Чтение онлайн

– А когда же ехать?
– спросил Калокир.

– Завтра, - коротко ответил император и удалился.

Скрестив руки на груди, паракименон Михаил наблюдал,

как переодевали Калокира, и изредка делал замечания. Его облачали в белую тогу с пурпурной рострой, в белый клобук и коричневые сандалии - знак достоинства ромейского патрикия. Но Калокир с сожалением смотрел на брошенный только что сшитый камзол херсонского военачальника, и это приметил Михаил.

– Заверните патрикию камзол и башмаки, - распорядился Василий и заметил, как обрадовался Калокир.

– Да, да, он будет мне необходим в дороге.

– Я так и подумал, - улыбаясь, сказал Михаил и достал из рукава кожаный мешочек с деньгами, - это подарок от императора и от меня.
– И добавил: - Если твоя миссия окажется удачной, а я верю в это, и Святослав пойдет на Истру, то подашь через фары [103] два сигнала - красный и синий из Херсонеса. С Богом!

В тот же день Никифор Фока на заседании синклита объявил, что противостояние Византии и Болгарии и намечающийся конфликт между ними несвоевременны, ибо империи придется разрываться в войне с болгарами и арабами, которые активизировались и наступают от крепости Антиохии. Следует погасить напряжение в Мисии и отправить послов к царю болгар Петру с предложением о заключении династического брака между сыновьями Романа II Василием и Константином и болгарскими принцессами. А армию сосредоточить на востоке в борьбе с арабами. Синклит согласился с доводами императора и назначил послом в Болгарию Никифора Эротика, одного из ведущих дипломатов империи.

Но спустя какое-то время в покоях императора появился епископ Евхаитский Феофил, у которого с императором были духовное взаимопонимание и дружеские отношения. Они только что виделись в храме Святой Софии и базилевс пригласил его к себе.

– Почтенный Феофил, - попросил присесть его базилевс, - зная твою любовь к империи и молитвы во благо ее, пригласил тебя с тем, чтобы согласовать один, но очень важный вопрос. Я знаю, что не раз ты выполнял поручения Константина Багрянородного и не раз бывал у печенегов, благодаря тебе у нас с ними наладились дружеские отношения. Ты хорошо знаешь дорогу, их места пребывания, кочевья и знаком с каганом. Потому я хочу попросить тебя совершить еще одну поездку к ним с очень важным поручением. Оно касается сокровенного, тайного и во благо государства дела... Что бы ты сказал об их кагане?

– Варвар, он и есть варвар, - ответил епископ, - и ничего о нем другого не скажешь. Любит много поесть и много выпить, в основном пьет только наше вино. Любит грубые шутки, славянских девок, лошадей и золото. Но больше всего золото.

– Значит, его можно купить?
– обрадовался базилевс.

– Можно, - уверенно ответил епископ, - но любит торговаться.

Никифор Фока прошелся, потер руки и положил на стол карту.

– Это карта Киева... Кто делал рисунок, неизвестно, неизвестно и как она к нам попала. Говорят, ее купил наш монах в Кафе у еврейского раввина, потом продавал на нашем рынке. Купил ее нотарий, и вот она... Этот рисунок сделан, видимо, перед войной Хазарии с Русью. Здесь указаны пути к Киеву, оборонительные сооружения и ворота. Я думаю, она будет очень полезна печенегам, если они совершат набег на Киев. А задача нашего посольства будет заключаться в том, чтобы они совершили этот набег в нужное нам время.

– Они и так совершают набеги на Русь с тем, чтобы пограбить и захватить рабов, а потом их перепродать в Кафе.

– А мы предложим им сделать набег за деньги. Думаю, это для них двойная выгода...

– А когда это надо?
– спросил епископ.

– Ближе к весне, а может быть, летом, но готовиться надо сейчас. Я вышлю тебе 15 кентавриев, и ты храни у себя до времени, когда они понадобятся. Михаил в курсе нашего плана, и он тебе даст знать. А пока сделай копию рисунка и возьмешь ее с собой, а Кучуму там объяснишь все. Эту же вернешь нотарию.

– Я согласен, базилевс, хотя и дорога, и дело сложные, -ответил епископ, - буду готовиться. Надо узнать, где сейчас обитает Кучум, и приготовить им любимые подарки.

Переодетый Калокир, пока проходил по дворцу, всюду встречал людей, которые останавливались перед ним и кланялись. Когда он вышел из ворот дворца, оба его слуги сидели на камнях и играли в зары. Глянув на выходившего хозяина, они не встали навстречу ему и продолжали игру. Но когда Калокир кликнул их, они даже не поверили глазам своим. Они видели очень почтенного константинопольского вельможу, к которому и подходить было страшно. Несколько минут они колебались и потихоньку приближались, все еще не веря, что перед ними их хозяин, а не византийский чиновник.

– Что уставились, - нарочно грубо сказал Калокир, - бездельничаете, работать пора.

Он вытащил из кармана увесистый мешочек с деньгами, Достал тридцать пять солидов, помня о том, что еще пять оставил на столе, и сказал слуге:

– Отвезешь Ираклию и передашь ему, что, если Господь будет милостив, может быть, когда-нибудь встретимся еще раз.

В ноябре скончался отец императора Никифора Варда Фока в девяностолетием возрасте. Но совсем недавно, когда император посетил его, ему показалось, что отец проживет еще немало лет - таким он ему показался бодрым и деятельным. Они обсуждали дела империи, отец осуждал старшего своего сына Льва, который своей непомерной жадностью и стремлением к еще большему обогащению обрекает население на нищенство и усугубляет авторитет императора. Обсуждали также воинские успехи, особенно на востоке, уже была взята Антиохия - этот красивейший город, и оба сожалели, что он был разрушен и сожжен. Старый Варда в свое время был неплохим полководцем и всю свою жизнь посвятил защите интересов империи. Старость не мешала ему давать сыну толковые советы и даже посещать его в новом дворце в центре Константинополя, который ему не нравился из-за узких проходов и крутых лестниц. Потому и печаль сына была велика. Почти неделю базилевс никого не принимал, кроме послов, которые вернулись из Болгарии с благоприятной для него вестью о согласии царя Петра отдать замуж двух принцесс за сыновей Феофано и Романа II и с просьбой помочь болгарам против русов, которые появились на Истре.

Спустя несколько дней, когда печаль Никифора по смерти родителя несколько притупилась, избрав удобный случай, появилась Феофано.

– Я пришла к тебе, Никифор, чтобы выразить свое искреннее сочувствие по поводу кончины твоего отца и с надеждой, что ты немного успокоился, чтобы переговорить со мной о важном, - сказала она.

– Почему-то ты не хотела меня видеть, когда я зашел к тебе в гинеконит [104] , а вот сейчас надумала. Ты слушаешь разные вздорные наветы на меня, будто я собираюсь оскопить наших сыновей в угоду Льву. Разве я тебе не говорил, что после смерти моего сына я всегда забочусь о Василии и Константине как о своих детях, и как ты могла подумать, что я решусь на такое злодеяние? Если бы я так думал, то разве беспокоился бы об их дальнейшей судьбе, не предложил бы царю Болгарии Петру выдать замуж двух принцесс за наших сыновей, чтобы упорядочить их жизнь. Ныне послы сообщили мне, что через несколько дней принцессы будут в Константинополе. Посмотри на их портреты, какие очаровательные девушки, говорят, в натуре они еще красивее. Как ты могла такое подумать обо мне!

– Но ведь и ты, - сказала Феофано, - постоянно слушаешь своего братца Льва, который известен всем как сплетник, клевещет на человека, происходящего от твоего рода, всеми уважаемого за военные подвиги, притом твоего двоюродного брата, которого ты унизил и заточил в его имении, заставляешь вести беспечную жизнь, валяться в болоте грязных удовольствий. И это в расцвете сил! Вспомни себя в эти годы, ты постоянно стремился к успеху, благочестию и заботе о христианской церкви. Верни ему деятельную жизнь, призови в Константинополь, верни отобранное достоинство, накажи сочетаться браком с дочерью какого-нибудь уважаемого гражданина, в этом могу и я тебе помочь. И не слушай своего братца, и не будь посмешищем наглых людей.

Феофано, как всегда, была прекрасна, и никто бы не подумал, что она в свои неполные тридцать лет уже имеет трех детей, двое из которых почти взрослые люди. От нее веяло юностью, свежестью тела, ароматом утреннего прохладного моря. Нет, с возрастом она будто и не теряла обаяния, прелести и привлекательности.

Никифор задумался. В словах Феофано была правда. Он действительно слушал Льва, зная, что нет никого ближе чем отец и родной брат. И все же в наветах братца он чувствовал какое-то лукавство, не желание помочь ему, а настроить против Цимисхия, сообщая, что Феофано тайно встречается с Иоанном. Он поверил, потому что такое случалось и с ним.

– Хорошо, - согласился Никифор, - пусть возвращается в столицу. Я дам ему достойное дело, женю его, но чтобы во дворце я его не видел.

Феофано встала, шелохнулось ее пышное розовое платье и обдало Никифора ароматом морского прибоя.

Прибытие послов во главе с Никифором Эротиком и сообщение о подписание с Болгарией мира и взаимодействия порадовало базилевса. Его план нейтрализации Болгарии в разгоревшемся конфликте с императором Германии Оттоном I успешно воплощался. Именно тогда, когда Болгария оказалась неспособной противостоять русам, появились василики императора. Дипломатическая комбинация, казалось бы, удалась. Болгары на печальном опыте должны были убедиться, что ни договор с мадьярами в ущерб интересам империи, ни союз с немцами не спасут ее от чужеземного нашествия, и только испытанный друг, Византия, может выручить Болгарию, стоит только попросить ее. А заключение династического брака даже свяжет обе страны, а если вернуть русов или разбить их, то Болгария уже будет зависима от Византии, а там можно вернуть Мисию под свое правление. Теперь осталось только договориться с новым императором Священной Германской империи, только что короновавшимся в Вероне, о династическом браке одной из дочерей Константина Багрянородного, Феофаной, но не с таким звериным аппетитом, который проявил Оттон I. А если не получится скромного договора или отказ, то флот Византии уже готов к боевому походу. После нескольких дней отдыха новое посольство в Северную Италию для встречи с Оттоном I отправится во главе с тем же дипломатом Никифором Эротиком. Одновременно посольство, возглавляемое епископом Филофеем, должно отправиться с огромными подарками и данью в становище правобережных печенегов и заставить их идти на Киев который, по сведениям купцов, остался без Святослава, а значит, беззащитным. Это остановит Святослава, значит, позволит сосредоточить армию во Фракии, рядом с Мисией, и тогда можно или договориться с полководцем варваров, или начать военные действия. Такова была стратегия Никифора Фоки, план, который он предложил военачальникам, но который только в двух пунктах был выполнен - договор с германцами и нападение печенегов на Киев, на все остальное повлияла изменчивая судьба.