Чтение онлайн

Я прижала ладонь к холодному камню, это не было позволено делать в Каллаисе, чтобы символы не стерлись еще сильнее. Я месяцами искала путь сюда, чтобы сделать это — прочитать символы, что столько изменили. В Алькоро, Сиприяне и пещерах к Люмену только это было моей целью. Теперь я была здесь, и все уже изменилось. Весь мир изменился так, что грозил перевернуться, и я ощущала себя кораблем, чей якорь оторвался.

Может, все было из-за уха. Стало лучше, но справа звуки были приглушены. Я постоянно поворачивалась в разговоре к говорящему. Один раз я плакала из-за этого, но за недели заметила, что от этого я слушаю внимательнее. Это заставляло меня смотреть в глаза. Это было хорошо.

Но утомительно.

Кольм стоял в стороне у замерзшего водопада, смотрел на озеро. Я повернулась к нему. Разговор пару недель назад был простым. Я много плакала. Мы говорили об университете, о сроках и бюджете. Но чаще мы молчали, сидели, и нас разделяли несколько футов. Я была с кофе, он с чаем, и мы ценили, что не нужно говорить, смотреть или слушать.

Он услышал меня и кивнул на петроглифы.

— И?

— Как и сказал Селено, — сказала я. — Если они и не написаны одной рукой, то это почти идеальная копия. Или Призма побывала тут, или ее последователь, — я опустила принесенный портфель, вытащила пустой пергамент и угольные палочки. Я хотела сделать четыре копии и столько же зарисовок. Кольм помог разложить материалы, отмечал страницы копий, пока я встряхивала бутылочки чернил. Я пригладила кисть, вспомнила письмо мамы, что пришло пару дней назад.

Она была поражена и в ужасе от того, что я была в озере Люмен, как и от того, что тут произошло. Страница была в точках чернил, словно она замирала перед написанием каждого предложения. В ее соболезнованиях звучал шок. Новость попала в Алькоро раньше, чем прибыли наши корабли, и я уже понимала, что расходятся слухи. Я спешно написала ответ, просила ее сообщить о важных фактах, пока ущерб не стал еще сильнее. Но пока что я могла сделать только это.

Ее не поймали солдаты в горах, она нашла старую коллегу Анху, и вместе они достали разрешение на обыск комнат Шаулы. Они нашли многоножек и собранную с них кислоту, что была во флаконах в шкатулке с декоративными призмами. Советник Изар, когда ему показали находки и причину его состояния, издал указ об аресте, и голоса совета разделились, пять к трем. Но Шаула уже была мертва, и меня ждало много вопросов, когда я прибуду на наши берега.

Мама писала из тюрьмы. Ее вернули в камеру, арестовали за похищение короля и королевы. Но, как она писала, все в таком хаосе, что приговора и срока не было. И советник Изар заморозил решения на королевском уровне, пока я не вернусь и не улажу все. Он подавлял мятежи на улицах, заявляя, что королева ударила по союзу против Алькоро и объединила Восток для общего блага.

Я застонала и сжала голову, читая это. О, меня ждет много работы дома.

Я посмотрела на петроглифы, запоминая их для первых мазков кистью. Кольм закончил отмечать пергамент и посмотрел на символы.

Он кашлянул, взглянул на меня и придвинулся к моей левой стороне.

— При правлении, — робко процитировал он, — один выступит.

Я откупорила бутылочку чернил.

— Так там сказано.

Он пригладил пергамент.

— Наверное, ты думала о…

Я смотрела на страницу, тщетно пытаясь сосредоточиться.

— Технически его правление завершено, — продолжил он. — Значит, в теории, тот, кто исполнит Пророчество, уже явился, — он посмотрел на меня.

Я вдохнула и подняла голову.

— Кольм, я всю жизнь слушала обсуждение Пророчества. Мне надоело искать значение в каждой минуте, чтобы доказать его слова. Я просто буду стараться. Если так меня ведет Пророчество, так тому и быть. Но я не буду им измерять свое достоинство и успех.

— Я и не предлагал, — сказал он. — И я не думаю, что тебя ведет Пророчество, — он замолчал, крутя кусочек угля в пальцах. — Но я уверен, что университет будет невероятным, Джемма.

* * *

«Дикий индиго» покачивался на пристани. После пяти недель с того момента, как я увидела Кольма работающим над ним, корабль был закончен и готов плыть по реке к морю, вокруг Сиприяна и к порту Жуаро в Алькоро.

Кольм посмотрел на мачту, флаг Люмена хлопал на ветру.

— Хороший корабль, — сказал он с долей гордости.

Я улыбнулась, он заерзал, цепи на запястьях звякнули. Я посмотрела на оковы — они были символичными, но мне не нравилось смотреть на них. Он не возражал, смотрел на зимнее озеро с бодростью, будто не делал это в последний раз перед изгнанием.

У меня был маленький сундук, где было немного одежды и документы — копии санкций против Алькоро и планов отступления из Сиприяна, смены монархии. Мне нужно было теперь принести это в Алькоро и осуществить, но было проще представлять это, когда такие же документы были у трех соседних стран. Сенатор Анслет обещала прислать в Алькоро представителя весной, чтобы помочь с установлением выборов.

Она и сенатор Фонтенот попрощались тоже, они будут с нами в пути по реке. Пока их вещи грузили, остальные пришли к причалу. Элламэй и Валиен месяц назад ушли в Сильвервуд, чтобы там не переживали без них. Элламэй вскоре вернулась с вязанкой веток можжевельника, ароматных и готовых для сжигания. И она принесла красивую шкатулку из крепкого каштана, украшенную звездами из перламутра умельцами из Люмена. Эта шкатулка была в моем сундуке.

Похороны Селено были тихими и маленькими, а не длились часами, как у предыдущих королей и королев Алькоро. Тут не было длинной молитвы или недели тихих улиц в дыму. Были только Мона, Ро, Элламэй, Арлен, Кольм и я у костра. Сенаторы не пришли. Сорча не пришла. Валиен все еще был в горах. Моего народа тут не осталось. И мы вшестером стояли, смотрели на огонь, запах можжевельника был густым в воздухе.

Теперь они присоединились ко мне и Кольму на пристани. Элламэй все еще была с костылем, но хотя бы могла вставать на ногу. Она передала костыль Валиену и крепко обняла Кольма. Его спина хрустнула.

— Знаешь, что хорошего в Алькоро? — спросила она, прижимая его руки к бокам.

— Что? — он с трудом мог так дышать.

— Там нет ядовитого плюща, — сказала она. — Но есть гремучие змеи. Не дразни их.

Он улыбнулся от своей шутки, выдохнул, когда она отпустила его. Его запястья все еще были скованы, и Валиен пожал его руку, Арлен и Сорча обняли его. Они поженились два дня назад, пока Кольм не уехал. День был радостным, полным пения Люмена и фонарей, всю ночь горевших на воде. Я пришла на церемонию, но незаметно сбежала в начале празднования. На меня все еще мрачно поглядывал народ озера, и я не хотела уходить с праздника. Я сидела у огня в моей комнате, слушала пение с озера и читала «Ныряющий зверинец».

Теперь я была готова вернуться домой. Но прощания не закончились.

Мона вдохнула. Она молчала почти весь день вчера. Теперь она стояла перед Кольмом, прямая и высокая, но бледная. Он смотрел на нее со слабой улыбкой.

— Мона, — сказал он. — Я буду скучать.

— Да, — выдавила она. — Мы… — она указала на себя и Ро. — Мы поженимся в реке.

— Не в реке, — серьезно сказал Ро. — У меня легких не хватит.

Она нахмурилась, но продолжила, словно не слышала его.

— Это будет летом, может, позже… Я пришлю дату, когда мы решим, чтобы ты подготовился…

Кольм склонился и поцеловал ее в лоб.

— Это я не пропущу.

Она выдохнула и махнула солдату неподалеку.

— Снимите оковы, это смешно.

Солдат послушно подошел и убрал оковы с запястий Кольма. Как только они съехали, он обнял сестру, прижав ее к себе. Она уткнулась лицом в его плечо. Приглушенные слова зазвучали в его рубашку.

— Все хорошо, — сказал он. — Все хорошо, я счастлив, Мона. Я буду скучать. Но я счастлив. И ты тоже будешь счастлива.

Она отодвинулась, махнула на свое покрасневшее лицо. Она повернулась ко мне.