Чтение онлайн

Осмотрев яшму со всех сторон, Бао-чай вновь повернула ее лицевой стороной кверху и вслух прочла:

На оборотной стороне камня была надпись, рассказывавшая о его свойствах:

Прочитав дважды, Бао-чай повернулась к Ин-эр и сказала:

– Что ты стоишь здесь и глаза таращишь? Наливай нам чай.

– Когда я услышала то, что вы прочли, мне показалось, что эти слова под пару тем двум фразам, которые выгравированы на вашем ожерелье, барышня, – хихикая, ответила Ин-эр.

– Так на твоем ожерелье тоже есть надпись, сестра? – удивился Бао-юй. – Я бы хотел посмотреть.

– Не слушай, что она болтает, – проговорила Бао-чай, – нет там никакой надписи.

– Дорогая сестра, зачем же тогда ты разглядывала мою яшму? – не отступал Бао-юй.

Бао-чай была не в силах от него отвязаться и наконец призналась:

– На моем ожерелье один человек выгравировал мне пожелание счастья, поэтому я его и ношу. Иначе какой был бы интерес таскать на себе такую тяжесть?

С этими словами она расстегнула халат и сняла с шеи блестевшее золотом и сверкавшее жемчугами ожерелье.

Бао-юй повертел замок. На нем с каждой стороны было выгравировано по четыре иероглифа, которые вместе составляли две фразы, содержавшие в себе предсказание счастья и начертанные в соответствии со всеми правилами:

Бао-юй дважды прочел иероглифы на ожерелье Бао-чай, потом дважды надпись на своей яшме и, обратившись к Бао-чай, сказал:

– Твои восемь иероглифов, сестра, все-таки составляют парную надпись с моими.

– Это пожелание буддийского монаха, – не вытерпев, вмешалась Ин-эр. – Он сказал, что пожелание непременно надо выгравировать на золотом предмете.

Не дожидаясь, пока Ин-эр окончит фразу, Бао-чай вдруг рассердилась, почему служанка до сих пор не отправилась за чаем, и затем снова повернулась к Бао-юю и спросила, откуда он пришел.

Бао-юй и Бао-чай сидели рядом плечом к плечу, и юноша вдруг почувствовал волну какого-то необыкновенного аромата, приятно щекотавшего ноздри. Не понимая, что это за запах, он спросил:

– Сестра, какими благовониями ты надушилась? Я никогда не слышал подобного запаха.

– Терпеть не могу никаких благовоний, – ответила Бао-чай, – да и одета я в хорошее платье, зачем его обливать духами?

– В таком случае чем же это пахнет? – не унимался Бао-юй.

– Ах да! – немного подумав, воскликнула Бао-чай. – Это запах от «пилюли холодного аромата», которую я приняла сегодня утром.

– Что это за «пилюли холодного аромата»? – с улыбкой спросил Бао-юй. – Какой прекрасный запах! Дорогая сестра, дай и мне попробовать одну пилюльку.

– Опять говоришь ерунду! – засмеялась Бао-чай. – Разве лекарство принимают без надобности?

В этот момент из-за двери послышался голос служанки:

– Пришла барышня Линь Дай-юй.

Вслед за этим в комнату вприпрыжку вошла Дай-юй и, заметив Бао-юя, с улыбкой сказала:

– Ай-я-я! Вот я некстати!

Бао-юй вскочил с места и предложил ей сесть.

– Как это понимать? – засмеялась Бао-чай, обратившись к Дай-юй.

– Если бы я знала, что он здесь, я не пришла бы, – ответила Дай-юй.

– Что ты этим хочешь сказать? – вновь спросила Бао-чай.

– Что хочу сказать? – воскликнула Дай-юй. – А то, что у нас получается: либо приходим вместе, либо не приходит никто. Не лучше ли было бы, если б каждый день тебя кто-нибудь один навещал: сегодня он, завтра я? Тогда не получалось бы: один день пусто, другой день густо. Что тут непонятного, сестра?

Заметив на Дай-юй шубку из темно-красного голландского сукна, Бао-юй спросил:

– Что, пошел снег?

– Уже давно, – ответили стоявшие перед каном женщины.

– Захватили мой плащ? – спросил Бао-юй.

– Вот как! – засмеялась Дай-юй. – Только я появилась, ему сразу понадобилось уходить!

– Разве я сказал, что собираюсь уходить? – возразил Бао-юй. – Просто я хотел узнать.

Кормилица Бао-юя, мамка Ли, сказала:

– Снег опять пошел, придется переждать здесь. Побудь с сестрицами! Госпожа для вас приготовила чай. Я пошлю служанку за плащом, а слуг отпущу домой.

Бао-юй кивнул.

– Можете разойтись, – приказала тогда слугам мамка Ли.

Между тем тетушка Сюэ приготовила чай и разные изысканные угощения и пригласила всех к столу.

За столом Бао-юй начал расхваливать гусиные лапки, которые третьего дня ел в восточном дворце Нинго у жены Цзя Чжэня. Тогда тетушка Сюэ угостила его такими же гусиными лапками, ею самою приготовленными.

– Еще бы вина – тогда совсем было бы хорошо! – воскликнул Бао-юй.

Тетушка Сюэ распорядилась подать самого лучшего вина.

– Не нужно давать ему вино, госпожа, – запротестовала мамка Ли.

– Милая няня, я выпью только один кубок, – стал упрашивать ее Бао-юй.

– Не годится, – заупрямилась мамка Ли. – Будь здесь твоя бабушка или мать, тогда пей хоть целый кувшин! В прошлый раз, когда я недосмотрела и кто-то дал тебе выпить глоток вина, чтобы доставить тебе удовольствие, меня, несчастную, потом два дня ругали! Госпожа, неужели вы его не знаете? Он едва выпьет, так и начинает безобразничать. Только один раз, когда бабушка была в хорошем настроении, она разрешила ему выпить, а так никогда не позволяет. Зачем мне потом за него расплачиваться?

– Помолчи, старая! – прервала ее тетушка Сюэ. – Иди и тоже выпей! Я не позволю ему пить много. А если уж старая госпожа будет спрашивать, на это есть я.

И она тут же приказала служанкам:

– Дайте тетушке кубок вина, пусть согреется.

Когда мамка Ли услышала это, ей не оставалось ничего иного, как пить вместе со всеми.

– Только мне не нужно подогревать вино, – предупредил Бао-юй. – Я люблю холодное.

– Вот это не годится, – возразила тетушка Сюэ. – От холодного вина будут дрожать руки, и ты не сможешь писать.