Чтение онлайн

– За чем же дело стало? – как-то презрительно улыбнулся Профессор. – Вот, – он просмотрел записи, заложил страницу пальцем, – недалеко отсюда, на глубине всего-то тридцать метров, на скальном грунте лежит теплоход «Тасмания». В его трюмах больше золота, чем было на «Каире». Да еще, в сейфах, драгоценности двухсот пассажиров.

– И где же он лежит? На этом скальном грунте?

– В Средиземном море. У Мессинского пролива.

– Где Сцилла и Харбида? – поторопился проявить эрудицию Алешка.

– Хариеда, – поправил Профессор.

Смолчать бы Алешке в этом месте. Нет, ляпнул-таки:

– Они кусаются?

Профессор расхохотался от души:

– Нет! Они не кусаются. Они пожирали древних мореплавателей. Которые между ними проплывали. Узким проливом. Сцилла – чудовище с шестью головами на длинных шеях и с двенадцатью когтистыми лапами…

– Вроде динозавра? – уточнил наш эрудит.

– Ну, похоже на то, – не очень охотно согласился Профессор. – Так вот, Сцилла сидела на скале по одну сторону пролива, а Харб… извините, Хариеда пряталась в глубине вод у другой стороны…

– А она как выглядела?

Профессор виновато развел руки.

– Не знаю, юноша. Ее никто не видел. А кто видел, уже никому рассказать не успел.

– Понятно. Значит…

– Вот именно. С той поры выражение «между Сциллой и Харб… Хариедой», – ученым тоном продолжил Профессор, – означает подвергаться одновременно двум серьезным и равновеликим опасностям.

Не знаю, как Алеха, а я в это время почувствовал себя окруженным со всех сторон этими харибдами. С равновеликими опасностями.

– В этом проливе и лежит «Тасмания», – заключил Профессор.

– И координатки у вас есть? – хитренько как-то спросил Боцман.

– «Координатки» есть, – усмехнулся Профессор. – Да вот лодки нет.

Боцман щелкнул пальцами и опять посмотрел на Р.М. Чего они все время переглядываются? Тут ворвалась в столовую тетя Женя:

– Все, дорогие пансионеры! Спать до утра. Спокойной ночи. Гашу свет.

Мы пошли проводить Профессора в его комнату – он все время забывал, где он живет, и то в одну чужую комнату сунется («извините»), то в другую («простите великодушно»).

– Вы очень неосторожны, Профессор, – сказал я, когда мы шли по коридору. – В вашей тетради такие ценные сведения! А вдруг они попадут в чужие руки?

– Друзья мои, – он положил нам руки на плечи, – юные друзья мои, неужели вы тоже думаете, что я такой простофиля?

Тут мы с Алешкой не выдержали и рассмеялись. И Профессор с нами. Дело в том, что когда мы все знакомились, он так и сказал, представляясь:

– Филипп Аристархович. Имя достаточно сложное, так что можно называть меня просто Филя.

Но надо сказать, простофилей его называла только Р.М. И то – за спиной и вполголоса.

– Так вот, друзья мои. Записи координат в моей тетради зашифрованы. И ничей чужой глаз никогда их не расшифрует.

– Очень сложный шифр? – спросил я. А Алешка рот открыл, ожидая ответа. Он, мне кажется, не прочь бы за сокровищами понырять.

– Очень простой. К каждой координате я прибавил одно число. И это число…

– Известно только вам, – догадался я. – А вдруг вы забудете?

– Нет. Я все время повторяю его про себя. Для тренировки. Так что если кто-то, по моим данным в тетради, станет искать сокровища на дне морей и океанов, он ошибется на несколько морских миль.

– Здорово, – сказал Алешка разочарованно.

– Не горюй, отрок, – улыбнулся Профессор, прощаясь с нами у своих дверей. – Когда мы выкупим «Марфу», обещаю: ты первый спустишься со мной в таинственные глубины на поиски морских сокровищ. – Он поправил очки, удивленно посмотрел на дверь и спросил:

– А куда это вы меня завели?

– Это ваша комната, – сказал Алешка. – С точностью координат. Без всяких шифров.

– Благодарю вас, юные друзья. Доброй вам ночи.

Когда за ним закрылась дверь, я с грустью подумал о том, что с такой рассеянной памятью даже сам Профессор никогда не сможет воспользоваться плодами своих сорокалетних трудов. Не говоря уже о посторонних лицах, вроде нас, например. Мы пошли к себе. Улеглись. Я уже начал задремывать, но тут вдруг Алешка сказал ясным голосом:

– Ничего, Дим, мы с тобой скоро на подлодке поплаваем. – Помолчал. – Про сокровища не знаю, а подводным миром полюбуемся. И Хариеду эту подводную разглядим. Открытие сделаем.

– Что? – я даже подскочил от неожиданности.

Алешка не ответил. Видимо, просто во сне пробормотал.

Утром я напомнил Алешке его вечерние слова. Сначала он сделал вид, что не понимает, о чем я его спрашиваю, а потом важно сказал:

– Все в свое время. Нельзя опережать события.

И мы пошли завтракать. В столовой, как обычно, включенное Профессором радио сообщало о «событиях мирового значения».

Мы как раз остановились в дверях и открыли рты, чтобы со всеми поздороваться. Но не сказали ни слова, а так и остались стоять с раскрытыми ртами.

«… Иными словами, – взволнованно говорил диктор, – произошло самое большое и самое загадочное ограбление банка за последние двести лет. Правда, представители компетентных органов пока не утверждают, что это было именно ограбление. „У нас есть несколько версий, – заявил начальник городского УВД полковник милиции Знаменский, – и одна из них: необычный акт мести либо со стороны конкурентов или вымогателей, либо со стороны обманутых вкладчиков. Мы работаем по всем направлениям и, я уверен, раскроем это загадочное преступление. И преступники скоро предстанут перед судом в результате проведенных оперативных мероприятий“. Напомню нашим радиослушателям, что в исчезнувшем сейфе банка „Кредит“ находились ценные бумаги и деньги, в том числе и в валюте, на общую сумму около пятисот тысяч долларов. Обещаем держать наших радиослушателей в курсе событий по мере поступления информации. Слушайте последние известия».

– Закрой рот, – сказала Р.М. Алешке. – Руки мыл?

И тут все заговорили разом, обсуждая это ЧП и высказывая свои предположения.

– Во хапанули гаврики! – восхитился с оттенком зависти Боцман.

– Как же это им удалось? – разводил руками Профессор.

– Найдут! – сердито просипела Р.М. – И воздадут по заслугам!

– Откупятся, – радостно возразил Боцман. – Отвалят полковнику Знаменскому в лапу кучку зелененьких – и все дела.

– Не говорите глупостей, – строго сказала тетя Женя. – Наша милиция…

– Ваша милиция, – перебила ее Р.М., круто меняя курс, – только и умеет наезжать на бизнесменов и разгонять старушек с зеленью у метро.

Тут и мы с Алешкой не выдержали, тем более что наш папа тоже был в какой-то степени милиционер. Он служил в МВД по линии Интерпола, боролся там с международной преступностью.

– Наш папа, – завизжал Алешка, – сто раз рисковал жизнью, но ни разу не брал взятки!

А я добавил, что по отдельным негативным случаям нельзя судить о честных работниках любой профессии.