Чтение онлайн

— Но… Но… — Трухин ошеломлён напором Лукьяна. — Чево шумишь, чево грозишься? Обороняюсь я. Забирай свою дохлятину, ничего с ней не случилось…

Малыш поднимается, покачиваясь бредёт к калитке.

Всё это Петя видит издалека. Он бежит, забыв про укусы, бежит, ничего не видя. Ничего, кроме Андрона, кроме деда с костылём в руке, упавшего сохатёнка. Бессильная ярость закипает в его сердце.

Поздно прибегает Петя на Андронов двор — Трухины уходят в избу, дед с сохатёнком ковыляют к своему дому. И ни одного человека на улице!

Петя не ревёт, он только сжимает кулаки.

Второй день отлёживается сохатёнок. Не хочется идти на лужайку, не тянет играть с Петей. Красуля совсем изревелась — зовёт не дозовётся. Не хочет пастись без сохатёнка.

И бабка Феня ничем не обрадовала.

— Ох, горе, горе! — охает старуха. — Нет у меня нужной травки. Сходить надо, нарвать, посушить…

— Какая она, скажите? — домогается Славка. — Мы вам целый воз притащим!

— Сама я, родненькие, сама. Рвать осторожно надо, поутру, по росному времечку.

Каждое утро садится Петя возле Малыша, чешет бурый загривок. Спрашивает, не лучше ли ему, не хочет ли погулять.

«Не лучше, — отвечает он глазами. — Не знаю, что со мной, не понимаю».

— Не горюй, Малыш, бабка Феня вылечит… А я тебе кино покажу, хочешь?

Про кино Петя подумал вчера. Пошёл к своему учителю, попросил фильмоскоп и фильм про животных.

Петя заводит сохатёнка в летник, стелет старый потник, велит ложиться. Включает штепсель в розетку, вставляет ленту.

— Смотри, Малыш. — Он завешивает окно одеялом. — Показывается фильм: «Охотник и зайцы». Внимание!

Не было фильмов про сохатых, а про волков Петя нарочно не взял. Тогда про зайцев, сказал учитель, как они охотника обманули.

Интересную штуку придумал Петя. В тёмном летнике на стене появляется белый квадратик, на нём сидят лопоухие зайчишки. Один что-то говорит, другие хохочут-заливаются. Рассказывает, наверно, про свою лесную жизнь.

Малыш видел одного зайца в лесу, вернее, зайчиху. Она сидела и дрожала, ей было совсем не до веселья.

Вдруг зайчишки начали плясать. У одного — балалайка, у другого — барабан. Кто вприсядку, кто на одной ноге. Уши тоже пляшут. Самый молодой — колесом, колесом! На сосне сидит ворон, рот До ушей, смеётся во весь лес: «Кар-р! Кар-р!»

— «Идёт по лесу охотник Кузьма Иваныч, — читает Петя. — Заметили зайцы, испугались. Один кричит: „Разбегайтесь, Кузьма Иваныч идёт!“».

Самый старый не велит разбегаться: «Я, говорит, обману его. Лежите все, охайте, у вас животы болят». Как ты, Малыш, — прибавляет Петя, — только у тебя не живот болит, а голова.

Идём дальше! — Меняет кадр Петя. — Ага, лежат зайчишки, охают громко-громко. «Это что за лазарет?» — спрашивает Кузьма Иваныч. «А вот, — говорит старый заяц, — вся родия помирает, и я тоже. Лекарства нет». — «Какое нужно лекарство?» — спрашивает охотник. «А то, которое от животов», — отвечает. «Так я схожу, подержи ружьецо!»

Увлёкся Петя, не слышит сопенья сохатёнка. А если не сопит — ясное дело, заснул.

— «Пока Кузьма Иваныч бегал, зайцы все патроны расстреляли. Прибежал охотник обратно, посмотрел — пустые патроны. Стал сердиться: „Почему обманули, всех перестреляю!“».

Стыдно стало зайчишкам: охотник принёс лекарство, а они… «Мы тебе испечём пирог с капустой, — обещает старый заяц. — Ты у нас будешь самым лучшим гостем».

Кончилась лента. А тут бабка Феня на пороге.

— Нашла, нашла травки, Петруша, в дальнем закутке лежала, в бордовой тряпице. — Ты чо эта, кино ему показываешь?

— Ну да, чтоб веселей было.

— Рехнулся, Петруха, — беззубо смеётся бабка. — Тебя самого надо лечить. Вишь, сохатёнок-то спит. Неси воды, да не простой — кипячёной. Постой! Побольше неси, целый ковшик. Поставлю на ноги твово дружка. А то как!

Так и решили Чубаров с Синчуком: хватит озоровать ребятишкам.

Поведут они ребят в лес вдвоём. Двадцать человек — солидная компания, за ними гляди да гляди. Не соскучишься.

С раннего утра в доме Сараниных семейная перепалка. Дед Лукьян с Максимом уговаривают Петю остаться дома, пугают дождями, грозами, высотой гольцов. Петя думает: всё это так, но идут же другие ребята! А почему он должен оставаться?

— Ты меньше всех, — говорит Максим.

— Ну и что? Я отставал от вас? Вы меня в игры переигрывали? Скажи!

— Ты ещё не знаешь… — Максим ищет выход. — В тайге много энцефалитных клещей. Если укусит, сразу умрёшь. А то останешься калекой.

— Всё равно убегу! Убегу!

— Не боишься клещей?

— А тебя не укусит? А Стася? А Лаврю?

Малыш стоит у окна, слышит ломкий голос Максима, глуховатый басок деда, редкие Петины всхлипы.

Не может он этого терпеть, беспокойно перебирает белыми ногами, трётся мордой об оконную стеклину. Мычит жалобно.

— Што делать с тобой, Петруха? — Дед сумрачно глядит на костыль. — Был бы на ногах, поехал бы с вами на Карьке. А то куда я с этой куклой? Как думаешь, Максимка?

Трудная задача у Петиного брата. Нелегко будет с ним в лесу, это Максим хорошо знает. Оставить дома? Покоя не даст. В тайге и ребята присмотрят, а здесь один дед на костылях. Вот и думай, как лучше.

— Отпустим, дедушка, — решает Максим. — А то как бы хуже не было…

— Ну смотряй, Петруха! — Дед поднимает костыль. — В случае чево… этим самым…

…Все в сборе, всем не терпится выйти за село. Хочется быть в тайге, у костра, на голубичных полянах. Но, оказывается, не все дела решили, неизвестно, как быть с сохатёнком.

— Пусть сами думают. — Синчук прислушивается к ребятам. — Вот будет гвалту!

Насчёт гвалта Синчук не ошибся, но не знал, что первыми запротестуют матери.

— Куда вы его? Сами б за собой смотрели!

— Какой из него работник? Одна обуза!

— Подождите! — машет Чубаров. — Как сами решат, так и будет.

И — пошло-поехало.

— Взять! — кричат. — Он таёжник!

— В лесу волки съедят!

Малыш стоит возле Пети, крутит головой, прядает ушами: ловит всякие слова — сердитые, ласковые. Это он определяет по голосам. «Малыш», «тайга», «сохатёнок» — слова понятны. Значит, говорят о нём. А что говорят, неизвестно.

Но и тут есть выход: следить за Петиными глазами. Если глаза весёлые — всё хорошо; если грустные — радоваться нечему. Сейчас Петины глаза то весёлые, то грустные, то засмеются, то вот-вот заплачут. И сохатёнок не знает, грустить ему или радоваться.