Чтение онлайн

Кирилл подвинул мне чашку и налил кипятку.

–Здесь пахнет одной из песен «Анчара», – сказала я. – Эта песня пахнет лакрицей. Она такая же чёрная.

–Как это? – спросил Кирилл.

–У многих песен есть запах и цвет. У «Анчара», например, всё чёрное или бордовое, всё какое-то болезненное, мне даже иногда не по себе становится…

–Ох уж этот «Анчар». Не зря я его бросил слушать.

–Как бросил? Что же ты делаешь в фан-клубе?

–Помогаю с сайтом, – хмыкнул Кирилл. – Мы с Админом одноклассники.

Во дворе хлопнула дверь, и эхо закружило по колодцу. Кирилл тихонько постукивал пальцами по столу, а я, размешивая чаинки, вспоминала снежные вихри над тёмной равниной, лучи прожектора в багровом небе, сияние средневековых башен и низкое рычание невидимых волков – одну из последних песен «Анчара».

–Я имена тоже чувствую, – продолжила я, зная, что Кирилл меня поймёт. – Есть имена гордые. Есть тихие. Есть мирные, а есть беспокойные. Есть крепкие, есть мягкие. Есть лёгкие, есть тяжёлые, есть тёмные, есть светлые. И человек, сам того не зная, ведёт себя по имени.

–В смысле?

–Если его называть легко, то он лёгкий. А если твёрдо, то он твёрдый. Надо очень чутко с именами обращаться. Их иногда видно, имена. Вот, например, Алиса. Сизая дымка, шелест ветра в тёмном саду. Только на форуме я Эл… Это что-то совсем другое, что-то… незавершённое. Одна из букв. Тринадцатая в алфавите. Двенадцатая, если в латинском… Просто буква. Буква, с которой начинается слово. Только какое слово? Не знаю… И я иногда забываю, кто я – Алиса, Эл, – забываю, какая, как будто во мне два разных человека …

–Наверное, поэтому у меня и нет прозвища на сайте, – произнёс Кирилл. – Хочу оставаться самим собой.

–Порой это сложнее всего…

Тень от абажура закрывала лицо Кирилла, и мне казалось, что я разговариваю сама с собой.

–А насчёт образов, – сказал Кирилл. – По-моему, я где-то читал про людей, у которых смешанное восприятие: они слышат картины, видят звуки. Чаще всего они видят разноцветные буквы и цифры.

–Но что это – просто особенность этих людей? Или и вправду есть что-то такое, что можно увидеть, почувствовать? Может, всё не так просто, как кажется? И есть что-то такое помимо нас? Есть или нет? Неужели слова весомы и зримы? Не образно, а по-настоящему? Ведь я вижу их цвет… То есть не вижу, а чувствую… Как бы объяснить… Названия месяцев, скажем, все разные. Они идут по кругу, против часовой стрелки. Круг начинается с сентября. Ты видел круглый календарь?

–Нет.

–А он круглый, как часы. Только всё движется против часовой стрелки. Начинается с сентября – там, где на часах девять; внизу, на шести, декабрь. Весна справа, а лето вверху. Все месяцы разные: один серебристый, другой красный… Есть белый месяц, есть серый, есть жёлтый… Есть лёгкие месяцы, есть тяжёлые. Хуже всего низ круга – будто тупик: кажется, что дальше ничего не будет. Но наступает новый год, и время снова идёт, снова тянется вверх, к лету, и как-то живёшь дальше.

–А ещё что видишь?

–Дни недели, например. Они тоже идут по кругу, тоже против часовой стрелки. И наверху воскресенье.

В комнате я ещё долго лежала без сна, а телефон молчал. Он молчал, когда за окном зажёгся фонарь, и его свет, разбившись о сетку занавесок, рассыпался по комнате. Он молчал, когда посветлел квадрат неба над голым петербургским двором. Он молчал, когда я, засыпая, увидела имя, седую луну над древней землёй… Игорь и Капер, Капер и Игорь… это всё древнее… это всё было…

***

«Сквозь пыльные, жёлтые клубы бегу, распустивши свой зонт» – он написал мне! Да здравствует телефон!

Доброе утро, Кирилл! Самое доброе утро на свете! И вам доброго утра, как вы себя чувствуете? Может, что принести? Арбуз или дыню, кусочек набережной или чашку Невы? Точно не надо? Что вы так смотрите на меня? А, ведь вы не знаете, он мне написал! Он – мне – написал! И надо придумать ответ!

–Ребятки, вы сегодня опять поздно вернётесь? – устало спросила хозяйка.

Поздно, поздно, мы будем искать солнечный ветер!

–Вероятно, – ответил Кирилл.

–Тогда заприте дверь на засов, когда придёте.

Нет, мы распахнём двери, и пусть этот хлам летит вон! Вам станет лучше, вы обменяете мрак на яркий и солнечный воздух! Не хотите? Тогда летим мы! По коридору – на лестницу!

–Алис, – Кирилл внезапно остановился. – Может, попробуем выбраться на крышу? В конце концов, мы в Питере…

Точно, на крышу, быстрее наверх, мы обнимем весь город! Не удивляйся, Кирилл, мне сегодня весело! Почему? Да потому что Питер!

Вот и двери на последней площадке, на одной замок, а другая не заперта: это выход на чердак. Нам сегодня везёт! И будет везти весь день!

Мы шагнули в темноту и прошли по деревянному настилу к яркому пятну окна. Под ним была лесенка. Мы поднялись по ней… протиснулись в окно… выпрямились во весь рост… и обомлели. Крыши! Бесконечные крыши! Они простирались до самого горизонта; серебристые, в брызгах ржавчины, вздымались волны крыш, и корабельными мачтами темнели над ними антенны, трубы и купола. Как в зеркало, смотрелось в крыши солнце, и всё вокруг сияло, а в самом сердце, в ослепительном сгустке света стояли мы.

А потом мы уселись на гребне, зачарованно глядя вдаль. Сколько мы так просидели? Здесь минута могла превратиться в часы, а часы пролетали в минуту, и только неспешный ход солнца напоминал нам о том, что всё так же крутится календарь и всё так же бежит равнодушное время.

–Как хорошо тут должно быть на закате!..

–А я больше люблю рассвет…

–…всё становится призрачным, сказочным!..

–…встаёт солнце, и прячутся тени…

–…всё темнеет, обретает глубину!..

–…всё освещается, проясняется…

–…и ты будто оказываешься в другом мире!..

–…и ты будто возвращаешься к жизни.

Осторожно, шаг за шагом, продавливая листы железа, мы спустились на чердак. В тёмном углу, под деревянными балками, забился голубь. Взметнувшись, он неуклюже вылетел в окно, оставив после себя горстку перьев.

–Смотри, – прошептал Кирилл и подошёл к балкам. Там лежала завёрнутая в полиэтилен книга. Кирилл распотрошил обёртку и наугад раскрыл книгу:

–Какой-то артефакт.

В тусклом свете подъезда мы смогли разглядеть находку. Это был большого формата блокнот с плотной, под кожу, обложкой. Несколько страниц были исписаны от руки; я бегло просмотрела их, раздумывая, почему блокнот хранился на чердаке.

–Может, это сектантский кодекс? – пошутил Кирилл. – Ладно, пойдём.

–А с этим что делать?