоятельств. Действительно, таким ободесноручным был учитель язычников, как сам о себе свидетельствует, говоря: я научился быть довольным тем, что у меня есть. Умею жить и в скудости, умею жить и в изобилии; научился всему и во всем, насыщаться и терпеть голод, быть и в обилии и в недостатке (Флп 4, 11–13).

\\332//

Хотя мы сказали, что искушение бывает двояким, т. е. в счастье и несчастье, однако нужно знать, что все люди искушаются по трем причинам: по большей части для испытания, иногда для исправления, нередко для наказания за грехи. Для испытания искушаемы были блаженный Авраам, Иов и многие святые, переносившие, как известно, бесчисленные скорби. Сюда же относится то, что во Второзаконии Моисей говорит народу: и помни весь путь, которым вел тебя Господь, Бог твой, по пустыне, вот уже сорок, лет, чтобы смирить тебя, чтобы испытать тебя и узнать, что в сердце твоем, будешь ли хранить заповеди Его, или нет (Втор 8, 2); и то, что говорится в псалме: Я услышал тебя, при водах Меривы испытал тебя (Пс 80, 8); и к Иову: ты хочешь ниспровергнуть суд Мой, обвинить Меня, чтобы оправдать себя? (Иов 40, 3). Для очищения Господь искушает праведников Своих за некоторые малые и легкие грехи и для уничтожения высокого их мнения о чистоте своей, дабы, очистив их от всякой скверны помыслов, говоря словами пророка: как в щелочи очищу с тебя примесь (Ис 1, 25), представить их в день будущего испытания подобными чистому золоту, не имеющими в себе ничего, что служило бы пищею искушающему судному огню и требовало бы мучительного очищения его. В этом смысле сказано: много скорбей у праведного (Пс 33, 20); также: не пренебрегай наказания Господня, и не унывай, когда Он обличает тебя. Ибо Господь, кого любит, того наказывает; бьет же всякого сына, которого принимает. Если вы терпите наказание, то Бог поступает с вами, как с сынами. Ибо есть ли какой сын, которого бы не наказывал отец? Если же остаетесь без наказания, которое всем обще, то вы незаконные дети, а не сыны (Евр 12, 5–9); и в Апокалипсисе говорится: кого Я люблю, тех обли– \\333//чаю и наказываю (Апок 3, 19). К таковым, под образом Иерусалима, пророк Иеремия от лица Божия простирает следующее слово: Я совершенно истреблю все народы, среди которых рассеял тебя, а тебя не истреблю; Я буду наказывать тебя в мере (Иер 30, 11). Об этом спасительном очищении молится Давид: искуси меня, Господи, и испытай меня (Пс 25, 2). Понимая пользу этого искушения, пророк Иеремия также взывает: наказывай меня, Господи, но по правде, не во гневе (Иер 10, 24); и пророк Исайя говорит: славлю тебя, Господи; Ты гневался на меня, но отвратил гнев Твой и утешил меня (Ис 12, 1). В–третьих, человек подвергается ударам искушения в наказание за грехи; таким поражением Господь угрожает народу израильскому: и пошлю на них зубы зверей и яд ползающих по земле (Втор 32, 24); также: вотще поражал Я детей ваших: они не приняли вразумления (Иер 2, 30). Также в псалмах говорится: много скорбей нечестивому (Пс 31, 10), и в Евангелии: вот ты выздоровел; не греши больше, чтобы не случилось с тобой чего хуже (Ин 5, 14). Впрочем, мы находим и четвертую причину, по которой люди подвергаются некоторым страданиям и которая также открыта нам в Св. Писании: это есть явление над нами славы и дел Божиих, как именно говорится в Евангелии: не согрешил ни он, ни родители его, но это для того, чтобы на нем явились дела Божий (Ин 9, 3), и еще: эта болезнь не к смерти, но к славе Божией, да прославится чрез нее сын Божий (Ин 11, 4). Есть еще и другие наказания, коими в настоящее время поражаются только те, которые перешли уже меру бесчестья. На такое наказание, как известно, осуждены были Дафан, Авирон и Корей, особенно же те, о которых говорит апостол: потому предал их Бог постыдным страстям, превратному уму (Рим 1, 26, 28); и это наказание следует считать тягчайшим из всех прочих. Ибо поражаемых таким наказанием на работе человеческой нет, как говорит Псалмопевец, и с прочими людьми не подвергаются ударам (Пс 72, 5). Ибо они не заслуживают быть

\\334// спасенными посещением Господа. Не получат лечения посредством временных наказаний те, которые, дойдя до бесчувствия, предались распутству так, что делают всякую нечистоту с ненасытимостью (Еф 4, 19) и которые ожесточением своего сердца и склонностью к грехам превышают способ очищения в этом кратком веке и меру наказания в настоящей жизни. К таковым слово Божие с укоризной взывает через пророка Амоса: производил Я среди вас разрушения, как разрушил Бог Содом и Гоморру, и вы были выхвачены, как головня из огня, — и при всем том вы не обратились ко Мне, говорит Господь (Ам 4, 11), и через пророка Иеремию: гублю народ Мой; но они не возвращаются с путей своих (Иер 15, 7), и в другом месте: Ты поражаешь их, а они не чувствуют боли; Ты истребляешь их, а они не хотят принять вразумления; лица свои сделали они крепче камня, не хотят обратиться (Иер 5, 3). Тот же пророк, видя, что все средства, употребляемые в то время к исцелению этих людей, остались тщетными, с некоторым уже отчаянием возглашает: раздувальный мех обгорел, свинец истлел от огня: плавильщик плавил напрасно, ибо злые не отделились; отверженным серебром назовут их, ибо Господь отверг их (Иер 6, 29, 30). Сам Господь жалуется, что Он напрасно употребил огненное, спасительное очищение для тех, которые ожесточились в своих злодеяниях, представляя их под образом горшка, глубоко покрытого ржавчиною. Поставь его на уголья, чтобы он разгорелся, и чтобы медь его раскалилась, и расплавилась в нем нечистота его, и вся накипь его исчезла. Труд будет тяжелый; но большая накипь его не сойдет с него; и в огне останется на нем накипь его. В нечистоте твоей такая мерзость, что сколько Я ни чищу тебя, ты все нечист (Иез 24, 11–13). Таким образом, Господь, подобно искуснейшему врачу, употребляет все средства к спасению людей Своих. Но поскольку видит, что не остается уже никакого лекарства против их немощи, то уступает непомерности их бесчестья и как бы вынужден отложить

\\335// милостивое Свое наказание, и потому говорит им такие слова: и отступит от тебя негодование Мое, и успокоюсь, и уже не буду гневаться (Иез 16, 42). Между тем о других, у кого еще не ожесточилось сердце от множества грехов и которые не нуждаются в строгом и, так сказать, жгучем врачевании, а достаточно для них и наставления в спасительном слове Божием, говорится: накажу их, как слышало собрание их (Ос 7, 12). Известны нам и другие причины, по которым тяжко согрешающие подвергаются наказанию не для препятствования их преступлениям, не для потребления грехов их, но для устрашения и исправления живущих. Так, мы знаем, что Иеровоам, сын Наватов, Вааса, сын Ахиин, также Ахав и Иезавель поражены были различными казнями, как говорится в Св. Писании: Я наведу на тебя беды и вымету за тобою и истреблю у Ахава мочащегося к стене и заключенного и оставшегося в Израиле. И поступлю с домом твоим так, как поступил Я с домом Иеровоама, сына Наватова, и с домом Ваасы, сына Ахиина; за оскорбление, которым ты раздражил Меня и ввел Израиля в грех. Псы съедят Иезавель за стеною Иезраеля. Кто умрет у Ахава в городе, того съедят псы, а кто умрет на поле, того расклюют птицы небесные (3 Цар 21, 21, 24). Сюда же относится и эта страшная угроза: тело твое не войдет в гробницу отцов твоих (3 Цар 13, 22). Нельзя думать, чтобы столь кратковременного наказания достаточно было для препятствия гнусному бесчестью Иеровоама, который первым поставил золотых тельцов для удержания народа во всегдашнем вероломстве и отступлении от Бога, или для уничтожения бесчисленных и ужасных преступлений, совершенных упомянутыми нечестивцами; но оно должно было постигнуть их для того, чтобы такой пример заставил страшиться подобных наказаний и других грешников, которые, не обращая внимания на будущее или совершенно не веря ему, могли заботиться об одном настоящем, открытом для их взора; чтобы такая строгость для этих последних служила