Чтение онлайн

— Скажи, что ты хочешь меня, — прижимаюсь к ней, целую ниже, живот, талию, скользя руками по её ногам. — Скажи, Лия.

Она вскидывает голову, её волосы растрёпаны, взгляд затуманен.

— Ты действительно хочешь, чтобы я это сказала? — её голос дрожит от жара. — Посмотри на себя, Марко. Ты уже принадлежишь мне.

— Вечно дерзкая, — я скидываю с себя штаны, не сводя с неё глаз. — Мне это нравится.

— Я не для всех, — прошептала она, обвивая ногами мою талию. — Но для тебя… возможно. Сегодня.

Я вхожу в неё резко, без прелюдий — потому что мы с ней не про нежность. Мы про голод. Про безумие. Про то, что взрывает изнутри.

Она вцепляется в меня, вся — как натянутая струна. И в её лице — шок, восторг и ярость одновременно.

— Ты чувствуешь это? — шепчу ей в ухо, толкаясь в неё всё глубже. — Ты сделала это со мной. Ты разожгла во мне зверя.

— Не останавливайся, — шепчет она, губами скользя по моей щеке.

Мы движемся, как будто деремся. Жестко. Страстно.

Каждое движение — будто граница между болью и наслаждением.

Она кусает мою губу — до крови. А потом слизывает её языком.

— Ты невыносимый, — шепчет она, сдавленно, запутывая пальцы в моих волосах. — Такой чёртовски красивый, это раздражает.

— Я слышу комплимент, или угрозу?

— Считай, что обе, — она улыбается сквозь жар, а потом выгибается, стонет — долго, прерывисто, и я понимаю: она почти там.

Я схожу с ума от того, как она звучит. Как она двигается. Как она вся — пульсирует подо мной.

— Лия… — хриплю, едва сдерживаясь. — Чёрт. Я…

И когда мы взрываемся — одновременно, громко, жадно — это уже не просто секс.

Это война.

Это примирение.

Это клятва без слов.

Я зарываюсь лицом в её шею, и мы оба остаёмся лежать — голые, взъерошенные, покрытые потом и следами друг друга.

Никто не говорит. Никто не дышит правильно.

Только мы. И тишина. Мое бешено бьющееся сердце, которое, кажется, наконец, нашло себе пару.

Эм… ну. Это было дико. Горячо. И очень неправильно. Или нет?

Лия

Я просыпаюсь от яркого утреннего солнца, бьющего в лицо. Голова гудит, как после трёх бутылок красного. В теле — странная, тягучая ломота, кожа словно живая, чувствует всё — особенно там, где были его руки.

Чёрт.

Я резко сажусь на постели и оглядываюсь.

Пусто.

Он ушёл?

Нет. Подушка рядом смята, простыни растрёпаны, воздух всё ещё пахнет им — кожей, мятой тканью и каким-то терпким мускусом, от которого у меня снова вспыхивают щёки.

Я хватаюсь за голову.

— Господи… что я натворила?

Перед глазами всплывает всё. Его шепот. Моя просьба. Наши стоны, смешанные с проклятиями. То, как я кричала его имя. Не просто «Марко», а рычала его, будто принадлежала ему.

— Нет-нет-нет, — бормочу я, вскакивая с кровати, натягивая первую попавшуюся футболку и трусы. — Этого не было. Всё. Забыла. Стерла. Умерла.

Пока я пробираюсь по коридору, лицо горит, как у девчонки после первого поцелуя, а ноги всё ещё подкашиваются. Да что со мной не так?! Я же должна была ненавидеть его!

Я уже почти на пути к ванной, когда вдруг из кухни доносится грохот сковородки. И… запах.

Поджаренного хлеба? Яичницы?

Я заглядываю в кухню — и чуть не падаю.

Стоит, расслабленно, в одних джоггерах, босиком, с растрёпанными волосами и каким-то наглым, домашним видом.

Складывает что-то на тарелку. Поднимает глаза.

— Доброе утро, кошка, — его голос низкий, тёплый, и слишком интимный. — Не подходи слишком близко, ты слишком вкусно выглядишь. Мне и так трудно держаться в руках.

— Ты… готовишь? — я моргаю, будто вижу галлюцинацию.

Он усмехается.

— Ага. Ты много сожгла энергии вчера ночью. Надо восстановиться. Я умею заботиться, когда хочу.

— Мы не будем говорить об этом, — отрезаю, проходя мимо него, открывая шкаф, будто ищу чашку, а не здравый смысл. — Никаких «вчера». Этого не было.

— Правда? — он опирается локтями о стол, слегка наклоняется вперёд, и его голос становится тише, грубее. — Странно. Потому что я всё прекрасно помню. Как ты стонала, как…

— Не смей, — бросаю я через плечо, вжимая кружку в руки, чтобы не выронить. — Был… момент. Ошибка. Перепад давления. Сбой матрицы. Забудь.

— Угу, — он вытирает руки полотенцем, двигается ко мне слишком спокойно, слишком уверенно. — Значит, если я сейчас подойду, прижмусь к тебе, поцелую в шею — ты меня оттолкнёшь?

Он реально наклоняется ко мне, почти касается губами мочки уха.

— Только скажи «нет», — шепчет он. — И я отойду.

Но я собираю себя по частям, втягиваю воздух, поворачиваюсь резко — и смотрю прямо в его глаза.

— Нет, Марко.

Он медленно отступает. Поднимает руки.

— Как скажешь.

И... улыбается.

Нагло. Уверенно.

— И выключи этот чёртов тостер — бурчу я, уходя прочь, будто не слышу, как он смеётся мне вслед.

Я уже почти выхожу из кухни, когда что-то бросается в глаза.

Моя сумка.

На столике у дивана.

Я резко замираю, разворачиваюсь.

— Ты притащил мою сумку сюда? — в голосе злость, раздражение, паника. Всё сразу.

Он даже не оборачивается, просто кивает:

— Нашёл в машине. Она валялась на заднем сиденье, как потерянный котёнок. Подумал, пригодится.

— Не трогай мои вещи, — шиплю, подбегаю к сумке, вытаскиваю телефон. Всё внутри как будто съеживается. Пожалуйста, пусть он разряжен…

Но он горит. Ярко. 100% зарядки.

— Ты ещё и зарядил его? — Я смотрю на него, как на маньяка, вторгшегося в мою личную жизнь.

Марко без капли раскаяния отвечает:

— Ты отключилась вчера, как подстреленная. А мне было скучно. Да и он пищал, как истерик, каждые две минуты. Я просто… помог.