Был в начале жизненной повестиПерестук вагонных колес.В полумраке ночного поезда -Страх, растущий из детских слез,Из фантазий: а вдруг на станцииПапа с мамой сойдут на перрон -И отстанут, и там останутся,А меня унесет вагон.Непостижными жизни законамиВсе свершилось, сбылось, стряслось…Мимо мчащими эшелонамиРешетило судьбу насквозь.Уходили вагоны радости,Шли случайных удач поезда…Но в каком-то немыслимом ракурсеЗнак надежды чертила звезда…
1995
ДОЖДЬ И БЕЗЫСХОДНОСТЬ
Когда дождь барабанит по крышам и стеклами сплошною завесой отгораживает вас от мира,вы сидите в своих уютных квартирках,довольные тем, что никто не ждет вас там, под дождем.Синеватый огонь тлеет в телеэкране,тихо вьется дымок сигаретыи рассеивается, как ваши мысли(всё об одном, но о чем?)и снова растет, и взвивается, а потомисчезает опять — Безысходность.Безысходность царит в вашем домеи раскладывает ваши пасьянсыи читает молитвы о том,чтобы хоть один промокший путникпостучался к вам, попросил ночлега,оставил следы мокрых сапогна вашем уютном ковре,выключил назойливый телекамин,наполнил комнату холодной сыростьюи теплыми слезами, но никто -никто, кроме Безысходности -не посетит ваш дом, и сигарета(о когда же прекратится этот дождь!)будет вашей единственной собеседницей.Сигарета и Безысходность,которая всё молчит,бездумно разгоняя сигаретный дым — и настежь -настежь готовы распахнуть вы двери,выбежать, вырватьсяв дождь с непокрытой головой, пробежатьсяпо холодным лужам с криком: «Воздуха!»…Но мысль о простуде,и о вашей солидности,и о соседях, крутящих пальцем у виска -останавливает вас, и вы улыбаетеськисло и тупо.И, не отрывая глаз от телевизора,раскладываете всё тот же пасьянс.(«Пасьянс» — значит — «терпение» -о, вы терпеливы!) Терпите же.Терпите и знайте,что дождь всё равно когда-нибудь кончится.Кончится раньше, чем вы решитесь на безумство.… Но если бы с ним кончалосьвсевластие Безысходности!
1978
ГАЛЕРНЫЙ РАБ
Спина уже привыкла, задубев,К змеиным, обжигающим ударам.Однажды бросят в океана зевМеня — еще не старым.Усталым сном сменился гром цепейНа краткий час — и вновь полуживогоВлекут к веслу — и возглас «Веселей!»Плеть подкрепила снова.Так день за днем по капле жизнь мояИз тела тощего сочится в поры.О, знаю, в неизвестные краяУйду я скоро.Но в тех краях чем буду я без вас -Без плети, без весла и без цепей гремучих?Так сросся с тем я, от чего угас.Что бьет и мучит,Что если избавленье там, в раю.То намертво вцеплюсь я в цепь свою!
Декабрь 1999 – январь 2000
КАПЛЯ
Мир перевернутый сжат до пределаВ капле дождя на окошке моем.Вот бы душа отстранилась от тела:Глянуть в нее, как в оконный проем!Что я увижу? На загнанной кляче.Неисправим, все вперед и впередЕдет, затем, что не может иначе,Едет за правдой сеньор Дон Кихот.Криком «Распни!» исцеленный калекаМетит в соавторы новых Голгоф.Пред человечностью у человекаНевозместимых все больше долгов…Капля дождя на окошке набухла,Слишком для тяжести этой мала,И взорвалась хрупкой россыпью, будтоВыдержать больше не в силах была…
Конец 70–х
* * *
Переполненная чашаТихой струйкой изливалась,И кроваво расползалосьПо столешнице вино.Перепуганное детствоТихомолком в угол жалось,И в глазищах расширялосьТемной немоты пятно.Перепаханное полеЖизни, смерти, драк, сомненийВсе сливалось в боль и жалостьПереломанных судеб.Перемятое терпеньеГлухо в бунт перерождалось -И, казалось, еще малость -Лопнет небо в сотни неб…Перерезанное горлоБольше страшным не казалось:Что-то вдруг со всеми сталось -То ль привычка, то ль усталостьМертвой хваткою сильна.Перекошенной личинойДно угрюмо издевалось,Мертвой зыбью продолжаласьГробовая тишина.Переполненная чашаВдруг пустою оказаласьВ перевернутом пространствеНеразгаданных миров.И в обратной съемке струйкаТонкой змейкой извивалась,Легким дымом удалялась,Высветляя в воду кровь.
1997
* * *
Н. Авербух
О боль и трепет каждого заката,Когда с тревогой глупой смотришь вдаль:Не навсегда ли свет ушел куда-то?Не навсегда ль?О боль и трепет каждого рассвета,Когда с тревогою — взойдет иль нет? —В каемку неба глядя, ждешь ответа:Не брезжит свет?О смерть отчаянья, спокойного и злого,Прыжок в пучину с черного моста -Тот страх во сне: вдруг не проснешься снова?Вдруг позади — черта?..
МАЛЬЧИК ДЛЯ БИТЬЯ
Анне Мамаенко
У конюшни, в навозной луже,Только мухам зеленым нужен,Бьется, корчится человечек -За чужие грехи ответчик.Тонет, желтую жижу пьет…Лишь ленивый его не пнет.Лишь ленивый не кинет камень,Не разжижит лужу плевками…Мальчик, мальчик — в чем виноват он?Что на свет родился когда-то?За кого он несет ответВ той игре, где ответа нет?Он не знает — он только терпит,Сердца птичий смиряя трепет.Чистый–чистый в луже лежит:Он слезами своими омыт.
Май 2002
СОН ГЕНИЕВ РОЖДАЕТ ЗЛОДЕЕВ
Анне Мамаенко
«Ты заснешь
надолго, Моцарт!»
А. Пушкин
Моцарт, Моцарт! Зачем ты уснул так рано?Там, в зеркальном проёме ждал тебя Он -Черный твой Человек — иль не знал ты — странно -Что злодеев рождает гениев сон?И что в недрах твоих зародилось твое созданье -Твой Сальери, тебя отравивший вдругЖаждой почестей здешних? Твое призваньеПогибает, раздавленное признаньем…Сын ли, пасынок ты Гармонии?.. Гаснет звук…Моцарт, Моцарт, зачем ты уснул безмятежно?Так безгрешно доверчив, так светел, что глух и слеп:Пожирает тебя изнутри так легко и нежноЧервь, рожденный в тебе — и ты теперь просто склеп…Моцарт, Моцарт! Зачем ты уснул однажды,Не окончив свой Реквием?.. Да не ты лиСам себе заказал его? Смерти жажда -С жаждой жизни в обнимку в одной могиле.И когда сочинял ты первые такты,По пятам за тобой брела твоя слава -Иль бежала она впереди? Разве не так тыОбращал вино свое в уксус — в отраву,Много лет хранимую для особого случая,Когда вырастет новый хозяин львиного прайда,Когда Моцарт бездарно уснет — или лучше:Доктор Джекиль выпустит своего Хайда -Того, кто допишет тебе за тебя твой Реквием,Поверяя алгеброй такты последние — звуки посмертныеТе, в которых сольются в одно семействоГений твой и твое — твое! — Злодейство!
Август 2002
МОСТ
На кладбище солнечном, сонном, спеломПлодами прозрений земных,Бреду, эфемерным касаясь теломТугой травяной волны.Бреду, аки посуху, морем травным -И поступь моя легка…Бреду к бестелесным, как равная к равнымЛишь на свиданье — пока.И чую, что бьюсь не своею волейНад мелочной злобой дня,Заранее из него уволена,Но там зачем-то хранятМои устаревшие фотографии -Мусорный, пыльный архив,К миллионам судеб других, уравненных,Фактуру мою приобщив.Свиданье окончено. ВозвращатьсяК вокзалу здешних сует -Надо. К прежним своим несчастьям.Сама за собою вслед,Плыву, сохраняя остатки легкости,Утратив вектор пути.Иду, теряя чувство полетности -Просто чтобы идти.Сутулясь под плетью дня–экзекутора,Вползаю на виадук.Отсюда виднее распутий спутанныхКукан — на него мой духНеласковою судьбой нанизан,Пойман, повязан, пленен,Бьется и стелется — низом, низомГонимый ветром времен,Обреченный вечно утраченный векторИскать в неизвестных местах…Мятущийся, разнонаправленный ветерСдувает меня с моста…
19.05.02
ЧЕТВЕРТОЕ ИЗМЕРЕНИЕ
Путь в четвертое измерениеЛежит через пучину познания,Через пустыню жажды неутоленной,Через собственное ничтожествоИ всемогущество Высшей Власти,Где Бог есть Любовь,Обалдевшая от самой себя.До полного изнуренияИ до — по стенке — сползанияПред чудотворной иконой -В смерть. Из небытия и убожества.Что за чушь — все наши земные страсти!Но — прибоем — вновь, вновьНакатывают, губя.Путь в четвертое измерение -Это прыжок в бездну.В Зазеркалье, где ВремяТонет в Вечности и очертаньяТеряет, но хватка его сильней смерти.Решаешься? Медлишь? Страшно?Стоит подумать, ибоВсякое откровениеЕсть возможность вовсе исчезнуть.Теряешь неведенья бремя…В обмен на разочарованье.В пламень из тверди.Отведав этого брашна,Сможешь ли — и кому — говорить «спасибо»?И все же, решаясь, помни:Предстоит еще путь обратный -Без опознавательных знаков,С бесчисленными тупиками,Темными закоулками,Где ты сам себе Ариадна,Своего пути господин -Один в ночи и в полдни -И отзвук шагов многократныйСо всех сторон одинаков.Кругом только голый камень.Множатся звуки гулкие -И вместо инстинкта стадного -Гнет молчаливых льдин.Но и это еще не главное.Ибо мир, пока ты в нем не был,Как и собственный твой дом в нем,Уже стал «другой рекой».Войдя в него, не узнаешь тыНи себя, ни мира, ни дома -Если даже найдешь дорогу.Но шансов на это немного.Может, будет все по–другому:Мир зацепит тебя самым краешком -И как будто снова с тобойВсе, что любил ты и помнилНа земле. Но с тобой теперь небо -И ты меж мирами в бессрочном плаванье…Ведь пути из четвертого измерения,Может быть, вовсе нет…
Май–июнь 2000
ЗАПОВЕДНИК ВОСПОМИНАНИЙ
Превращаешься с возрастомв заповедник воспоминаний.Вход по пропускуУзнаваемо теплых глаз.И все же, боясь браконьеров,прячутся пугливые звери -призраки неприкаянныенесостоявшихся встреч,не спетых и не услышанных песен,любви, заплеванной, как общественная уборная…Неугасимой лампадыгорит там напрасный свет -на кладбище, где унавожена почваубитыми влет мечтами.Поливаемые обильнонастоем непролитых слезмноголетней выдержки,произрастают там невероятные травыи спрятанные в них цветы.