Сон в красном тереме. Том 1
Шрифт:
Он тотчас же приказал мальчику-слуге упаковать две пары зимней одежды и пятьдесят лян серебра, а затем добавил:
– Девятнадцатого числа счастливый день, и вы можете нанять лодку и отправиться на запад. Разве для меня не будет великой радостью, если вы возвыситесь и мы с вами встретимся на будущую зиму?!
Приняв деньги и одежду, Цзя Юй-цунь только сдержанно поблагодарил и продолжал пить вино, беседовать и смеяться.
Оба друга расстались лишь после третьей стражи [13] . Чжэнь Ши-инь сразу лег спать и проснулся, когда солнце уже высоко стояло над землей.
13
В старом Китае ночное время делилось на отрезки времени продолжительностью в два часа, которые назывались стражей. Стража наступала с 7 часов вечера. Таким образом, третья стража приходилась на отрезок времени с 11 часов вечера до 1 часа ночи.
Подумав о том, что произошло накануне вечером, Чжэнь Ши-инь решил написать в столицу два рекомендательных письма, чтобы Цзя Юй-цунь мог навестить одного служилого человека и временно остановиться у него. Однако посланный за Цзя Юй-цунем слуга вскоре возвратился и доложил:
– Монах сказал мне, что господин Цзя Юй-цунь на рассвете во время пятой стражи отправился в столицу и велел передать вам: «Ученый человек не верит в счастливые или несчастливые дни. Для него главное – суть дела. Не имею времени проститься с вами лично».
Чжэнь Ши-иню пришлось удовольствоваться этим ответом.
Время летело незаметно, и вот наступил праздник фонарей. Чжэнь Ши-инь велел служанке Хо-ци взять Ин-лянь и пойти на улицу полюбоваться новогодними фонарями. В полночь служанке захотелось сходить по малой нужде. Она посадила Ин-лянь на пороге какого-то дома, а сама отошла. Вернувшись, она хотела взять Ин-лянь на руки и тут обнаружила, что девочка исчезла.
Долго искала она девочку, но так и не нашла. Наступил рассвет. Не смея возвратиться к хозяевам, Хо-ци скрылась.
Чжэнь Ши-иня и его жену очень обеспокоило, что служанка с их дочерью долго не возвращается, и они послали людей на поиски. Но те вскоре возвратились и сообщили, что не обнаружили никаких следов пропавшей.
Можно представить себе горе родителей, у которых пропало единственное дитя! Дни и ночи плакали они и совершенно перестали заботиться о себе. Через месяц заболел Чжэнь Ши-инь. Госпожа Чжэнь тоже почувствовала себя плохо, каждый день приглашала лекаря да занималась гаданием о судьбе.
Случилось так, что в пятнадцатый день третьего месяца в храме Хулумяо совершалось жертвоприношение; монах по неосторожности опрокинул светильник, и от него загорелась бумага в окне [14] . Может быть, так распорядилась судьба, но во всяком случае, во всех домах были деревянные стены и бамбуковые ограды, и пожар быстро охватил всю улицу. На помощь подоспели солдаты, но спасти ничего не удалось. Пожар бушевал всю ночь, в огне погибло множество людей.
Чжэнь Ши-инь жил рядом с храмом, и дом его превратился в груду пепла; только жена его да несколько домашних благодаря счастливой случайности не пострадали. Взволнованный и расстроенный Чжэнь Ши-инь, спотыкаясь, бродил вокруг пожарища и горестно вздыхал.
14
В Китае окна обычно заклеивались плотной бумагой, заменявшей стекло.
Потом он посоветовался с женой и решил перебраться на жительство в деревню. Но, как назло, в последние годы был неурожай, да еще появились разбойники. Хотя их вылавливали правительственные войска, в деревне было неспокойно. Пришлось себе в убыток продать все имущество и вместе с женой и двумя служанками переехать к тестю.
Тестя Чжэнь Ши-иня звали Фын Су. Он был уроженцем округа Дажучжоу и хотя занимался только земледелием, все же жил богато. Теперь, когда зять оказался в затруднительном положении и явился к нему, старик почувствовал неудовольствие. К счастью, у Чжэнь Ши-иня были деньги, вырученные от продажи имущества, и он попросил Фын Су на собственное усмотрение купить для него дом и немного земли, чтобы можно было кое-как одеваться и кормиться. Однако Фын Су обманул зятя – он утаил часть денег, а Чжэнь Ши-иню купил участок земли похуже и полуразвалившийся домишко.
Чжэнь Ши-инь был человек образованный, он не привык заниматься хозяйством, и потому через два года совсем обеднел. Правда, Фын Су обращался с ним вежливо, но за глаза любил позлословить, что, мол, зять его не умеет жить, ленится работать, а любит лишь вкусно поесть да сладко попить.
Чжэнь Ши-иню становилось неприятно, когда он узнавал о таких разговорах. К тому же в памяти его еще были живы картины минувших лет. Посудите сами, каково человеку, дожившему до преклонного возраста, выдерживать один за другим безжалостные удары судьбы?
Сам того не желая, Чжэнь Ши-инь стал время от времени подумывать о смерти. Однажды, опираясь на костыль, он вышел на улицу, чтобы немного рассеяться, и увидел безумного даосского монаха в лохмотьях и грубых матерчатых туфлях, который приближался к нему и бормотал:
Понятна любому отшельника святость, любого отшельник влечет.Однако мечта о почете и славе никак у людей не пройдет.Вельмож и воителей было немало — куда же девались они?Курган утопает в бурьяне высоком, коль время их жизни пройдет.Понятна любому отшельника святость, любого отшельник влечет.Да только мечта о богатстве несметном никак у людей не пройдет.Всю жизнь человека одно занимает: что мало богатства ему.Накопит богатство, закроются очи, и все за мгновенье пройдет.Понятна любому отшельника святость, любого отшельник влечет.Да только мечта о соблазнах красавиц никак у людей не пройдет.Красавица вас каждый день уверяет, что вам благодарна она.Но вот вы умрете, другой подвернется, и страсть ее разом пройдет.Понятна любому отшельника святость, любого отшельник влечет.Да только забота о детях и внуках никак у людей не пройдет.Мы знаем родителей, сердцем скорбящих, и ныне и в древние дни,А будешь искать благодарных потомков, и жизнь твоя даром пройдет.Приблизившись к монаху, Чжэнь Ши-инь спросил:
– Что это вы такое говорите, я только слышу «влечет» да «пройдет»?
– Если вы слышали слова «влечет» и «пройдет», значит вы все поняли! – засмеялся даос. – Ведь вам же известно, что «влечет» все то, что «пройдет», а «пройдет» все то, что «влечет», не «пройдет» все то, что не «влечет», и не «влечет» то, что не «пройдет». Поэтому моя песенка и называется «О том, что влечет и что пройдет».
Чжэнь Ши-инь был человек догадливый и, когда услышал слова монаха, улыбнулся и сказал:
– Постойте, разрешите мне дать толкование вашей песенке «О том, что влечет и что пройдет»!
– Что же, пожалуйста, толкуйте! – сказал монах.
Чжэнь Ши-инь прочитал:
В брошенных ныне пустынных покояхСтолики прежде табличек гостей не вмещали;Желтые травы под ивой сухоюСкрыли то место, где пели и где танцевали.Здесь паутину густую паук сплел по резным потолкам;Бедные окна шелками зелеными ныне украсились там.Густо румяна лежат,Пудра струит аромат, —Но почему-то седеют виски, инеем белым блестят.Только вчера над костями насыпан холмик могильный из желтой земли;Ныне ж под шелковым пологом красным в брачную ночь молодые легли.Золотом полон сундук,Полон сундук серебром, —Станешь ты нищим в мгновение ока, люди злословят кругом.Ныне вздыхаешь, что краткую жизнь прожил другой человек, —Можешь ли знать, что, придя с похорон, сам ты окончишь свой век?Все наставленья на светеЧасто не могут помочь – и тиранами вскоре становятся дети.Тонкие яства вкушая,Кто ожидает, что жизнь он окончит, в грязных притонах скитаясь?Те презирали шапки ничтожных по чину, —Нынче за это в шейных колодках стоят!Эти ходили в рваной холодной одежде, —Ныне ничто им длинный вельможи халат.Вся наша жизнь – суета:Только окончишь ты песню свою, — песня раздастся моя;Земли, что были чужими вчера, завтра – родные края.Все наши хлопоты – вздор:Мы ведь в конце-то концовЛюдям другим – не себе —К свадьбе готовим убор.Даос радостно захлопал в ладоши и воскликнул:
– Разгадал, разгадал!
– Что ж, пошли! – произнес Чжэнь Ши-инь.
Он взял у даоса суму, перекинул ее через плечо и, не заходя домой, последовал за ним. Едва они скрылись из виду, как на улице поднялся переполох, люди из уст в уста передавали о случившемся.
Госпожа Чжэнь была совершенно убита известием об исчезновении мужа. Посоветовавшись с отцом, она отправила людей на поиски, но все было напрасно – посланные возвратились ни с чем. Делать было нечего – пришлось госпоже Чжэнь жить за счет родителей.