Чтение онлайн

Херемон. Мне приятно, что вы, воспламенившись любовью к познанию истины, предлагаете и некоторые нелепости, от рассмотрения которых добродетель христианской веры окажется одобрительнее и, так сказать, испытаннее. Благоразумный человек станет ли делать такие противоречивые предложения, что небесную чистоту целомудрия, как вы вчера рассуждали, будто бы никто

\\492// из смертных не может приобрести и при содействии благодати Божией, а теперь думаете, что и язычники собственной силою приобретали его? Но так как вы предлагаете это, без сомнения, для испытания истины, то слушайте, что мы думаем об этом. Не следует верить, что философы имели такую чистоту души, какая требуется от нас, коим вменяется в обязанность, чтобы не только блуд, но и нечистота даже и не назывались у нас. Имели же они некоторую частичку целомудрия, т. е. воздержание плоти, а именно, удерживали только похоть от совокупления, а внутреннюю, совершенную и постоянную чистоту духа и тела, не говорю делом приобрести, но и думать о ней не могли. В этом не стыдился сознаться и знаменитый между ними Сократ. Когда один человек, глядя на Сократа, сказал, что у того глаза, как у растлителя детей, и когда ученики его, напав, хотели отомстить за оскорбление, нанесенное учителю их, то Сократ, говорят, удержал их негодование такими словами: «успокойтесь, дети, я точно таков, но сдерживаю себя». Итак, не только нашим рассуждением, но и сознанием их ясно доказывается, что они с принуждением удерживались только от совершения плотского совокупления; но желание и услаждение этой страстью не было изгнано из сердец их. С каким омерзением надо произносить изречение Диогена! Случилось, что философ этого мира не постыдился высказать как нечто достопамятное, чего мы не можем, не покраснев от стыда, ни сказать, ни слышать. Он одному, подвергшемуся наказанию за прелюбодеяние, как говорят, сказал: «что даром продается, того не покупай смертью». [117]

Итак, видно, что они и не знали добродетели истинного целомудрия, какое требуется от нас. И потому верно, что нашего обрезания, совершаемого в духе, невозможно иметь иначе, как по благодати Божией, и его имеют только те, которые служат Богу с полным сокрушением духа.

\\493//

Хотя из многих случаев видно, что люди всегда имеют нужду в помощи Божией, и что человек без нее ничего не может сделать для своего спасения, но очевиднее всего эту истину доказывает трудность, с которой достигается и сохраняется целомудрие. Не говоря о трудности его, скажем о трудности средств к нему. Кто, даже и из ревностных, может сам собою перенести суровость пустыни, скудость пищи и ежедневный голод? Кто может без божественного утешения непрестанно жаждать, лишать себя сна в утреннее время, в которое сон особенно сладок, и спать постоянно только четыре часа, беспрерывно читать и заниматься рукоделием без прибыли для себя? О всем этом даже и подумать нельзя без вдохновения Божия. Чтобы совершенно доказать это, стоит только вспомнить, как часто какой–нибудь ничтожный случай препятствует исполниться и спасительным нашим желаниям, и как весьма немногие из желающих сделаться добродетельными могут вполне совершить свои желания. Исполнение наших желаний не всегда подлежит нашей власти даже и тогда, как мы не чувствуем бессилия. Ибо весьма часто встречающиеся обстоятельства против нашей воли не допускают нам быть в совершенном уединении, сохранить пост во всей его строгости, заниматься чтением, не развлекаясь ничем, — так что мы должны просить у Бога удобного места и времени для совершения всего этого, и если Он не пошлет благоприятствующих обстоятельств, то наши желания остаются без исполнения. В таких именно обстоятельствах был апостол, ибо он к солунянам писал: и потому мы, я и Павел, и раз и два хотели прийти к вам, но воспрепятствовал нам сатана (1 Сол 2, 18). Так же и мы против воли удерживаемся от духовных занятий и уступаем немощи плоти для некоторых спасительных целей, об одной из которых апостол говорит, когда

\\494// пишет, что он трижды молил Господа, чтобы удалил его от меня, но Бог отвечал ему: довольно для тебя благодати Моей, ибо сила Моя совершается в немощи (2 Кор 12, 8, 9).

Воля Божия всегда желает, чтобы созданный Им человек не погиб, но вовеки жил. Бог, если заметит в нашем сердце хоть искру расположения к добру, по благосердию Своему не дает ей угаснуть; но, желая, чтобы все спаслись и в разум истины пришли, всячески способствует обращению ее в пламя; ибо, по словам Господа: нет воли Отца вашего Небесного, чтобы погиб один из малых сих (Мф 18, 14); Бог истинный отвращается лжи, с клятвою уверяет: живу Я, не хочу смерти грешника, но чтобы грешник обратился от пути своего и жив был (Иез 33, 11). Итак, если Бог не желает, чтобы погиб один из малых, то не богохульно ли думать, будто Он хочет спасения только для некоторых, а не для всех? Напротив, те, которые погибают, — погибают вопреки воле Божией; Бог непрестанно взывает: обратитесь, обратитесь от злых путей ваших; для чего умирать зам, дом Израилев? (Иез 33, 11); или: сколько раз Я хотел собрать детей твоих, как птицы собирают птенцов своих под крылья, и вы не захотели (Мф 23, 37). Для чего этот народ, Иерусалим, находится в упорном отступничестве? Они крепко держатся обмана и не хотят обратиться (Иер 8, 5). Благодать Божия близка ко всем; она всех без изъятия призывает к спасению и к тому, чтобы все пришли в познание истины, ибо говорит: придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас (Мф 11, 28). Если бы благодать призывала только некоторых, то следовало бы, что не все заражены грехом первородным или деятельным, и что несправедливо говорится: все согрешили и лишены славы

\\495// Божией (Рим 3, 23), или: смерть перешла во всех человеков (Рим 5, 12). Что погибающие вопреки воле Божией погибают, это доказывается тем, что Бог не сотворил смерти и не радуется погибели живущих (Прем 1, 13). Поэтому Он иногда долго или совсем не внемлет молитвам нашим, когда исполнение их вредно для нас; а иногда против воли нашей посылает на нас несчастья, как сострадательный врач для нашего спасения; нередко не дает исполниться нашим гибельным замыслам, и тогда, когда мы по неведению стремимся к смерти, обращает нас на путь спасения, исторгает из пасти ада.

Это промышление и попечение свое о нас Богу пророка Осии (гл. 2) представляет под образом блудницы, с гибельной ревностью стремящейся к почитанию идолов, которой Он преграждает путь, когда она говорит: пойду за любовниками моими, которые дают мне хлеб и воду, шерсть и лен, елей и напитки (Ос 2, 5), чтобы она, не найдя пути к ним, пришла в себя и сказала: пойду, и возвращусь к первому мужу моему; ибо тогда лучше было мне, нежели теперь (Ос 2, 7). У другого же пророка упорство наше и непокорность спасительным возбуждением Его изображаются под видом жены, оставляющей мужа своего: ты будешь называть Меня отцом твоим и не отступишь от Меня. Но поистине, как жена вероломно изменяет другу своему, так вероломно поступили со Мною вы, дом Израилев (Иер 3, 19, 20); а любовь свою и постоянство своего расположения Бог представляет под видом любящего мужа, оставляемого женою своей, который обычно тем сильнее воспламеняется любовью к ней, чем холоднее она к нему. Такова и любовь Божия к роду человеческому; оскорбления наши не охлаждают Его заботы о нашем спасении; неправды наши не отвлекают Его от главного намерения. Он непрестанно покровительствует нам

\\496// и так любит создание Свое, что промысел Его не только сопутствует нам, но еще постоянно предваряет нас. Испытавший эту любовь пророк говорит: Бог мой, милующий меня, предварит меня (Пс 58, 11). Если Он видит зародыш доброго расположения в нас, то сразу возбуждает его и всячески содействует возрастанию, ибо говорит: прежде нежели они воззовут, Я отвечу (Ис 65, 24), и не только внушает святые желания, но еще устраивает случаи к исполнению их и заблудшим указывает спасительный путь.

Уму человеческому непонятно, как это Бог дает просящим, обретается ищущими, отверзает толкущим и вместе с тем является не ищущим Его, обретается не вопрошающими о Нем, весь день простирает руки к людям не покоряющимся и пререкающимся, упорных и удаляющихся призывает, не хотящих влечет к спасению; у желающих грешить отнимает случаи к исполнению своих желаний и милостив к неправдам их. Как спасение это принадлежат и нашей воле, ибо говорится: если захотите и послушаетесь, то будете вкушать блага земли (Ис 1, 19), и вместе с тем оно есть дело не хотящего, не текущего, но милующего Бога (Рим 9, 16); как это Бог воздаст каждому по делам его, и вместе с тем Бог производит в вас и хотение и действие по Своему благоволению (Флп 2, 13), и сие не от вас, Божий дар: не от дел, чтобы никто не хвалился (Еф 2, 8); почему это говорится: никто не может придти ко Мне, если не привлечет его Отец (Ин 6, 44); почему повелевается нам сотворить себе новое сердце и новый дух (Иез 18, 31), и вместе с тем говорится: и дам вам сердце новое и новый дух дам вам, и возьму сердце каменное от плоти вашей и дам вам сердце из плоти, как это Господь велит Иерусалиму: смой злое с сердца твоего (Иер 4, 14), а пророк просит самого Господа

\\497// создать в утробе его сердце чистое и говорит: омой меня, и буду белее снега (Пс 50, 9); как это говорится: образумьтесь, бессмысленные люди! когда вы будете умны, невежды? (Пс 93, 8), и: Господь отверзает очи слепым (Пс 145, 8). Не трудно будет решить эти сомнения, если мы будем помнить, что в деле спасения нашего участвует и благодать Божия, и свободная воля наша, и что человек, хотя может иногда сам желать добродетели, но чтобы исполнить желания свои, всегда нуждается в помощи Божией; подобно как для больного недостаточно одного желания быть здоровым, необходимо, чтобы податель жизни — Бог дал силы для здоровья. Но чтобы совершенно увериться в том, что и от природной способности, данной милосердым Творцом, иногда возникающие добрые расположения можно исполнить только при помощи Божией, для этого довольно вспомнить слова апостола: желание добра есть во мне, но чтобы сделать оное, того не нахожу (Рим 7, 18).

Что мы имеем свободу воли, в этом уверяет нас слово Божие, когда говорит: больше всего хранимого храни сердце твое (Притч 4, 23); а слабость его доказывает апостол, когда говорит: мир Божий, который превыше всякого ума, соблюдет сердца ваши и помышления ваши во Христе Иисусе (Флп 4, 7). Св. Давид показывает силу и власть свободной воли, говоря: приклонил сердце мое к исполнению уставов Твоих (Пс 118, 112), или: удерживай язык свой от зла и уста свои от коварных слов (Пс 33, 14); а когда говорит: приклони сердце мое к откровениям Твоим, а не к корысти (Пс 118, 36), или: положи, Господи, охрану устам моим, и огради двери уст моих (Пс 140, 3), то показывает бессилие его. Также на произвол наш указывается следующими словами: сними цепи с шеи твоей, пленная дочь Сиона (Ис 52, 2), а бессилие его

\\498// доказывают слова пророка: Господь разрешает узников (Пс 145, 8), и: Ты разрешил узы мои. Тебе принесу жертву хвалы (Пс 115, 4—8). Что мы имеем произвол и что он сам по себе бессилен, это доказывают также следующие слова Господа: придите ко Мне все труждающиеся и обремененные (Мф 11, 28), и: никто не может придти ко Мне, если не привлечет его Отец, пославший Меня (Ин 6, 44). Апостол говорит: так бегите, чтобы получить (1 Кор 9, 24), а Иоанн Креститель: не может человек ничего принимать на себя, если не будет дано ему с неба (Ин 3, 27); далее нам повелевается сохранять души наши (Иер 17, 21) и со страхом и трепетом совершать спасение наше (Флп 2, 12), и вместе с тем говорится: если Господь не охранит города, напрасно бодрствует страж (Пс 126, 1), и: Бог производит в нас и хотение и действие по Своему благоволению (Флп 2, 13).

Многие спрашивают: когда в нас действует благодать Божия? Тогда ли, когда в нас обнаружится доброе расположение, или доброе расположение тогда в нас обнаруживается, когда посетит нас благодать Божия? Многие, решая этот вопрос, преступили границы, от чего и впали в противоречия и погрешности. Ибо, если скажем, что наше доброе расположение предшествует явлению благодати, то нам возразят: что же хорошего было в Савле и мытаре Матфее, первый из которых призван к спасению в то время, как шел губить невинных, а второй — среди насилий обществу и хищничества? А если скажем, что благодать Божия изначально производит доброе расположение, то этому будет противоречить то, что вера Закхея и разбойника, покаявшегося на кресте, предварила их частное призвание. Если мы сами можем исполнить заповеди Божии и сделаться добродетельным и,